Пурпурные грозы (СИ)

Он вздохнул.
— Пересядь, пожалуйста. Под твоим сиденьем есть одеяло.
Я послушно поднялась, хватаясь за все подряд, в надежде не касаться его ногами. Как назло карета тряслась на неровной дороге, и, надо же такому случиться, именно в этот миг колеса въехали в глубокую яму. Я полетела на Дэра плашмя. Да не абы как, а грудью ему прямо в лицо…
Щеки вспыхнули, а нахал, вместо того, чтобы сгладить неловкость, крепко обхватил меня за талию, удерживая ровно в том положении, в котором я оказалась.
— Дэр Магици!.. — воскликнула я. — А ну отпусти меня!
Он затрясся от беззвучного смеха.
— Не имею грязных намерений, Мэй. Я лишь удерживаю тебя, чтобы ты не ударилась головой или какой-то другой частью тела.
Он не глядел на то, что было перед самыми его глазами, но намек был ясен. Взбесившись, я рванула на свободу, и, надеясь отыскать опору, поставила колено туда, куда не следовало. Дэр приглушенно застонал и тотчас ослабил хватку.
— Милая! — выговорил он. — Неужели я заслужил?
Меня распирало от гнева, смеха и стыда.
— Прости… Я лишь не хочу, чтобы мы… То есть… ты же не держишься совсем! — наконец дошло до меня.
Я не успела сообразить, как он так спокойно сидел, умудряясь при этом ещё и не давать мне биться о стены. Дэр поднял меня обеими руками, перекинул через себя и мягко усадил рядом. Путаясь в юбках, я вскинула ногу — единственную часть тела, что ещё принадлежала ему — и пяткой в толстом носке заехала мужчине прямо по носу.
Мы расхохотались одновременно, но смех быстро прервался — на очередном ухабе карета накренилась, и Дэр, несмотря на свою ловкость, оказался прямо надо мной. Я не успела ощутить тяжесть его тела: мужчина быстро вернулся на место и, высунувшись в окно, прокричал:
— Эй, полегче! Не дрова везешь!
— Простите, лорд Магици! — виновато отозвался кучер. — Дорогу размыло.
Я поспешно поправила юбки и снова укуталась в меха, всем своим видом изображая независимость. То была, конечно, глупость. Мне нравилось ехать с ним сквозь черную ночь, вслед за лунным светом к неведомому дому. Мне нравилась его решительная близость, звук дыхания, растрепанные темные волосы. Дэр перехватил мой взгляд.
— Ты замерзла, — повторил он, хотя сам сидел в одном пальто и, казалось, вовсе не зависел от погоды.
— Немного, — призналась я. — Не понимаю, почему. Ты сидишь практически раздетый — и хоть бы хны.
Дэр нагнулся и вытащил из-под сиденья шерстяной плед. Он был небольшим, но от одного вида темной полости меня затрясло больше.
— Только давай не будем драться, — сказала мужчина. Губы дрожали, он снова сдерживал улыбку. — Ты подвинешься ближе и дашь мне тебя укутать. Хорошо?
Я кивнула, ощущая, как напряжение опускается в живот. Прежде оно было замешано на ужасе пережитого и горечи утрат, но колдовская ночь, странные глаза моего попутчика и плохая дорога сделали свое дело. Теперь внутри зарождалось нечто приятное и властное, подавляющее. Последний светляк — фонарик, в котором горел маленький солнечный камень — погас, и теперь нас окружал мрак.
— Этот светит до двух часов? — спросила я, надеясь голосом разорвать тьму.
— Да. Мы перешли границу. Ты не знаешь, в лесу духи водятся?
Дэр говорил о законах колдовских чащ. Согласно ним, волшебство просыпалось в одиннадцать вечера, в три часа ночи достигало апогея, и засыпало в семь утра до нового вечера. Были силы, что бодрствовали днем, например, матили, но самые могущественные предпочитали ночь.
— Да, но только мирные…
— Духи всегда хотят чего-то от людей, — сказал он. — Добрые они или злые.
Мне стало страшно, даже пожар отошел на второй план. Я поспешно подвинулась к нему, и Дэр обнял меня одной рукой за плечо, мягко притянул к себе.
— Не бойся, милая. Можешь поспать, если хочешь.
Я неуверенно коснулась его запястья, и Дэр едва ощутимо вздрогнул.
— Болван, — пробормотал он, и, не успела я спросить, кто и почему, как мои пальцы оказались в его теплой широкой ладони.
