Пурпурные грозы (СИ)

— Что вполне могу от восторга завопить, — задыхаясь, договорила я.
— Прежде не вопила, Мэй. Думаю, сегодня до этого не дойдет.
И снова обхватил мою грудь, вынуждая прогнуться ещё сильней. Я тянулась за его губами и тихонько постанывала. Хотелось долгого, глубоко наслаждения. Надеясь, что он не станет меня сдерживать, я отозвалась на его прикосновения своими, и тщательно изучила всю его спину, руки и бедра, провела пальцами по животу и, не медля, опустила руки ниже. Ответом был тихий вздох и глубокий поцелуй.
— Я всё ещё не знаю, как правильно целовать тебя, — прошептала я, когда Дэр от меня оторвался.
— Я тебя научу, — усмехнулся он. — Хотя ты и так доставляешь мне блаженство, милая. Просто впусти меня, разреши узнать твою глубину и вкус.
Я кивнула и снова потянулась к его губам. Поцелуи оставались для меня самыми желанными прикосновениями. Сколько бы мы ни целовались, я никак не могла ими насытиться. Просто порой Дэр делал это слишком напористо и страстно, и его сила меня подавляла.
Как и сейчас. Я снова попалась. Каждое прикосновение языка длило мучение. Его руки едва касались тела, в последний момент уходя от источника напряжения, и я, не выдержав, всхлипнула. Он сразу коснулся меня внизу, пальцы безжалостно скользнули внутрь, и я вскрикнула.
— Именно, Мэй, — проворчал Дэр. — А теперь представь, что вместо этого там будет кое-что куда большее по размеру.
Кусая губы, я опустила глаза, но, слава предкам, не разглядела почти ничего. Дэр был прав. Даже вместе с жаждой во мне оставался страх. Как вообще мы могли стать близки? Ещё в прошлый раз я, изучая его тело, засомневалась в том, что первая настоящая близость будет приятна. Но отступать было нельзя.
Изогнувшись, я дотянулась рукой до его живота, нащупала знакомую твердость и принялась медленно ласкать, чувствуя, что теперь уже всё равно.
— Не зажимайся, — произнес он. — И не бойся. Я покажу тебе, чего примерно ожидать, Мэй.
Конечно, теперь-то он ведал все мои страхи. Странно, что я сама осознала их только сейчас. Я впилась пальцами в его спину и сжала зубы — это телом овладела боль. Дэр помог мне, смягчил ей ласковым поцелуем, но я не сумела ответить.
— Да, милая. Это так. Нельзя объединиться, не ощутив крайних чувств. А боль — важная часть тебя. Благодаря ей ты понимаешь, что живешь.
И избавил меня от тяжести, принялся ласкать как прежде. Я касалась его в ответ, отбросив размышления. В такие мгновения думать о сложностях не хотелось.
В этот раз мы нежили друг друга медленно и долго, балансируя на грани между жаждой и насыщением. Не могла и представить, что последствия будут ярче, чем прежде, но ожидания оправдались — меня накрыло столько мощным потоком наслаждения, что я чуть не раздавила Дэра в объятьях. Хотя, конечно, это была лишь кажимость. А вот его сила, его глухой стон и тяжелое тело были реальны, и мы, не потрудившись толком улечься, заснули прямо так, не расцепляясь.
Утро встретило меня запахом еды. И первым делом я увидела Дэра — одетого, но босого, с причесанными волнами волос и без намека на бороду. Он громко хрустел яблоком и, обернувшись, улыбнулся во весь рот.
— Доброе утро, Мэй. Ты такая красивая сегодня.
Я пощупала прическу и осознала, что волосы приобрели форму шара.
— Снова карга, — заключила я. — Тихий ужас…
— Всё хорошо, милая. Ты похожа на одуванчик, — рассмеялся мужчина.
— Подойди — и получишь сладкий поцелуй, — сказала я.
Дэр тотчас отложил яблоко и оказался возле кровати. Я нежно тронула его губы, хмыкнула и лизнула прямо в нос. Мужчина расхохотался.
— Игривое настроение вместо похмелья? Это замечательно, милая! Значит, и аппетит у тебя будет отменный.
— Сначала волосы. С ними возникнет много проблем. Поможешь?
— Конечно. Не звать же Мельсею или Леру на помощь!
Мы боролись с путаными прядями минут тридцать. Дэр то и дело извинялся, волнуясь, что повырывает мне половину волос, но я была привычна и к куда более грубым прикосновениям, а потому успокаивала его, мурлыча глупую детскую песенку про матили. Когда с прической было покончено, он намотал рыжеватую волну на кулак.
