Авантюрист

Ребекка торжествовала. Ее наполнял веселый восторг. Она почувствовала, что наконец чего-то достигла. Ее дочь постепенно сбрасывала с себя панцирь агрессии и тотального неприятия окружающего мира, под которым обнаруживалась милая, добрая душа. Это был замечательный ребенок — умный, развитой, нежный и… очень ранимый.
Они сидели в ее комнате, и вдруг Тереза неожиданно заговорила о своей приемной матери:
— Предполагалось, что мы не знаем причину, почему они расстались, видно, не хотели нас расстраивать. Но мы, конечно, знали, что основной причиной была ее ревность. Она ревновала его к другим женщинам. Наверное, она была права, он ей изменял, но нам с Девон было все равно.
— Вам-то, конечно, все равно, но не вашей матери, сказала Ребекка.
— Он много раз пытался нас забрать, но мама не позволяла, потому что получала удовлетворение от того, что мы были с ним в разлуке. У нее было полно адвокатов, и по закону она могла сделать с ним, что угодно. А он не хотел подавать в суд, говорил, что все это скверно и мерзко, поэтому, боясь потерять нас, соглашался со всеми ее условиями. Он был намного умнее ее и знал, что найдет какой-нибудь выход. И нашел. Мы виделись с ним каждый день, а она и не знала. Договорился с монахинями, чем-то обольстил их, представляешь?
— Представляю, — усмехнулась Ребекка.
— Он это умеет. Так вот, они разрешили ему забирать нас на обед. И вместо того, чтобы обедать в школьной столовой, мы обедали с ним. Каждый день. Иногда у него дома, а чаще он возил нас в большие рестораны. — Видимо, вспомнив что-то приятное, Тереза улыбнулась.
— А вы что, совсем не любили свою мать? — спросила Ребекка.
— Мы хотели быть с папой.
— Она с вами плохо обращалась?
— Она была больна, — ответила Тереза.
— Чем?
— Чем? Ее болезнь называлась «пьянство и таблетки». В самом конце она была просто невыносима.
— Она тебя обижала? — спросила Ребекка очень тихо.
— Она всех обижала.
— Била?
— Всем, что попадется под руку. Трезвая не дралась, а только ругалась, но когда напивалась, то слов для нее было недостаточно. Однажды она выпорола Девон шнуром от лампы. У нее до сих пор еще на спине следы остались. И… она хотела разорить папу.
— Разорить?
— Ну, испортить его бизнес. Сделать так, чтобы он потерял все свои деньги.
— Да, развод — это вещь очень неприятная.
— А папа никогда нас не обижал. Никогда в жизни. Ты ведь думаешь, что он холодный и безжалостный. Верно?
— Ну, не совсем так, наверное, — неохотно призналась Ребекка. — При первом знакомстве он действительно показался мне неприветливым и грубым. Видимо, вначале я видела его только с плохой стороны. Но теперь он мне нравится все больше и больше.
— Он замечательный отец. И я знаю, он защитит меня, не важно как. Он единственный человек в мире, с которым я чувствую себя в полной безопасности. Иногда мне хочется забраться к нему в карман и сидеть там все время. — Она подняла на Ребекку затуманенные глаза. — Я плохая, Ребекка, я это знаю. Но я хочу стать лучше.
— Во-первых, ты не плохая, — твердо сказала Ребекка, — а во-вторых, ты будешь лучше. Ты уже стала много лучше.
Широкий грустный рот девочки скривился. Неожиданно Тереза протянула руки Ребекке.
— Тереза, дорогая моя девочка, — прошептала Ребекка, принимая ее в свои объятия. — Все будет хорошо. Я тебя никогда не оставлю.
На следующий день снега выпало еще больше, и девочки после завтрака пошли выбирать рождественскую елку. Они вышли за ворота, закутанные в шарфы, Тереза держала ленточку, которую они завяжут на выбранной елке. На кухню еще некоторое время доносился их смех.
Майкл сидел за чашкой кофе.
— Это твоя работа, Ребекка.
— В каком смысле?
— В том, что ты сделала с детьми. Ты просто чудо.
— Нет. Я не чудо. И учти, девочки веселые, но это еще не означает, что все проблемы решены. Отсюда надо выбираться, Майкл. Им нужно ходить в школу, они должны общаться со сверстниками, заводить друзей.
Он нахмурился.
