Темноволье
Примерно, как я и предполагал – мы оказались в пещерке. Хотя я думал, что она будет побольше в размерах. Потолок совсем низкий – в полный рост я стоять не могу нигде. А мне этого и не требуется. Подбросив в костерок пару веток потолще, еще три предметы я отложил в сторону – они оказались старыми плесневелыми костьми. В свете поднявшегося огня я начал шустро обшаривать пещеру и вскоре обнаружил, что мы оказались в логове какого-то хищника.
А вот это плохо. Раз это логово – хищник обязательно вернется домой.
Понял я это по страшноватым находкам – шесть черепов лежали на дне глубокой луже. Два человеческих, один вроде как гномий, еще один некогда принадлежал полуорку, а оставшиеся два мне опознать не удалось. Но что-то именно человекоподобное, а не звериное. Все черепа несли на себя многочисленные следы мелких, но острых клыков.
– Голлум! – пробулькал я, сидя на корточках и сжимая в руках человеческий череп – Голлум!
Повеселившись, вернулся к важному делу обыска.
В той же луже нашлись ребра, куски позвоночников, ржавые куски распадающегося металла, тяжеловатые комки бурой грязи, обрывки гнилых кожаных ремней, ременная пряжка на сотый уровень и с десяток медных и серебряных монет. Следующие находки заставили меня оживиться куда сильнее – малое зелье маны, неопознанный вроде как медный позеленелый амулет, медный перстень и… стальная двузубая рыбная вилка.
Все предметы я оттащил к костерку, мимоходом подбросив в него еще несколько сломанных палок, а рядом разложив спутанные плети водорослей, пучки мха и еще какую-то почернелую растительность. Часть этой массы, сплошь кишащую белесыми червями и желтыми мелкоуровневыми жуками, я бросил прямо на Ползуна – ужин в больничную постель. Слим довольно заурчал и принялся поглощать трапезу. Я ненадолго засмотрелся, глядя как внутри красноватой слизи буквально тают дергающиеся черви… но вовремя опомнился и продолжил обыск пещеры. При этом я делал короткие паузы для освежения своих воспоминаний про выживание в катакомбы, одновременно выведя на край экрана выписки из трудов Осеннего Призрака. Вот уж точно поразительный зигзаг судьбы – читая увлекательнейший роман о его тропической одиссее я и подумать не мог, что почерпнутые оттуда знания пригодятся мне так скоро и… внезапно. Вот уж точно правдивое выражение – учись пока жив.
Под потолком я отыскал три оплывших свечных огарка. Рядом с ними желал небольшой ключ на позеленевшей цепочке. Описание ключа было потрясающим и при это очень фаталистичным:
«Обычный потертый медный ключ. Он подходит к какому-нибудь замку. Или уже нет…».
В стенной выемке я нашел небольшой сверток. Внутри черви, гниль, бутылка вина и еще одна двузубая вилка. Гниль и материю свертка я отправил слиму на завтрак, бутылку вина спрятал в заплечный мешок, а вилку закрепил на поясе, не забыв и о первой ее товарке.
Третью вилку я обнаружил прямо у себя под ногами. Это уже заставило задуматься – что тут было за сборище гурманов-рыбоедов?
Легкий шорох заставил меня крутнуться вокруг себя и взглянуть в сторону входа. Из темноты показалась мокрая и тонкая волосатая лапа. Следом появилось еще две такие же, а в сумраке зажглись четыре знакомых глаза.
Я сам не понял, когда успел сорвать с пояса все вилки и одна за другой послать их в цель. Потух один глаз, затем второй, наконец третий и… неизвестный монстр взвыл и резко подался назад. Тонкие лапы пробороздили камень пола и…
– Вукхуш маджаб! – рявкнул многоног, падая со скалы.
– Сам ты вукшуш! – проорал я ему вслед.
– Арпых нагилеб вах-вух! – донеслось снизу и… снова тишина.
Жалко у меня не было четвертой вилки…
– Вух-вах белиган хырпа! – провопил я, стоя на границе света и тьмы – И не возвращайся, одноглазый!
