Авантюрист

О том, как он среагирует, если догадается, кто она такая на самом деле, даже думать не хотелось. Не исключен вариант, что в этом случае ее распухший труп через некоторое время выловят в окрестном озере. Оставалось надеяться, что мысль о том, что она мать Терезы, придет этому монстру в голову в последнюю очередь.
— Почему вы решили, что мне нужна помощь по присмотру за детьми? Что заставило вас подумать, что я не могу позаботиться о них сам?
— Ничего, — ответила она. — Просто я надеялась, что вас устроит надежный работник за небольшую плату. Мистер Флорио, я медсестра, работала в педиатрии. Имею большой опыт работы с детьми. Поверьте, мне можно доверять. Я способна много работать. К тому же могу немного преподавать.
— Преподавать? — повторил он.
— Да, по школьной программе.
— А как фамилия тех людей, у которых вы работали?
К этому вопросу она была давно готова.
— Мистер и миссис Элгер. Они снимали виллу по дороге на Скеджиа. У них двое детей. Мальчик — Пол и девочка — Синтия. Это не так далеко отсюда. Можете проверить.
— Если вы дипломированная медсестра, то почему не устроились на работу в какую-нибудь больницу? — спросил он.
— Я пыталась, но в Италии на каждую медицинскую вакансию примерно тысяча претендентов. А я иностранка и к тому же не знаю итальянского. Объясняюсь кое-как, потому что говорю по-испански, но для работы в больнице, как вы понимаете, этого недостаточно.
— По-испански?
— Моим последним местом работы была детская клиника в Лос-Анджелесе. Большая часть детей там говорила по-испански.
— Понимаю, — произнес Флорио, не отрывая глаз от Ребекки. Проглотил он ее легенду или нет, пока было неясно.
— Летом я поехала в отпуск, — продолжила она, — с группой альпинистов, но все получилось неудачно. Упала, сломала ногу. Все остальное… хм, тоже поломалось. Чтобы как-то отвлечься, я решила поехать в Италию. Давно мечтала побывать в этой стране. И действительно мне здесь хорошо. Прекрасная страна, люди, история. Очень не хочется возвращаться домой с поджатым хвостом. — Ребекка перевела дух. Сейчас очень важно было выглядеть искренней. Иначе эта пена, взбитая из правды и вымысла, может показаться ему не слишком правдоподобной. — Единственное, что мне сейчас нужно, так это иметь достаточно денег для существования.
— Вы сказали, что вам можно доверять. Но шпионить и расставлять ловушки — это, знаете ли, довольно странный способ завоевать доверие.
— Согласна, у меня это получилось неуклюже. Но поверьте, я и не помышляла о том, чтобы шпионить и расставлять ловушки. Вначале я так и хотела просто прийти к вам и попроситься на работу, но потом почему-то побоялась. Теперь понимаю, что совершенно зря.
Он по-прежнему не отводил от нее пронзительного взгляда, продолжая тихо барабанить пальцами по своему напряженному бедру.
— Один мой ребенок… девочка… ей действительно нужна помощь.
Ее сердце заколотилось.
— Какого рода помощь?
— Есть проблемы. Нестандартные. Связанные с особыми обстоятельствами.
— Сколько ей лет?
— Тринадцать.
— А вашему второму ребенку?
— Ей пятнадцать.
Она подалась вперед.
— Что вы имели в виду, говоря об особых обстоятельствах?
Было видно, что Флорио колеблется. В первый раз за все время он опустил глаза.
— Понимаете, Тереза необычный ребенок. Она очень развита, но в такой же степени возбудима. У нее сейчас очень трудный период. Дело в том, что в начале года умерла ее мать.
Он произнес эти слова без признаков скорби.
— Умерла?
— Во время пожара.
— Какой ужас.
— Девочки тоже в это время находились в доме. Физически они не пострадали. Во всяком случае, ничего серьезного. Но они получили очень сильную эмоциональную травму. Особенно Тереза.
— Зачем же вы в таком случае держите ее здесь, на мельнице? Разве для девочки не лучше находиться сейчас среди друзей, дома, где она могла бы получить профессиональный уход и помощь?
— По ряду причин я считаю, что здесь им обеим пока лучше, — тотчас отозвался он.
Ребекка медленно кивнула.
