Люди среди нас. Обычные люди. Часть 1 (СИ)

Но и на старуху бывает проруха и, привыкший решать всё силовыми методами, Бондарь допустил промашку. Свёл он меня с хозяином ювелирной мастерской Соломоном Самуиловичем Кацем, по прозвищу Розочка. Причина, по которой тот имел такое странное прозвище, заключалась в том, что Соломон Самуилович был по жизни подкаблучником и главным авторитетом в этой жизни была для него жена Роза Яковлевна. Поэтому большинство своих фраз он начинал словами: — А вот моя жена, Розочка…. В общем, человек тот был боязливый и своего мнения обычно не имел. И вот чего не учёл Бондарь, так это того, что Розочка работал с ингушской группировкой, которой конкуренты были не нужны.
Нет, сначала дело пошло как по маслу. Соломон Самуилович для начала взял у меня около килограмма золотого песка и самородков. Цену дал, правда, так себе, немного больше половины от официального курса, где-то три тысячи рублей за грамм. Итого за золотишко мы сговорились где-то на три миллиона, и ещё на три миллиона он брал драгоценных камней. Половину денег давал сразу, а за второй половиной нужно было прийти через неделю. Люди нас с Розочкой свели серьёзные, так что подвоха я не ожидал. Но к сожалению, этнические преступные группировки живут по своим родоплеменным законам и с пренебрежением относятся к нормам поведения на российской земле. Короче, обмануть и подставить коллег славянской национальности они не считают зазорным. Так что ингушские подельники Соломона Самуиловича подготовили мне сюрприз.
И вот когда через неделю я явился за своими кровными деньгами, ждали меня там граждане опера из уголовки с отрядом “тяжёлых”, которые меня и взяли без шума и без пыли. Нехороший человек Соломон Самуилович накатал заяву, по которой мне светило вымогательство и грабёж. Но главной неприятностью оказалось то, что возглавлявший опергруппу капитан оказался сынком прокурора одного из районов Москвы. И как я уже рассказывал, этот козёл так рьяно кинулся помогать СОБРовцам меня вязать, что в толчее упал и сломал себе нос. Так что светила мне теперь ещё и Статья 318 УК РФ. Применение насилия в отношении представителя власти. А самое главное, пользуясь служебным поведением папаши, устроил он мне в крытке весёлую жизнь. Вот так и оказался я сейчас в общей камере и лежал на шконке, размышляя, как разруливать эту ситуацию.
На самом деле, дела были не так хреновы, как могло показаться на первый взгляд. И Дакар и Бондарь упороли огромный косяк и по всем понятиям для того, чтобы воровское сообщество с них за это не спросило, должны были теперь в лепёшку разбиться, но меня вытащить из тюряги и дело против меня развалить. Вот только похоже ни Бондарь, ни самое главное Дакар пока не были в курсе случившейся подставы. Поэтому мне позарез нужна была связь, чтобы подать весточку на волю.
* * *
Ночь прошла спокойно. Ни уроненный мной амбал, ни его дружки никаких попыток свести счёты не предпринимали. Видимо, ждали, какие вести относительно меня принесёт тюремное радио. Утром после раздачи тюремного завтрака, блаткомитет расположился за столом, чтобы похавать более съедобных продуктов, чем в тюремном рационе. Заварили чифирёк, но меня к столу не позвали. Да хрен с ними, не больно-то хотелось слушать трёп этих дебилов. Только честная компания принялась за еду, как загремели запоры открываемой двери и в камеру вплыл весьма занимательный тип. Вид у него был совсем не блатной. Невысокий шустрый дядька лет сорока с солидной плешью, одетый в фирменный спортивный костюм. В обеих руках данный индивид держал по здоровенному красочному пластиковому пакету, как будто обычный гражданин затарившийся в супермаркете. Однако смешков и подколок его появление не вызвало. Наоборот, большинство заключённых отводили взгляды и сторонились с дороги хозяйственного дядьки. Тот уверенной походкой направился к окну и притормозив возле, меня тихо спросил:
–Ты, Китаец? — и получив утвердительный кивок, тихо шепнул. — Давид тебе привет шлёт, — после чего степенно подошёл к столу, где расположились блатные.
 
— О, здорово, Завхоз! — обрадованно приветствовал его смотрящий.