 
— Словно медовый шелк. Никогда не разрешу тебе их стричь.
— Представляешь, твой приказной тон меня совсем не сердит!
— Чем тебя вообще можно расстроить, милая? Помимо решеток на окнах?
Я провела пальцем по белой ниточке шрама, что теперь был у него на груди.
— Почему остался след?
— Это непростая рана. Скелеты пользуются магическим оружием, оно всегда оставляет шрамы.
— Вот что меня расстраивает, Дэр. Твоя боль.
— Моя уязвимость, — улыбнулся он.
— Она лишь причина боли.
— А моя сила? Что ты думаешь о ней?
— Я в тебя верю. Думаю, мощь грозы вернется и утвердится в теле навсегда.
— К лучшему ли это? — пробормотал он. — Хотя сейчас не хочется ни о чем таком думать. Сияет солнце, начался новый день. Мы вдвоем в спальне и можем, пока никто не видит, съесть весь запас сладкого.
Он снова стал мальчишкой, и я была счастлива. Благодаря его страсти, заботе и веселости пережитое быстро перекрывалось прекрасным настоящим.
— Тогда отпусти меня.
— За поцелуй.
— По одному утром и вечером, — сказала я.
— Почему это? — рассмеялся Дэр. — Так я долго не протяну! Ласки тоже выдаются дозировано? Поглаживания, например, по сколько штук в день?
— В зависимости от настроения обеих сторон, — ответила я. — Можно и помногу.
— Получается, мы вчера с поцелуями и прочим переборщили и теперь неделю голодать будем? Нет уж. А ну иди сюда, мой медовый пряничек!
Я завизжала — Дэр сцапал меня за пятку и начал беспощадно щекотать.
— Чудища атакуют! — зарычал он, плюхаясь на меня сверху и начиная пыхтеть прямо в голый живот. Я хохотала, как умалишенная, и брыкалась изо всех сил. А потом изловчилась — и уселась на него сверху, не обращая внимания на собственную наготу.
— Вид прелестный, — довольно ухмыльнулся Дэр. — Так и будешь ходить.
— Я замерзну, — улыбнулась я.
— Нет, Мэй. Ни в коем случае. Я тебя буду вот так обнимать, — и обхватил за плечи, роняя грудью к себе на грудь. — Вот так согревать, — и перевернул на спину, прижимаясь телом. — Вот так целовать. — И коротко и крепко поцеловал в губы.
— А я тебя буду вот так любить, — и я нежно провела пальцами по его лицу, дотянулась и коснулась ртом улыбающихся губ.
Раздался стук в дверь.
— Эй, вы в порядке? — спросил Смайл. — Никаких новых монстров?
— Всё хорошо, — отозвался Дэр. — Скоро выйдем. Брат за тебя очень переживал, — сказал он, когда Смайл вышел на улицу. — И, кстати, угробил нескольких злыдней.
— Голыми руками? — поразилась я.
— Ты не знаешь, на что способен твой младший. Он юркий, как ящерка, и отлично схватывает. Мы с ним, Торми и Бэйтом договорились позаниматься вместе.
— Ой, здорово! А посмотреть можно будет?
— Конечно. Ничего запретного.
Он взял меня за пояс и посадил на кровать.
— Давай-ка ты покушаешь. — Усмехнулся и добавил, опуская глаза: — И оденешься.
— Хорошо, — краснея, согласилась я. — Накроем здесь?
— Хочу ещё побыть с тобой наедине. Давай завтракать вдвоем.
Я с радостью поддержала это предложение. Дэр уже успел принести чистую одежду — мое второе дорожное платье. Наряд был незатейливым — темно-серая шерсть, глухой ворот на пуговицах, плотный корсет без рисунка. Единственным его украшением была темная вышивка, шедшая по низу подола. Дэр ловко засунул меня в платье, нетуго зашнуровал корсет и заплел одну толстую косу, которую я скрутила в бублик и заколола шпильками. «С голодухи», как выражался Смайл, я уплела много самых разных блюд. В основном это были сухие закуски и свежие фрукты, но попалось и рагу.
— Вчера ребята приготовили, — пояснил мужчина. — Ждали нас «с войны».
— Расскажи, как всё было, пока я отсутствовала? — попросила я. — И куда тебя увело чудище, то есть Страж? Почему ты убежал, Дэр?