Авантюрист

— Я бы сказал, что у тебя есть cojones[23], девочка.
— Но как видите, у меня этого нет, — парировала Ребекка. — Итак, сколько?
— Три тысячи долларов, — бросил Сезар.
— Вы, конечно, шутите, — возразила Ребекка. — А теперь назовите настоящую цену.
— В эту цену входят также и документы, — сказал Хименес, сцепив толстые руки на необъятном животе.
— Фотокопии или что-то вроде этого мне не нужны.
— Я имею в виду настоящие, хорошие документы. Достаточно хорошие, чтобы вы могли пересечь реку. Вы понимаете, о чем я?
Ребекка бросила на него взгляд, быстро соображая.
— А почему вы решили, что я собираюсь в Мексику?
Хименес всплеснул руками, встряхивая животом и смеясь.
— Куда же еще вы собираетесь? — Он подмигнул. — Хотите развлечься в Ла-Глории? У вас там дела? Хотите привезти своим друзьям подарки? Что-нибудь хорошенькое, а? Какую-нибудь миленькую травку?
Она держалась невозмутимо.
— Я не знаю, о чем вы говорите, мистер Хименес. Все, что я хочу, это тихо и мирно провести отпуск. И поэтому мне не нужны никакие проблемы с пограничниками. Если они возникнут, я так прямо и скажу, откуда у меня этот мотоцикл и бумаги.
Хименес шутовски закатил глаза.
— Не беспокойтесь, muchacha. У вас не будет никаких неприятностей. Даю вам слово.
Ребекка смотрела на Терезу, с задумчивым видом изучающую мотоцикл, и понимала, какую ответственность взваливает на свои плечи. Но впереди пропасть, и надо готовиться к прыжку.
Она расправила плечи и повернулась к Хименесу:
— Я сейчас буду перечислять, а вы слушайте. Итак, две приличные шины, это безобразие закрасить (она показала на языки пламени на бензобаке), дальше — новое сцепление. А также новые свечи, новое масло и новый фильтр. Кроме того, новые тормозные колодки. И наконец, все правильные бумаги на мое имя, включая страховку. Нужно сделать так, чтобы все выглядело, как будто этот мотоцикл принадлежит мне уже пять лет. Вы меня поняли?
— Конечно, — обрадованно отозвался Хименес. Он по-прежнему сиял. Ее требования, по-видимому, его совершенно не расстроили.
— Я также хочу, чтобы вы поставили еще одно сиденье для моей дочки. А еще мне нужны две кожаные мотоциклетные куртки для нас обеих и два шлема. Куртки могут быть старые, но шлемы должны быть новыми. И не укороченными, а на все лицо. И наконец, по паре перчаток каждой.
Сезар грубо выругался по-испански и сплюнул на землю.
— Что-нибудь еще?
— За это, — сказала Ребекка, не спуская глаз с толстяка, — я заплачу две тысячи долларов. Наличными. А прямо сейчас дам вам аванс в двести пятьдесят долларов. Если мне не понравится, как вы подготовили мотоцикл, или я подумаю, что бумаги выглядят несоответствующим образом, сделка отменяется. Вы оставляете у себя эти двести пятьдесят, а я пойду искать в другое место.
— Здесь вы не найдете никого, кто бы мог вам помочь лучше меня, — сказал Хименес. — Особенно такого, кто в довершение ко всему еще и держал бы язык за зубами. — С легкостью, странной для таких неуклюжих пальцев, он сделал жест, демонстрирующий застегивание рта на «молнию». А затем подмигнул.
Ребекка пожала плечами.
— Так что, договорились?
Хименес задумался. При этом оба его глаза исчезли в складках жира. Наконец он кивнул:
— Конечно. Когда он вам нужен?
— Могу я забрать его завтра?
— Если хотите, можете забрать его сегодня вечером, — выдохнул Хименес с присвистом.
— Завтра подходит.
— Bueno[24]. — Он протянул руку. Ребекка ее пожала. Через мягкий жир кости даже не прощупывались.
Сезар покатил мотоцикл, готовясь начать работу прямо сейчас. Хименес с трудом потащился по направлению к магазину.
— Пошли, — бросил он Ребекке. — Зайдем внутрь. Дадите аванс и запишете на бумагу все свои требования.
— Ты что, с ума сошла? — прошептала Тереза за спиной толстяка.