— Послушайте, мистер Флорио. Не списывайте меня со счета только потому, что я пыталась действовать чересчур хитроумно. Мне действительно нужна работа, а вам, возможно, нужна я. Если… — Прежде чем произнести это имя, ей пришлось проглотить застрявший в горле комок, — …если Тереза чувствует себя одинокой, или больна, или у нее что-то не в порядке с психикой, я могу помочь. Говорю вам совершенно серьезно.
 
Он допил свое пиво. Она ненавидела его, потому что считала виновником всех бед Терезы. И не только в последние несколько месяцев, но и все эти годы. И она его боялась. Но в данный момент смотреть на него нужно было с видом преданного щенка в ожидании подачки.
— А кроме того, — продолжила она, — я могла бы помогать вам по дому, как делаю это для синьоры Фиорентини, моей квартирной хозяйки. Стирать, готовить. И конечно же, делать покупки на рынке, потому что вы, я вижу, торговаться не умеете. А здесь без этого нельзя. Разоритесь.
— Что такое аутизм? — вдруг спросил он.
Ребекка даже вздрогнула.
— Почему вы спрашиваете?
— Просто ответьте на вопрос.
— Аутизм — это клиническое заболевание, по ряду признаков сходное с детской шизофренией. Характеризуется прежде всего расстройством коммуникабельности. Типичные проявления: глубокая замкнутость, затрудненная речь, странное поведение, повторение движений типа покачивания, тряски или прыжков. А что, кто-то из ваших дочерей обнаруживает такие симптомы?
Прежде чем ответить, Флорио долго молчал.
— Нет, — отозвался он наконец. — У них этого нет.
Ребекка почувствовала облегчение. Наверняка это была своего рода проверка.
Флорио вытащил из кармана ручку и пихнул к ней бумажную салфетку.
— Напишите номер телефона, по которому с вами можно связаться.
Она с трудом справилась с задачей, потому что рука дрожала и острый конец гелиевой ручки рвал мягкую бумагу. Да и как было не волноваться. Ведь замаячил призрак надежды. Но сейчас ни в коем случае нельзя было подстегивать удачу. Чуть пережмешь, и тут же безнадежно сломаешь. В данный момент нужно уходить, и как можно скорее.
Закончив писать, она поднялась на ноги и потянулась за корзинами.
— Мне надо возвращаться. Приятно было познакомиться. И… извините, что была такой неуклюжей.
Он встал.
— Я провожу вас до дома.
Она решительно покачала головой.
— О нет, спасибо. Кому-то потом придется ехать сюда за моим мотороллером. Я в полном порядке, в самом деле. Колену стало много лучше.
Несмотря на ее протесты, он настоял, чтобы помочь ей донести покупки к мотороллеру. По дороге ни он, ни она не проронили ни звука. В тени собора, в переулке, где пахло кошками и итальянской сдой, Флорио помог ей приладить корзины.
— Не смогли бы вы сделать еще одну вещь? — сказала она, ставя машину прямо.
— Что?
— Заведите его.
Он дважды надавил ногой на педаль стартера. Мотороллер ожил. Ребекка нерешительно улыбнулась.
— Спасибо! И до встречи… может быть.
Она влезла на сиденье и по мощенному булыжником переулку умчалась вперед.
С неба сеялся мелкий дождик. Вернее, не дождик, а изморось. Ребекка ехала домой, с трудом удерживая в равновесии нагруженный мотороллер. Колено дергало. И вообще ее знобило. Она только что сыграла по-крупному и до сих пор не знала, выиграла или проиграла.
Приехав в Сан-Франциско и узнав, что Флорио сбежал, она вначале пришла в отчаяние. Разумеется, ее беспокоила только Тереза. Что с ней? Насколько она травмирована? Найдутся ли у девочки силы выдержать весь этот ужас? Ребекка прекрасно сознавала опасность, потому что в своей практике нередко сталкивалась с подобными детьми.
Если мыслить стандартно, то бегство Флорио следовало воспринимать однозначно — как публичное признание вины. А почему он, спрашивается, сбежал? Конечно же, чтобы скрыться от правосудия. И кончиться это может либо вечным изгнанием, либо тем, что его отыщут в каком-нибудь убогом мотеле и в случае сопротивления пристрелят.