Пурпурные грозы (СИ)
Я ошарашено смотрела на него, не зная, что сказать. Отец был вполне способен на это. Видимо, он полагал, что лучше нам с братом ничего не знать о своих корнях. Но я хотела знать!
— Похоже не правду, — между тем кивнул Тарт. — Но это вы обсудите вдвоем. Давайте-ка найдем нашу сладкую парочку. Их действительно нет в кустах, и я не слышу голосов.
— Далеко уйти не могли, — улыбнулся Дэр. — Возможно, вернулись к карете.
— Пока мы были заняты, — спокойно произнесла Мельсея, — они могли переплыть на другую сторону озера. Видите, там осиновая рощица?
— И ужасное дно. Следов я не заметил, — покачал головой Роланд.
Снова пришло неведомое чувство, и я сосредоточилась на нем. Люди показались цветными пятнами, и у каждого был свой оттенок. По воде пролегла едва заметная зеленоватая дорожка. Она вела не к роще, а в сторону зарослей диких груш. Никогда не видела, чтобы фруктовые деревья так разрастались!
— Кажется, они груши едят, — сказала я осторожно, надеясь заметить, когда начинаю говорить на чужом языке. Однако слова звучали привычно, и это пугало.
— Хорошая догадка, — улыбнулся Дэр. — Кстати, они очень вкусные. Странно, зачем они пошли туда без какой-либо одежды?
— Все мы делаем глупости, — отозвался Роланд. — Шалим, как дети, но по-взрослому. Поэтому мы с супругой оставим вас одних и разведем собственный костер.
Мельсея улыбнулась мне, поправляя густые волосы. Было приятно понять друг друга без слов. Когда они ушли, Дэр снова залез ко мне под одеяло.
— Ты всё ещё не одета, моя прекрасная Аратка.
— И я всё ещё под впечатлением от загадок своего прошлого. Как думаешь, отец и Гримси заставил забыть?
— Допускаю. — Он на мгновение поднял глаза и хмыкнул. — Не смотри туда.
— Тебе можно, а мне нельзя? — рассмеялась я, но оборачиваться не стала.
— Можно, потому что Лера в полотенце, а Миддл, проказник, разгуливает в чем мать родила.
— Они сюда идут?
— Скорее, плетутся.
Улыбаясь, я уткнулась в его почти сухие волосы и почувствовала, что они запахли сладостью лесных ягод.
— Так приятно… Твой запах. Он изменился, Дэр. Стал более вкусным и насыщенным, а прежде был легким.
— Хорошо, милая. Всё, что я делаю — делаю для тебя. В том числе приятно пахну.
— Не понимаю, как я жила без тебя, — пробормотала я. — Теперь кажется, что это невозможно. Так мы теряем прошлое? Издалека оно выглядит расплывчатым и сомнительным. У меня были радости, но они не сравнятся с тем счастьем, что подарил мне ты.
— Кстати, главный подарок ждет тебя дома, — вдруг сказал Дэр.
— Ты преподнес мне множество прекрасных вещей.
— Этот будет особенным, милая. Думаю, тебе понравится.
— Ты меня интригуешь сразу всем: Атрой, поместьем, неведомым подарком… Чем бы мне тебя удивить?
— Поверь, самое главное удивление у нас обоих впереди, — довольно усмехнулся он. — Но если серьезно — ты поразила меня ещё на свадьбе, Мэй. Своим голосом. Песней, которую я никогда раньше не слышал. Я и не представлял, что ты так поешь. Услышу ли я тебя снова?
— Конечно. Но в следующий раз я буду петь для тебя одного.
Остаток дня мы провели в дороге, и заночевали как всегда на полянке. Ужин, разговоры, радостный смех… Путешествие снова стало спокойным, а дорога сделалась доброй и ровной. Дэр, как и обещал, показал обычную для него тренировку на открытом воздухе. Тут уж удивлению моему не было предела: Бэйт, кажущийся добряком, с мечом управлялся так, что мог отбиться от целой стаи голодных волков, а мой Младший — симпатяга и скромник — с легкостью постигал сложные приемы и двигался как самая опасная змея. Наваляли они друг другу будь здоров, не обошлось без синяков и ссадин. Даже Торми досталось от Дэра деревянным тренировочным мечом. Арат сражался иначе, его удары были длинными и словно выстреливающими под конец движения. В скорости он значительно уступал Дэру и Бэйту, и те быстро «уложили» смеющегося мужчину на землю.
