Приятель фаворитки. Царственный пленник

Внезапный румянец разлился по ее несравненному лицу.
– И вашим друзьям также! – сказала она.
– Друзьям?
– И вашей кузине, любящей подданной! – прошептала она.
Я не мог говорить, поцеловал ее руку и вышел, проклиная себя, потом позвал господина Фрица, который, не обращая внимания на слуг, играл в веревочку с графиней Гельгой.
– Что же делать, – сказал он, – нельзя же только заниматься заговорами! Иногда любовь берет верх!
– Начинаю думать, что это правда! – отвечал я; и Фриц, шедший рядом со мной, отступил почтительно назад.
  
IX 
 
НОВОЕ УПОТРЕБЛЕНИЕ ЧАЙНОГО СТОЛА
 
Если бы я посвятил читателей в мелкие подробности моего существования в то время, они показались бы поучительными людям, мало знакомым с дворцовой жизнью; если бы я открыл некоторые тайны, которые узнал тогда, они могли бы быть полезны государственным людям Европы. Но я намерен ничего не рассказывать. Я очутился бы между Сциллой скуки и Харибдой нескромности и сознаю, что лучше всего мне строго придерживаться подпольной драмы, которая разыгралась вне политики Руритании. Я могу только сказать, что тайне моего обмана часто грозило разоблачение. Я делал ошибки, со мной случались неудачи: требовались весь такт и вся любезность, которыми я располагал, чтобы загладить кажущиеся пробелы памяти и большую забывчивость по отношению к старым знакомым, в чем я попадался часто. Но я избегнул разоблачения, что приписываю, как сказал раньше, более всего смелости моего предприятия. Я убежден, что с этим необъяснимым физическим сходством было гораздо легче избежать короля Руритании, чем моего ближайшего соседа.
Однажды Зант вошел ко мне в комнату. Он кинул мне письмо, говоря:
– Это к вам, – кажется, женская рука. Но раньше сообщу вам кое-какие известия.
– Что еще?
– Король находится в Зендовском замке! – сказал он.
– Откуда вы это знаете?
– Потому что остальная половина Майкловой шестерки находится там. Я наводил справки, и они все там – Лауэнграм, Крифштейн и молодой Руперт Гентцау; клянусь честью, три отборнейших негодяя из всех живущих в Руритании!
– Так что же?
– Фриц хочет, чтобы вы отправились в замок с пехотой, кавалерией и артиллерией.
– Чтобы засыпать ров? – спросил я.
– Что-то в этом роде, – осклабился Зант, – но тогда мы не нашли бы и трупа короля.
– Вы убеждены, что он находится там?
– Весьма вероятно, так, кроме пребывания в замке трех негодяев, существуют другие доказательства; мост всегда поднят, никто не может войти в замок или выйти из него без разрешения молодого Гентцау или даже самого Черного Михаила. Нам придется связать Фрица.
– Я отправлюсь в Зенду! – сказал я.
– Вы сошли с ума!
– Может быть, сойду когда-нибудь!
– Возможно, если же вы отправитесь, то, очень вероятно, там и останетесь.
– Это очень возможно, друг мой! – сказал я небрежно.
– Его величество не в духе, – заметил Зант. – Что ваша любовная интрига?
– Придержите-ка язык! – отвечал я.
Он с минуту смотрел на меня, затем закурил трубку. Его замечание, что я не в духе, было совершенно верно, и я продолжал злобно:
– Куда я ни направлюсь, меня преследуют с полдюжины молодцов.
– Знаю. Я их посылаю! – отвечал он сдержанно.
– Зачем?
– Затем, – сказал Зант, продолжая курить, – что для Михаила было бы не особенно неприятно, если бы вы исчезли. С вашим исчезновением старая игра, которую мы остановили, была бы сыграна, или он снова бы принялся за нее.
– Я могу сам себя уберечь!
– Де Готе, Берсонин и Детчард находятся в Стрельзау; и каждый из них, милый мой, способен перервать вам горло так же охотно, как я перерезал бы Черному Майклу и гораздо более предательски. Что это за письмо?
Я распечатал письмо и прочел вслух:
«Если король желает узнать то, что весьма необходимо знать королю, пусть он поступит, как это письмо ему посоветует. В конце Новой Аллеи в большом саду стоит дом. У дома подъезд со статуей нимфы. Сад окружен стеной; на задней стороне стены находится калитка. Сегодня в 12 часов ночи, если король пойдет один через калитку, повернет направо и пройдет двадцать шагов, он найдёт беседку, к которой ведет лестница из шести ступенек. Если он подымется по ней и войдет, то увидит там кое-кого, кто откроет ему то, что близко касается его жизни и престола. Письмо это написано верным другом. Король должен быть один. Если он не обратит внимания на это приглашение, его жизнь будет в опасности. Пусть он письмо не показывает никому, или он погубит женщину, которая его любит: Черный Майкл не прощает».
 