— Куда я их повезу, к этим шакалам?
 
— Но, возможно, эти люди хотели помочь.
— Ничего себе помощь. Они бы раздавили Терезу, Ребекка. Она бы не выдержала такого давления и сломалась. Неужели ты считаешь, что я должен был пойти на это? Пусть поживет здесь в тишине и сама себя излечит.
— Как она может себя излечить?
— А кто же еще ее вылечит? Только она сама. Наше дело создать соответствующую обстановку.
— Майкл, тебе не кажется, что ты берешь на себя огромную ответственность?
— Я взял на себя огромную ответственность с первого дня, когда ее удочерил, — возразил Майкл.
Ребекка медленно кивнула.
— Вы что, не могли завести собственных детей?
— У Барбары было несколько выкидышей, — сказал Майкл. — В последний раз врачи сказали, что она больше никогда не сможет родить ребенка.
— Неловко совать нос не в свои дела, — сказала Ребекка, — вот что меня интересует. Ты говорил, что Барбара очень хотела иметь детей. А ты? Ты хотел их так же сильно, как и она, или просто шел навстречу ее желаниям?
Он бросил на нее быстрый взгляд:
— Ты считаешь, что я не люблю своих детей?
— Я этого не говорила.
— Так вот, к твоему сведению, — хрипло произнес он, — я люблю их больше, чем ты можешь себе вообразить. — Майкл стиснул кулак и прижал к своей груди. — Они часть меня, Ребекка. Так же как мое сердце. Я просто не смогу без них существовать.
Страстность, с какой он произнес эти слова, произвела на Ребекку впечатление, даже немного напугала.
— У тебя нормальные родительские чувства.
Он чуть расслабился.
— У людей существует устойчивое предубеждение относительно приемных родителей. Повсеместно бытует мнение, что мы не настоящие. Понимаешь, что я имею в виду? То есть мы не чувствуем так, как чувствуют «настоящие» родители. Дерьмо все это. Я рассказал Терезе правду, когда она была еще маленькая. «Приемная? — удивилась она. — Что это значит?» «Это значит, — ответил я, — что тебе повезло. Это значит, что ты оказалась счастливее многих детей, потому что твои папа и мама настолько хотели тебя, что сделали для этого что-то очень особенное, что-то гораздо большее, чем обычные папы и мамы». И я верю в это, Ребекка.
— Скорее всего ты поступил правильно, рассказав Терезе правду о ее происхождении, — сказала Ребекка. — Но, когда у вас появилась Девон, это, наверное, явилось для Терезы сильным шоком?
— Да, — спокойно согласился он. — Но появление брата или сестры — это всегда шок для любого ребенка, разве не так?
— Но согласись, ваш случай был не совсем обычный.
— Может быть. Но мы хотели еще детей. Мы хотели, чтобы у Терезы был брат или сестра. — Он задумался. — Мне не довелось встретиться с настоящей матерью Терезы, но Барбара встречалась. Она произвела на нее большое впечатление. Барбара рассказывала мне, какая это умная, серьезная и красивая девушка. Надо тебе сказать, что мы долгое время, пока Тереза не начала ходить, всерьез обсуждали идею попросить ее подарить нам еще одного ребенка. И чтобы отцом его был я.
Ребекка почувствовала, как к лицу приливает горячая кровь. Он не видел ее реакции, потому что в этот момент смотрел в другую сторону.
— Довольно странная идея, — произнесла она сдавленным голосом.
— Ничего в этом странного нет, — возразил Майкл. Судя по выражению его лица, он сейчас пристально всматривался в свое прошлое. — Тереза получилась у нее замечательной. При моем участии вполне можно было произвести на свет еще одного хорошего ребенка. Что тут такого? В то время уже была разработана технология.
— Я думаю, эта девушка не согласилась бы, — сказала Ребекка отворачиваясь, чтобы он не мог видеть ее лица.
— Мы хотели предложить ей большие деньги.
— В таком случае что вам помешало?
Некоторое время Майкл молчал.
— Барбара не захотела, — сказал он наконец. — Начала фантазировать, что в конце концов я влюблюсь в эту девушку и уйду к ней, вместе с детьми. Несла подобную чушь, хотя знала, что нам не пришлось бы даже знакомиться. Искусственное осеменение, так, кажется, это называется. Никакие уговоры не действовали. Барбара очень боялась потерять меня.