Орден геноцида-2. Чистилище (СИ)
— Мне тоже, Вилли, — сказал я. — Мне тоже…
— Зло — это сложно, когда оно «нормативно-оценочная категория нравственного сознания», — проворчала Мина. — А когда сталкиваешься с ним, ну вот так… Чего тут думать? Тут бороться надо, а не думать. Какая разница, что такой дряни полно в мире и везде не поспеешь? Не надо везде — хотя бы рядом с собой разберись с таким, и уже хорошо будет. Уж всяко лучше, чем если не делать вообще ничего… Так что… Давай, Конрад — догоняй Хильду, а я пока что-нибудь нам приготовлю на ужин. Думаю, хозяева… не стали бы возражать. Они были добрыми людьми.
Я кивнул и зашагал в сторону редколесья, что начиналось почти сразу за забором усадьбы.
И сам при этом обдумывал слова младшей сестры — ребёнка ещё, в общем-то. А сформулировала всё чётко и понятно — на зависть любым философам с их словоблудием. И правда — чего тут сложного? Не надо пытаться искоренить всё зло в мире, как таковое — просто не проходи мимо, когда сталкиваешься с ним нос к носу. А не на страницах философских трактатов. Да, есть принципы и меньшего зла, и зла необходимого… Но не пошло бы оно всё на хрен, а?!
Хорошо рассуждать себе, когда ты сидишь в уютном кабинетике и думаешь о высоком. А когда хоронишь хороших людей, которые никому и ничего не сделали плохого? Чем они это заслужили? И почему тогда нельзя считать, что сделавшие это убийцы тоже не должны жить? Потому что нельзя решать, кто будет жить, а кто умрёт?
А почему нельзя?
Почему это не вправе решать, ну, например, конкретно Конрад Винтер? Хотя бы уже потому, что никто другой не хочет этого решать и прячется за красивыми словами.
Кто-то должен.
Это как с уборкой грязи — многие просто боятся замарать ручки, а убирать ведь всё равно кому-то придётся. И почему бы не мы? Если мы не хотим жить в грязи и быть этой грязью…
Да-да, «когда добро воспользуется арсеналом зла, оно само превратится…». Только вот чушь это всё. Не были мы никогда добром, да и зачем? Нам не добрыми быть надо, а долг исполнять. И не зло это, а скорее сохранение равновесия в природе — всё строго в рамках закона сохранения энергии и принципа равноценного обмена. И это не значит, что на добро надо отвечать злом, а на зло — добром.
Просто, как и добро возвращается, так и зло тоже не должно оставаться без ответа.
Ну, я так думаю. Наверное, и раньше так думал, а сегодня просто всё по полочкам разложил в голове…
…Надо сказать, что выслеживать ломившуюся, как раненый элх, сестру было несложно — она разве что просеку за собой не оставляла. А вот догнать — задачка оказалась посложнее, потому как длинные ноги и шило в мягком месте унесли Хильду чуть ли не на версту от дома.
Нашёл я её под кривой раздвоенной берёзой. Сестра сидела на траве, обхватив колени руками и мрачно уставившись в пространство.
Молча подошёл и сел с другой стороны дерева.
— Я хочу немного побыть одна, — наконец сказала Хильда. — Нужно… привести мысли в порядок.
— Не в этот раз, — я покачал головой. — Тут по округе бродит банда убийц, а ты унеслась куда глаза глядят без оружия.
Револьверы и правда мы сняли перед началом похорон, а винтовки остались в чехлах на лошадях.
— Я — боевой маг, балда, — фыркнула сестра. — Самое совершенное оружие в этом мире.
— И сколько у самого совершенного оружия осталось магической энергии? — поинтересовался я. — На «лезвие» или молнию хватит?
Хильда промолчала. Я тоже не стал ничего говорить: всё же разговоры — это не мой конёк. Если я что и умею лучше всего, так это молчать, пока говорит кто-то другой… и слушать.
Предчувствия меня не подвели.
— Я знала, что рано или поздно мы с таким столкнёмся, — неожиданно произнесла девушка. — Ну, знаешь… Убийства, насилие, беглые каторжане, банды разбойников — вот это всё. Думала, что будет злость, будет желание найти тварей и порвать их собственными руками, будет азарт драки… И это всё ведь есть, да. Но больше другого.
— И чего же?