— С Грозовыми лучше не связываться, — пояснил мне Торми. — Особенно если это братья Магици.
А ночью были привычные штаны и теплый свитер, уютное пространство кареты. И Дэр, что непременно обхватывал меня руками. Его губы на моих, ласковый шепот возле уха… Мое материальное счастье.
После завтрака мы снова сели на козлы, а дежуривший ночью Бэйт уснул в карете. Я заметила, что он мог уснуть где угодно и в любой позе, хоть стоя возле кареты. При этом стражем был отличным — если было нельзя, не спал. Но стоило Дэру «разрешить» младшему отдых, как парень тотчас отрубался в любом удобном месте.
Я осматривала округу и рассказывала Дэру о своих странных цветовых ощущениях.
— Словно они начертили полосы своими чувствами. Мне и сейчас кажется, что от тебя исходит синее сияние. Такой красивый цвет!
— Не фиолетовое? — усмехнулся он.
— Ультрамарин.
— Хм. А что остальные?
— Вчера я заметила возле рук Смайла голубоватые искры, но они почти сразу исчезли. Что это может быть, Дэр?
— Думаю, это магия. Возможно, островная. Нужно спросить у Торми. Он ведь подтвердил, что ты говоришь на чистейшем Аратском.
Я улыбнулась, предвкушая разгадку, но внимание уже привлек открывающийся впереди вид. Теперь мы ехали крутыми холмами через сосновый бор.
— Вишневые сосны! — воскликнула я. — Ты знаешь, сколько стоит их древесина?
— Угу. Поэтому мы не болтаем о богатствах своего края.
— Разве здесь уже Атра? — сощурилась я.
Дэр хмыкнул.
— Почти. Я в любом случае не позволю кому ни попадя расхищать прекрасные леса. Вот Роланд — он имеет право. Его Зимний дом как раз из таких сосен.
— Деревянный? — поразилась я. — Вот это да! Я читала об этом. Прежде многие строили дома из дерева, предпочитая «вечные» породы — мартран, эти сосны, голубые каштаны и каменное дерево. А ещё безымяны, дубы-шептуны или кедры. Никогда не видела вживую дома из дерева, только на картинках. Он красивый?
Дэр довольно ухмыльнулся.
— Ничего так. Когда-нибудь соберемся к ним в гости.
— А… — начала было я, и замолчала, различив тихий рокот, доносящийся спереди. — Что это?
Дэр щелкнул вожжами, чтобы Сибские побыстрее повернули, и глазам предстало завораживающее зрелище.
Дорога упиралась в обрыв и резко сворачивала влево. Несколько деревьев упали над пропастью, и казалось, что их красные стволы — это мосты в никуда. А левее с высокой скалы сбегали толщи бирюзовых вод, пронзенные солнечными радугами.
Водопад. Огромный, веселый в своей силе, прекрасный и величественный. Не думая, я поднялась на ноги, и Дэр остановил карету как раз над пропастью. Куда ехать дальше — было непонятно. Я проследила путь и поняла, что скалы перекрыли проезд.
С минуту мы молчали. Я глядела на дивное зрелище, Дэр с улыбкой разглядывал меня.
— А где же дорога? — ошарашено спросила я.
— Под водопадом, милая.
По телу прокатила дрожь.
— Не понимаю. Как мы туда попадем?
— С этой стороны не видно, но когда подъедем ближе — ты узришь туннель в скале. Там и поедем. Незнающему человеку бывает трудно сориентироваться.
— Путь под водопадом, — прошептала я. — Там, наверное, грохот стоит жуткий!
— Терпимый, — улыбнулся Дэр. — И кони привыкли.
— Кто создал этот проход?
— Мой прапрадед и прапрадед Сварта. Много веков назад кланы были одной семьей.
Меня объяла невыразимая тоска. Его слова звучали музыкой, что творят настоящие мастера вроде Куого. Одна семья, бури и солнце. Я вспомнила нашу свадьбу, когда золото смешалось с чернотой, и лучи протягивали руки к молниям, чтобы сплетать пальцы в добром пожатии. Они могли жить вместе, сменять друг друга без злобы, ведь ночь и день никогда не ссорились за право обладать землей! Так почему же тучи и светило не могли найти общий язык снова?
Агна. Прекрасная Магици, убитая Марком. Почему? Дэр и сам не знал, как всё на самом деле было. Юная девушка, умершая из-за любви к чудовищу… Почему же мне упорно виделась в глаза Сварта не жестокость — боль, невыплаканное страдание?