Пурпурные грозы (СИ)
И я села за пианино, поправляя платье. Вдохнуть, выдохнуть, расслабиться…
Птица в окне зеленом,
Улыбками солнце маня,
Взмахнула крылом, прощаясь,
Покинула царство огня.
Наряды её как волны
Вдоль тела бежали рекой.
И путь был нелегким и долгим,
Не ждали ни кров, ни покой…
Я с ней, навсегда улетая,
Узнала иные края.
Парила сквозь грозы, мечтая,
Что кто-то полюбит меня.
Над розовыми морями
И лентами белых рек,
Летели мы под облаками
Листая за веком век.
Я чувствовала, что этой песней прощаюсь с прежней жизнью. Промелькнули года, вспыхнули радугами картинки прошлого. Смайл с растрепанными длинными вихрами, несущийся по золотым полям на своем тонконогом вороном жеребце. Маленьким брат никогда не давал себя стричь, и конь был под стать — вечно обросший, умеющий только шагать или скакать галопом… Шалаш, что мы построили с Младшим в зарослях диких роз. Как ни пробовали попасть туда Карви и Денис — так и не нашли тайный лаз. Или домик в дупле старой ивы, о котором никто не знал. Помнится, я упала оттуда и порвала дорогое шелковое платье. Это был единственный раз, когда Гримси легонько шлепнула меня по мягкому месту… А наши сказки? Мы забирались под стол, накрытый плотной скатертью, и могли сидеть там до утра, слушая друг друга. Однажды Смайл принес матили, и ящерка, угостившись конфетами, рассказывала нам свои самые прекрасные истории…
Детство прощалось со мной.
Леса и долины встречая,
Я знала: наш долог путь.
В дождях умываясь, играла,
Не смея передохнуть.
Мы лет проводили много,
Осенние краски зажгли.
И вот, наконец, у порога
Всё то, что искали, нашли…
В горах, где рождались туманы,
Стоял этот дивный дом.
И не было в нем обмана,
Он стал нам надежным гнездом…
Песня как пророчество. Маленькой я не понимала эти образы, всегда спрашивая няню, что за царство огня покинула девушка и что за птица это была? Гримси с улыбкой гладила меня по щеке и отвечала, что, повзрослев, я все пойму. И она была права. Теперь эта песня стала моей. Я готовилась улетать за любовью, и Дэр был моей птицей, моим проводником.
Чувством. Любовью.
Я закончила песню, и быстро обернулась туда, где он стоял. Однако мужчины там не оказалось, он неведомым образом возник в паре шагов от меня. И, не успел зал взорваться аплодисментами, как я попала в объятьях мужа.
— Ну, Мэй, — угрожающе произнес он, — сном ты сегодня точно не отделаешься!
Я прикусила губы.
— Разве мы не договорились, супруг?
— И через слово я не переступлю, — кивнул он, уводя меня в сторону. — Но такой подарок не должен остаться без ответного.
Меня охватило блаженство. Я склонилась и тихо спросила:
— Когда мы сможем уйти, как думаешь?
Ответом стало появление дяди. С ним подошел отец и братья, потом подтянулись другие родственники. Меня завалили вопросами самыми разными, и пришлось на время забыть о желаниях.
Я то и дело искала глазами Сварта, но, кажется, они с Вальди вышли на воздух. Я сомневалась, что Марк просто так уйдет. Наверняка он готовил нам особое поздравление… Дэр, понимая мои тревоги, помог отвлечься. Мы танцевали, радовались общению с его друзьями, и вскоре стало ясно, что они теперь и мои тоже. Смайл уже успел расспросить Торми о наших настоящих родителях.
Маму действительно звали Рэя, а отца — Нэйрат. Наша прежняя фамилия звучала длинным и трудным словом, и я не с первого раза смогла выговорить её. Иртинниэлль-ла-Рила.
— На островах у всех такие трудные фамилии? — спросила я.
— Да, Мэйди. В основном. Они основаны на принадлежностях родов к стихиям, — пояснил Торми. — Твоя мама была деревом, а отец — водой.
— А кто я? Вы можете сказать?