– Нет, – заметил Зант, когда я кончил, – он умеет диктовать интересные письма!
Я пришел к тому же заключению и собирался бросить письмо в сторону, когда заметил, что и на другой стороне листа что-то написано.
– Посмотрите, еще есть продолжение!
«Если будете колебаться, – продолжал написавший, – посоветуйтесь с полковником Зантом».
– Что! – вскричал тот искренно удивленный. – Неужели он думает, что я еще глупее вас?
Я сделал ему знак помолчать.
«Спросите его, какая женщина будет сильнее всего противиться женитьбе герцога на его кузине и тем помешать ему стать королем? Спросите, не начинается ли ее имя на А?»
Я вскочил на ноги. Зант положил свою трубку.
– Антуанета де Мобан. клянусь небом! – вскричал я.
– Откуда вы ее знаете? – спросил Зант.
Я рассказал ему, что и как узнал об этой даме: он кивнул головой.
– Все это верно до такой степени, что даже у нее произошла ссора с Майклом! – сказал он задумчиво.
– Если бы она захотела, то могла бы быть нам полезной – заметил я.
– Но все же я думаю, что письмо это написано Майклом! – заметил я.
– Я тоже также, но хочу узнать наверно. Я отправлюсь туда, Зант!
– Нет, пойду я! – возразил он.
– Вы можете пойти до калитки!
– Я пойду к беседке!
– Будь я повешен, если пущу вас!
Я встал и оперся о камин.
– Зант, я доверяю этой женщине и пойду!
– Я никакой женщине не верю, – отвечал Зант, – и вы не пойдете!
– Я отправлюсь в беседку или вернусь в Англию! – возразил я.
Зант начинал понимать, когда может руководить мною и когда должен подчиняться.
– Мы играем не в такт, – продолжал я. – С каждым днем, оставляя короля там, где он находится, мы опасность увеличиваем. С каждым днем разыгрываемый мною маскарад становится рискованнее. Зант, мы должны приняться за дело, мы должны загнать зверя.
– Пусть будет так! – согласился он со вздохом.
Чтобы не вдаваться в подробности, скажу только, что в половине двенадцатого, в ту же ночь, Зант и я сели на коней. Фрица опять оставили на страже, и мы открыли ему цель нашей поездки. Ночь была очень темная. На мне не было сабли, но был револьвер, длинный нож и фонарь. Мы доехали до наружной калитки. Я спешился, Зант протянул руку.
– Я буду ждать вас! – сказал он.
– Если услышите выстрел, то – останетесь здесь, в этом все шансы короля. С вами не должно случиться беды.
– Вы правы. Желаю вам успеха!
Я толкнул небольшую калитку; она открылась, и я очутился в запущенном, заросшем кустами саду. На заросшей травой дорожке я повернул направо, как мне было приказано, и осторожно пошел. Мой фонарь был закрыт, но в руке я держал револьвер. До меня не долетал ни один звук. Постепенно большой темный предмет стал выделяться во мраке. Это была беседка. Дойдя до ступенек, я поднялся по ним и очутился перед деревянной расшатанной и непрочной дверью, висевшей на завесах. Я толкнул ее и вошел. Какая-то женщина бросилась ко мне и схватила меня за руку.
– Закройте дверь! – прошептала она.
Я повиновался и потом направил свет своего фонаря на нее. Она была в вечернем платье, одета очень роскошно, и ее видная смуглая красота фантастично освещалась светом фонаря. Беседка была пустая, маленькая. Комната, в которой стояли только пара стульев и небольшой железный столик, походила на те, какие можно видеть в кафе.