Опять я не успел рассмотреть имя этой твари с мерзкими лапами. Если это тот самый монстр, с кем я бился в темноте. Но скорей всего там был кто-то другой, а второй вроде как даже разумный, если принять его явно матерные выражения за разумную речь. Но при этом у них у всех по четыре светящихся глаза… так что мои теории вилами в болоте писаны…
А вот вил и вилок надо еще поискать…
Продолжением обыска я и занялся, делая мелкие открытия, сдирая мох и побеги со стен, кормя Ползуна и выстраивая в мозгу тактику и стратегию прорыва снизу вверх. Закончив тотальный шмон чужого логова, я плюхнулся на землю у дымного костерка и принялся за достаточно привычную, но чуток подзабытую работу примитивного крафта. Начать я предпочел с самого главного и воспользовался для этого палкой и подсохшим тряпьем.
«Вы пытаетесь создать предмет «Факел»?» Да\Нет.
О да!
Очень плохой Факел.
Класс предмета: обычный.
Крайне кустарно изготовленное средство освещения, могущее хоть отчасти разогнать темноту в небольшом радиусе. Деревянная основа и непропитанная горючим веществом гнилая ткань обеспечат устойчивое освещение не дольше чем на пятнадцать-двадцать минут.
Дополнительно: может внезапно погаснуть.
Да уж… Зрелище прямо грустное.
Но я был рад и этому, учитывая свое местоположение. Убрав факел в мешок, я занялся созданием следующего, на этот раз выбрав сучковатую палку потолще и тряпку побольше. После очередного системного запроса в моих руках оказался еще один плохой факел, что обещал гореть уже чуть дольше и вроде как не собирался внезапно угаснуть.
Исчерпав годные «факельные» материалы, я переключился на изучение и модернизацию оружия. Я потерял три вилки, но позднее нашел еще две. Их я оставил в качестве метательного, а следовательно, с большой вероятностью одноразового оружия. К этому оружию добавился едва держащийся железный топорик на пятнадцатый уровень. Почти сгнившая рукоять, ржавая железная головка. Можно метать, можно использовать как одноручное оружие ближнего боя. Но пара ударов – и ему конец. Поэтому я посвятил некоторое время на тщательную очистку сего инструмента. Убрал грязь, осторожно отодрал лохмы ржавчины, подточил обычным камнем, подсушил у костерка. В результате прочность увеличилась до тридцати трех единиц, а урон поднялся до минимальных одиннадцати хитов.
Мельком глянув на костерок, убедился, что время в запасе еще есть:
Огонь потухнет через: 06:01…
В пещерке стало заметно теплее. Густой дым скапливался у низкого потолка и вытекал через пещерный зев. Но я не особо обращал внимание на условия быта. Были дела куда поважнее.
Мой улов был уже рассортирован и частично распределен.
Карманные медные сломанные часы гномьей работы и пятьдесят шесть серебряных и медных монет уже отправились в рюкзак. Туда же ушли три пустые бутылки, семнадцать одинаковых роговых пуговиц, серебряная подковка, с десяток неизбежных наконечников от стрел и арбалетных болтов. Неизбежных по той причине, что я постоянно натыкаюсь на пустую тару, пуговицы, ржавый лом и наконечники. Давно уже привык считать этот тип находок чем-то вроде «набора по умолчанию». Еще довольно часто, но не постоянно встречались рыболовные принадлежности. В этот раз мне повезло – я нашел готовую к использованию снасть. Три крючка на одной достаточно толстой леске и все это намотано на дубовую катушку. Поплавка нет, но он и не требуется.
Все остальные находки – обычный мусор. Из него я выделил несколько крупных бедренных костей и отложил их для использования в качестве древка для факелов. Некоторое гнилье сейчас подсушивалось у костерка, плюс на мне еще оставались штаны и рубашка, что прекрасно послужат в качестве обмотки для факела.
Закончив с делами, я уселся рядом с выходом и задумался, глядя в темноту. Я сидел спиной к костру, чтобы дать глазам время привыкнуть к отсутствию освещения. Я знал, что в Вальдире редко бывает действительно кромешная тьма. Где-то что-то светится, мигает, вспыхивает и так далее. Главное отыскать эти ориентиры и в целом приспособиться к здешним условиям. Было бы действительно здорово суметь преодолеть хотя бы часть пути без предательского светоча в руке. Зачем привлекать к себе голодных хищников? Факел над головой авантюриста – это то же самое что лампочка в духовке над запекающейся вкусной курочкой.