— Мне… тошно? Больно? Паршиво? Не знаю. Просто чувствую себя, как последнее дерьмо. И я очень жалею, что ещё совсем недавно хотела приключений и погони за разбойниками… В жопу такие приключения.
Что я мог бы сказать на это, не будь столь косноязычен? А хрен его знает. Ощущения-то у меня были примерно такие же. Разве что и не хотел я никаких приключений… Да я и сейчас их не хочу. И думаю, что это правильно. А что до этой мысли дошла Хильда… Ну, взрослеет значит. Несмотря на то, что кузина старше меня на несколько месяцев, есть в ней всё-таки что-то ребяческое ещё… Даже не есть, а полным-полно, в отличие от той же Вилли.
А раз слов не было, я просто взял Хильду за руку, и та сжала мою в ответ.
— Мы же найдём их, Конрад? Скажи, что найдём.
— Конечно, найдём, — в этом я и правда был уверен. — Не мы, так кто-нибудь другой.
— А если мы?
— Намекаешь на то, что можно взять бандитов как живыми, так и мёртвыми? — спросил я. — Мы никого не убивали. Ты сможешь?
— Утром я бы фыркнула и сказала, что да, — невесело усмехнулась сестра. — Сейчас я это знаю. Потому что это будет правильно. А ты, Конрад?
Я представил гнусную небритую рожу бандита с большой дороги, который стреляет в грудь Архипычу… И как я пускаю пулю в лоб убийце.
Мысль была… приятной.
Мысль, создающая ощущение правильности. Что именно так и надо — так и только так.
— Возвращаемся? — спросил я спустя какое-то время. — Вилли там ужин готовит.
— Только давай ещё немного прогуляемся? — попросила Хильда, отпуская мою руку и поднимаясь с земли. — Надо расходиться, мысли немного в порядок привести…
— Ладно, давай прогуляемся, — не стал возражать я.
С прогулки вернулись только почти через час — сестре потребовалось немало времени, чтобы «расходиться». Друг с другом разговаривали мало, просто молча шагали по лесу. Поели ягод, нашли немного съедобных грибов…
И на подходе к усадьбе снова появилось это мерзкое ощущение.
Что-то не так. Что-то было не так.
Громыхнул хлёсткий винтовочный выстрел. И ещё один. А следом понеслась громкая многоголосая ругань и беспорядочная пальба из револьверов.
Мы бросили всё и метнулись с Хильдой вперёд. Навстречу нам промчалась пятёрка осёдланных лошадей, которые неслись прочь в испуге.
К воротам мы, естественно, подходить не стали, а воспользовались загодя примеченной дырой в заборе. Проскользнули во двор, спрятались за старой телегой…
Вокруг кипела перестрелка.
На дворе обнаружилось пять чужаков, причём один валялся бездыханным на земле, а другой прятался за срубом колодца, с шипением зажимая рукой простреленное плечо. Ещё один палил из-за сарая, третий засел за поленницей дров, тоже стреляя из револьвера. Четвёртый — громила поперёк себя шире в драной фуфайке явно с чужого плеча — аккуратно крался вдоль дома.
Вилли азартно палила из «винчестера» через выбитое окно на первом этаже рядом с крыльцом, выкрикивая что-то малосвязное и молниеносно перезаряжая винтовку.
Твою же… И практически магии нет, и оружия, считай, при себе нет… Ну только по хиршфангеру на поясе, да по ножу в сапоге. Но не сидеть же сложа руки!
Достал стилет, прикидывая, как уберу одного противника. Жестами показал Хильде на второго врага — подранка за колодцем. Сестра оскалилась, достала хиршфангер и уже хотела было рвануть вперёд, но я успел поймать её за плечо.
«Отвод глаз» — одними губами произнёс я, благо что на простейшие маскировочные чары энергии всё-таки хватало. Ну, я так думаю. Если ж у меня хватало, то у Хильды и подавно — у неё клетка покрепче была.
Если бы нас ждали и смотрели во все глаза, да ещё и сразу несколько человек — отвод глаз не сработал бы, сразу посыпавшись. А вот так, со спины — могло и сработать…
Подал сигнал, и мы с сестрой разошлись в стороны.
Подкрался со спины к бандиту за поленницей… А последние пару саженей покрыв одним броском.
Враг стоял на колене, меняя барабан в револьвере — удобно так стоял, даже колено подбивать не потребовалось.