Но тот ответной радости не выказал и продолжал молча глядеть на смотрящего немигающим взглядом. Отчего тот явно занервничал.
— Ты чего, братское сердце? Чо не так-то? — смутился Беда.
— Да всё не так Беда! Видно, не уважаешь ты общество, и к обязанностям смотрящего, относишься без должной ответственности, — с нажимом произнёс вновь прибывший.
— Да чо за предъявы такие? — возмутился тот. — у нас тут всё по понятиям.
— А почему тогда у тебя уважаемый человек на некозырном месте кемарит и к столу вы его гляжу, тоже не пригласили. Смотрящий по тюрьме тобой недоволен, Давид тоже недоволен, общество недовольно тем, как ты заслуженного человека принимаешь.
— Да я чо. Да я ничо. Да я не в курсах просто, — засуетился смотрящий и, привстав из-за, стола позвал. — Слышь, Китаец, ты зла не держи. Давай к нам за стол. — И уже резко своему посыльному. — Слышь, Шустрый. Ну ка быстро, освободите человеку койку возле окна.
Пришлось вставать и присоединяться к частной компании. Только сел, как ко мне обратился завхоз:
— Меня к тебе на время общество приставило из уважения, чтобы хозяйственные вопросы порешать. Вот здесь передали на первое время продукты, курево. Короче, всё что нужно. Если что ещё надобно, говори, я мигом организую.
— Обществу благодарочка. А с продуктами давай так, выдели долю в общий котёл, а остальное пока прибери, будешь по своему усмотрению использовать на наши с тобой нужды. А что до остального, то первым делом мобила нужна, чтобы люди моим делом занялись, а то засиделся я здесь, нужно разруливать ситуацию.
Завхоз не подвёл и через час организовал через прикормленных охранников мобилу. Подумав, я отзвонился напрямую дяде Ване. Который от таких новостей поначалу обалдел.
— Слушай, крестник. Ну Дакар здесь не при делах, просто малость недоглядел. Сейчас я ему позвоню и по-стариковски попеняю старому корешу, что он совсем нюх потерял. А что касается Бондаря, то тут конкретный косяк и мозги мы ему вправим. С терпилой все вопросы разрулим быстро, заяву он заберёт и часть статей с тебя снимут, наши люди в ментовке подсуетятся. А вот что касается этого козла, который прокурорский сынок, то тут вопрос посложнее. Но мы его тоже решим не сомневайся, есть у нас выходы на людей чином по более чем его папаша. Только времени это займёт пару недель, так что придётся посидеть. Да и тебе хорошая школа будет и для авторитета полезно, — хохотнул он. — Ты мне лучше скажи, что за шухер там у вас случился, вся воровская братия только и обсуждает как гадов замочили. По ним было решение всероссийской сходки, многих уважаемых воров они на тот свет отправили. Там за каждого было обещана особая благодарность, вплоть до коронации. Рассчитывали, что их поодиночке со временем удастся где-нибудь перехватить. Но чтобы всех шестерых сразу. О таком даже никто и не мечтал.
Пришлось коротко, намёками, рассказать старику, что произошло на самом деле. О своей роли даже иносказательно ничего говорить не стал, нетелефонный, ясень пень, разговор. Только сказал, что попал в камеру вместе с Давидом и малость ему помог, а если хочет знать подробности, пусть свяжется с Давидом, тот учитывая положение Дяди Вани от него скрывать как было дело не станет. На том и порешили. Уже через сутки меня выдернули из камеры на встречу с адвокатом, и процесс пошёл. Одновременной каждый день стали таскать передачи от Дакара и Бондаря. Вся камера просто охреневала от такого расклада, а смотрящий начал откровенно передо мной заискивать. Больше всех радовался Завхоз, каждую передачу он любовно перебирал, сортируя жратву, сигареты и прочие ништяки. А к концу недели меня вообще из камеры перевели в тюремный лазарет, где меня встретил Давид, уже неделю наслаждавшийся жизнью в больничке. А через пару дней, поздней ночью в тюремной котельной состоялась сходка, в которой, к моему удивлению, приняли участие не только находившиеся в тюрьме авторитеты, но и несколько воров в законе, которых на мероприятие провела с воли подкупленная охрана.