Ребекка обняла ее за плечи.
— Не беспокойся.
Они последовали за Хименесом. Он все еще усмехался. А почему бы ему не веселиться? Ведь этот мотоцикл вообще ничего не стоит. Так что единственные его расходы будут связаны с документами. Ребекка молилась, чтобы они оказались хорошими. Ей было безразлично, что Хименес об этом думает. Пусть считает, что она перевозит наркотики. Так даже лучше, чем если бы он догадался о ее истинных целях. В этом случае, сдав ее полиции, он мог бы рассчитывать на большее вознаграждение, чем от продажи этого никчемного мотоцикла.
 
* * *
Из мастерской Хименеса Ребекка повела Терезу обратно в ломбард. Здесь она собиралась расстаться с цепочкой от Тиффани. Нужно было расплатиться с Хименесом и оставить кое-что на дорогу. Но она поклялась, что в течение трех месяцев обязательно приедет в Ларедо, не важно как, и выкупит ее. Эта цепочка была единственным, что у нее осталось от матери.
— Почему ты думаешь, что Хименес сделает тебе правильные документы? — спросила Тереза, когда Ребекка вышла из ломбарда.
— Потому что я бывала в подобных местах и знаю людей такого типа.
— Откуда?
Ребекка слабо улыбнулась:
— От твоего отца. Я имею в виду настоящего отца, Райана Фостера. В те времена, когда мы с ним встречались, он таскал меня по таким заведениям, что ты и представить себе не можешь.
— Вот как? — Тереза замолкла, а всю обратную дорогу до отеля говорила Ребекка, излагая план пересечения границы. Тереза же не проронила ни слова — никаких вопросов насчет мотоцикла, никаких опасений по поводу границы. Ребекка ощущала, что мысленно Тереза уже распрощалась с надеждой вырваться на свободу и приготовилась к тому, что на границе ее арестуют и отправят назад в Сан-Франциско. И не исключена возможность, что она рассматривает такую перспективу даже с некоторым облегчением.
У Ребекки же настроение в данный момент было совершенно иным. В первый раз она почувствовала, что у них есть реальные шансы. Достаточно было сделать на мотоцикле всего лишь круг по двору, как к ней чудесным образом вернулись давно забытое чувство бесшабашности, стремление отбросить в сторону всякую осторожность и смело броситься навстречу течению. Именно то, чего она так старательно избегала все эти тринадцать лет. Лучше умереть, как лев, чем жить, как овечка. Кто это сказал? Не важно. В данный момент этот мотоцикл символизировал все, к чему она стремилась и что можно было вкратце выразить одним словом — избавление.
Сейчас самым главным было подготовить Терезу к любым вопросам, которые могут задать на границе. В магазинчике по пути она купила бумагу и ручки, и они отправились в отель, чтобы составить правдоподобную легенду.
На следующее утро Ребекка сдала номер и расплатилась. Что бы ни случилось сегодня, больше в этот отель они не возвратятся. Если придется провести в Ларедо еще несколько дней, она найдет что-нибудь попроще и подешевле. Но она искренне рассчитывала, что они покинут Ларедо еще до захода солнца. Если, конечно, не подведет Хименес.
Час спустя они уже были у мастерской Хименеса, застав хозяина примерно в той же позе, что и накануне. То есть сидящим на корточках (неужели для такой туши это положение удобно?), только на сей раз перед мопедом, который держал его сын. Увидев их, он просиял и поднялся во весь рост. Вот так примерно появляется из глубины океана огромная медуза.
— Кого я вижу? Muchacha с cojones. Сегодня вы будете очень довольны.
— У вас готово? — спросила Ребекка.
— Пошли, посмотрите.
Они последовали за ним к сараю. Хименес эффектным жестом распахнул дверь, и их взорам предстал сияющий мотоцикл. Расписанный языками пламени бензобак и крылья были закрашены черным. Двигатель выглядел чистым, все хромированные части отполированы.
— Я сделал все, что вы просили, — сказал он. — Новые шины, новая покраска, новое сцепление и полное обслуживание по высшей категории. Я также приладил сиденье под маленькую попку. — Он в шутовском смущении прижал похожие на бананы пальцы к губам. — Ой, что это я. Имелось в виду, что поставлено заднее сиденье, как вы просили. — Он захихикал.