— Думаю, ты взяла стихию мамы, став деревом. Но при этом часть твоей души способна взлетать с ветрами, а потому ты и воздух тоже.
Дэр ухмыльнулся.
— А про меня ты сказал, что я безнадежно утрачен для стихийных проявлений.
— Это было давно, — сжал его плечо Торми. — Думаю, тут и пояснять нечего — ты воздух и вода.
— То есть гроза, — улыбнулась Лера Чиникина.
— Буря, — уточнил Бэйт. — А вот я не обладаю нашим родовым даром ни в коей мере.
— Пока что, — нахмурился Дэр. Видимо, для него это было больной темой.
— Думаешь, молния однажды ужалит меня в зад… то есть в затылок?
Мы дружно рассмеялись. В их окружении я чувствовала себя как в кругу семьи. Хорошо, что и Смайл был с нами.
— Интересно, наши имена — настоящие? — задумчиво произнес Смайл. — Мое не похоже на чужеземное.
— Это верно, — улыбнулся Торми. — А вот Мэйди, скорее всего, аратское.
Об этом стоило бы спросить у отца. Обернувшись, я увидела, что он разговаривает со Свартом.
— Дэр, — кивнула я в их сторону.
— Угу, — отозвался мужчина. — Ждем беды. Болтливый змей наверняка приготовил самые смачные подробности моей жизни.
— Не переживайте, — вдруг сказал Андрей. — Марк не переплюнет меня.
— Что? — повернулся к нему Дэр.
— А то, что я уже всё про тебя Миратову рассказал. И хорошее, и плохое. И предупредил его, чтобы не начинал бой, в котором заведомо проиграет.
Дэр сощурился.
— Значит, всё-таки не удержался? Просил же ничего не предпринимать!
— Всегда пожалуйста, дружище, — рассмеялся принц. Я никак не могла привыкнуть звать его Андреем.
— Никаких благодарностей, забыл? — усмехнулся Магици.
— Ах, да. Тогда гневайся и мечи молнии.
— Надеюсь, до этого не дойдет, — отозвался Дэр.
Вечер продолжился за столом. Я ела понемногу, но потом осмелела и принялась жадничать. Даже корсет не спасал — в меня помещалось всё больше. Конечно, не обошлось и без казусов. Двоюродный брат Сэри, выпив крепкого вина, полез с кулаками на Карви. Драка была, прямо скажем, смешной, но рассердила дядю и отца. Зачинщиков тотчас вывели из-за стола и принялись вразумлять.
Дэр совсем не пил, зато его брат оказался настоящим ценителем. Правда, он почему-то не пьянел. Я старалась не глядеть на Вальди и Сварта и не думать о том, что она могла стать его женой. Почему-то в это верилось с трудом. Скорее всего, это послужило поводом прийти, и Сварт собирался обмануть девушку. Но, возможно, она и правда понравилась ему… Стоило ли предупредить подругу? В конце концов, пошептавшись с Дэром, мы решили подождать.
По прошествии двух часов я почувствовала усталость. К тому времени гости уже были расселены по многочисленным комнатам восточного крыла, и многие отправились отдыхать. Дэр был категорически против «пышных проводов в покои с наставлениями на будущее», и на всякого, кто пытался оспаривать его решение, смотрел таким грозным взглядом, что даже троюродные бабушки не решились настаивать.
В конце концов, мы попрощались и пошли в комнату, что с самого начала была отведена Дэру. Я хотела поскорее закрыть дверь, отгородиться от всех и наслаждаться друг другом, пусть даже всего лишь заснув вместе. А завтра с рассветом, не ожидая разрешения и одобрения, отправиться в путь. Атра звала меня.
Но сначала нам предстояла веселая ночь. Я поняла, что она таковой будет, когда Дэр уронил меня на кровать, и, совсем как шуршакал, принялся щекотать пятки.
— Нечестно! — голосила я. — Мне подол мешает! Ай!..
Из-под кринолина донесся задорный смех.
— А мне — твои чулки.
— Тогда снимай их, снимай с меня кринолин — и продолжим!
Дэр расхохотался довольным смехом собственника.