Он поднес их к губам и принялся мягко согревать каждый по отдельности, чтобы затем снова и снова соединять вместе и касаться горячими губами. Я замерла, застигнутая волнами настойчивого блаженства. Губы Дэра были чуть шершавыми и твердыми, а появившаяся темная щетина приятно щекотала подушечки пальцев. Быстро он, надо сказать, зарастал. Еще вечером на его лице не было ни намека на бороду.
 
— Спасибо, Дэр, — прошептала я.
— Не за что, Мэй. Ноги не холодные?
— Нет. Мне теперь теплее, — отозвалась я. Хотелось забраться к нему на руки, обнять за шею и…
Снаружи о карету что-то стукнуло, и я встревожено поглядела на Дэра.
— Эй, Второй! — крикнул он кучеру. — В чем дело?
— Это дождевые слизни, господин, — встревожено отозвался тот. — Их пока немного, я постараюсь объезжать ловушки.
Я плохо разбиралась в фауне этих краев, но знала, что зубастые паразиты любят мокрые дороги и грязь. Тут они поджидали жертв — мелких и средних животных, идущих по своим делам. Присасываясь, слизни пили кровь, но убивали ли добычу — я не знала.
— Почему они липнул к карете? — встревожено спросила я. — Мы не можем закрыть окна?
— Внутрь они не полезут, — спокойно сказал Дэр. — Просто кучер наехал на вырытую ими ловушку — и слизень среагировал на движение. Лошади давно привыкли перепрыгивать ловушки, у них чутье.
— Почему же его не расплющило колесом? — спросила я, живо представляя себе зубастое голодное существо, что теперь висело где-то снаружи.
— Такую тварь непросто убить, милая. Панцири у них крепкие.
Хлюп-хлюп-хлюп, — донеслось с улицы. Кто-то определенно бежал за нами прямо по грязи, и этот кто-то был немаленьким.
— Проклятье! — выругался Дэр, и я поняла, что слизень — лишь небольшое недоразумение по сравнению с тем гостем, что преследовал нас. Мужчина высунулся из окна, и я не удивилась, увидев в его руке кинжал. — Второй, будь осторожен!
Но было поздно. Я услышала, как вскрикнул кучер, потом донесся негромкий шлепок, и наступила тишина.
Дэр обернулся и бросил, заставив меня скукожиться в своем гнезде:
— Кучер мертв. Сиди здесь и не шевелись, поняла?
И стремительно выгнулся, вылезая из окна наружу.
— Понесло же нас сквозь ночь! Страхи, убирайтесь прочь… — пробормотала я, слыша, как отдуваются лошади. Ох, предки! А что, если тварь, что сцапала несчастного кучера, схватит коня?.. А если слизень? Вдруг он все-таки вцепится в тонкое усталое копыто? Дэр!..
От ужаса меня едва не вырвало. Приближалось знакомое хлюпанье, и я знала, что второй монстр тоже хочет мяса. Ему будет удобно схватить сидящего на козлах мужчину, у которого только и был короткий кинжал да изворотливость. Но Дэру надо было управлять повозкой и успевать замечать слизневые канавы. К тому же луна скрылась за тучами, и мы ехали в кромешной тьме, исключительно на лошадином чутье и удаче. Хорошо, что Сибские упряжные славились силой и понятливостью. Вот только вряд ли они могли спасти Дэра от растерзания. Кучера ведь не спасли…
Моего Дэра. Моего мужчину. Впервые я столь ясно ощутила вкус обладания, установившуюся между нами прочную связь. И ни его переменчивое настроение, ни моя нерешительность не рушили зарождавшееся чувство. Оно лишь укреплялось, росло и разбухало, как земля от влаги. Эта гроза принесла мне не только боль. Потеряв, я обрела.
И вот снова могла потерять. Нет, этого нельзя было допустить.
— Дэр! — закричала я. — Господи, кто нас преследует?
— Лезь под сиденье, милая! — приказал он. — И сиди там, пока не позову.
Ещё чего! Я скинула с себя плед и высунулась из окна. Это было величайшей дуростью, потому как именно в этот момент мимо пробегало нечто из той же породы, что схватило кучера. И оно решило, что лучшей жертвой будет та, что торчит из окна, а не сидит на верхотуре, готовая дать сдачи…
Не знаю, что это было. Возможно, волк или кабан, или какая-то их помесь. Я видела только силуэт и мутный блеск желтых глаз. В несколько прыжков тварь добралась до окна, и, не успела я спрятаться, как зверюга прыгнула вперед. Мы клубком свалились внутрь, и в нос ударил запах тухлятины. Думаю, зверь метил в шею, но меня спасла меховая накидка Дэра. Она была плотной, с кожаными отворотами, и именно они угодили в пасть гадины.