Авантюрист

— Почему ты мне не сказала? — спросил он.
— Я хотела сказать, — ответила она напряженным голосом. — Все время мучилась. Возможно, ты даже помнишь. Но боялась.
— Боялась?
— Боялась, что ты меня выгонишь. Или хуже. А больше всего меня страшило, что я никогда больше не увижу Терезу.
Она ожидала, что он придет в ярость, но Майкл Флорио оставался пугающе спокойным. Спокоен жесткий рот, спокойны глаза. Даже как-то странно. Видимо, он уже пришел в себя от шока.
— Никому не удавалось обмануть меня таким способом, как это сделала ты, — произнес он мягким голосом. — Ты проявила исключительную изобретательность. Но зря. Если бы ты мне доверилась, все бы обернулось совершенно иначе. Нам всем в данный момент было бы много лучше.
— Мне трудно в это поверить. Странно, что ты не догадался об этом в Италии.
— Был слеп, — грустно усмехнулся он. — Я не так уж много совершал в своей жизни ошибок. И больше всего с тобой, Ребекка. Слишком много. Но ты говорила, что веришь мне. Выходит, это была неправда?
— Как я могла тебе верить, Майкл?
— Но тебе я верил. — Он встряхнул головой. — Зачем ты убежала?
— Чтобы спасти Терезу. Я это не планировала заранее, Майкл. Просто шанс сам приплыл в руки, я им воспользовалась. Как детектив Рейган?
— Он умер, — вяло отозвался Майкл.
Ребекка почувствовала слабость в коленях. Даже покачнулась.
— Не может быть.
— Его отвезли в кардиологический центр в Майами, но через пару часов с ним случился еще один приступ. К тому времени, когда мы с Девон добрались до Сан-Франциско, он умер.
— О Боже.
— Еще не слишком поздно, Ребекка.
— Что не слишком поздно?
— Тереза должна возвратиться назад. Вам обеим нужно возвратиться.
Она подняла голову.
— Ты сказал в полиции, где мы находимся?
Он чуть качнул головой.
— Пока нет. Когда Тереза позвонила, мы даже не стали собирать вещи. Просто сели в машину и поехали в аэропорт.
— Тереза никогда туда не вернется, — сказала Ребекка. — Она останется со мной.
Лицо Майкла отвердело.
— Ты не можешь удерживать ее у себя, — сказал он. — Она не твоя.
— Сейчас моя.
Он оглядел комнату, тяжелые сосновые брусы, толстые стены, простую обстановку.
— И что же ты здесь планируешь, Ребекка? Начать семейную жизнь с этим хиппи-доктором?
— Мы родители Терезы.
— Нет, — сказал Майкл. — Ее отец не он. И ты не ее мать. Единственный родитель, какой есть сейчас у Терезы, это я.
— Формально да, Майкл. По документам. Но что делать с тем фактом, что вот я, ее мать, стою перед тобой, а вон там Райан, ее отец? Это обстоятельство ни ты, ни кто другой изменить не может.
— А где ты была все эти тринадцать лет, позволь спросить? Она что, жила у тебя, ты одевала се, кормила, следила за ней, превратила в то, кем она является сейчас? Если бы это было так, я бы, возможно, почувствовал определенную симпатию к этому бреду, околесице, которую ты сейчас несешь. Но тебя даже поблизости не было. — Его руки сжались в страшные каменные кулаки. — Ты отреклась от своего ребенка еще до его рождения. И Райан Фостер тоже. Вы отбросили ее в сторону, чтобы она не мешала выполнению ваших эгоистичных планов. Терезу вырастили Барбара и я. Ни ты и ни Фостер — испорченные, безнравственные эгоисты — даже отдаленного представления не имеете о том, что все это значит.
— Как ты смеешь! После всего, что ты сделал с этими девочками, как ты смеешь обвинять меня в безнравственности!
— А что я такого с ними сделал, Ребекка?
— Да ладно тебе, Майкл, — усмехнулась она. — Разве Девон не рассказала?
— Что она должна была мне рассказать?
— Что я знаю. О ваших отношениях.
Его глаза сузились.
— У тебя, я вижу, сюрпризы еще не кончились, Ребекка. О каких отношениях?
— Что вы любовники — вот каких. И она сказала, что впервые это произошло, когда ей было девять лет. — Каждое слово стоило Ребекке огромных усилий.
Майкл долго молчал, пристально глядя на нее, а затем тихо спросил:
— И ты ей поверила? Вот, значит, почему ты убежала от меня?
— Я, можно сказать, присутствовала при том, как ты занимался с ней любовью. Я встретила ее прямо у твоей комнаты. Она выходила оттуда совершенно голая, среди ночи. И она рассказала мне все, стоя там, в коридоре. И что, по-твоему, я должна этому не верить?
 
— Все, что ты видела, она подстроила специально, чтобы тебя обмануть, — ответил Майкл. — Это фарс и ничего больше.
Ребекка подняла к лицу ладонь, как будто защищаясь.
— Зачем ты так, Майкл. Ты кто угодно, но не трус. Неужели у тебя не хватает мужества признаться?
Он поморщился.
— Это все фантазии Девон. У нее очень богатое эротическое воображение, и она часто путает выдумку с реальностью. У нее привычка шляться по дому ночью в голом виде. Причем она начала заниматься этим чуть ли не сразу же, как попала к нам. Я так понимаю, это что-то вроде лунатизма, потому что иногда утром она даже не помнит. И довольно часто она заходила ко мне, когда я спал. Я даже не всегда просыпался. Поэтому ей ничего не стоило разбудить тебя, а затем устроить в твою честь маленький сексуальный спектакль. — Все это Майкл Флорио произносил совершенно невозмутимым тоном.
— Девон всего пятнадцать, — нерешительно проговорила Ребекка. — Для подобных выдумок она слишком юна.
— Всего лишь в двух милях отсюда есть больница, — спокойно сказал Майкл. — Отвези ее туда, пусть проверят. Она девственница, Ребекка. И с медицинской, и со всех других точек зрения.
— Для секса не обязательно полное проникновение, — сказала Ребекка после некоторых колебаний.
— Я никогда не имел половых сношений с Девон ни в каком виде, — ответил Майкл. — Ты насчет этого с Терезой говорила?
Она чуть заметно кивнула.
— Да.
Его глаза вспыхнули.
— Ты вылила эту грязь на голову бедной Терезы? В надежде отдалить ее от меня? Я не могу поверить, Ребекка, что ты могла быть такой жестокой!
Чувствуя себя виноватой, она посмотрела в окно. Девон и Тереза сидели, обнявшись, на лавочке в саду. В волосах Девон играли солнечные блики.
— Я считала, что она должна знать.
— Барбара была с этими девочками невероятно жестока, — сказал Майкл. — Девон рассказала ей о том, что она моя любовница. Мы в это время только расстались, и она думала, что Барбара позволит ей уйти со мной. Но та обезумела. Поволокла Девон к врачам на проверку. Вывод был однозначный: девственная плева не нарушена. Узнав об этом, она выпорола Девон шнуром от настольной лампы. У нее до сих пор сохранились шрамы. — Его темные глаза встретились с глазами Ребекки. — Но этот яд так и остался навсегда у Барбары внутри. Так что с тобой — это примерно тот же самый вариант.
— Ты хочешь сказать, что Девон одержима манией?
— Ложь для нее — единственный способ отстоять то, что ей принадлежит. Видимо, почувствовав что-то в наших с тобой отношениях, она решила вновь прибегнуть к этому трюку. Надо сказать, что в обоих случаях это ей удалось.
Ребекка почувствовала озноб. Неужели он говорит правду? Она больше не знала, чему верить.
— Если ты мне не веришь, — сказал он, как будто прочитав ее мысли, — не поленись сводить Девон к врачу, чтобы он подтвердил ее девственность. Пусть побеседует с психотерапевтом. Делай все, что хочешь.
— Я ничего не хочу делать с Девон. Не хочу, чтобы с ней кто-то беседовал, не хочу, чтобы ее проверяли. Не нужно ничего этого. Все равно ты их изуродовал. Если не физически, то по крайней мере морально. Их обеих.
— Их изуродовала Барбара, — твердо заявил он. — Она была больна. Все их проблемы порождены Барбарой. Не мной. Она делала все возможное, чтобы отравить жизнь всем нам. Но теперь ее нет, и у нас появился шанс начать новую жизнь. Включая тебя. Теперь, когда ты знаешь правду, можно… — Он сделал движение к ней.
— Пожалуйста, не подходи ко мне, — сказала она напряженным голосом.
— Я и не подхожу, — ответил он почему-то с придыханием. — Я все еще люблю тебя, Ребекка. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты возвратилась ко мне. Вышла за меня замуж и стала матерью этим девочкам.