Деревенский роман (СИ)

— Что? — переспросил тот. Он тоже был радостным, только по другой причине: первую рыбёху, пусть и не крупную, но поймал!
— «В первый день полнолуния, первого летнего месяца пойдёшь в первый двор на улице Первого мая и там, в саду, возле первого дерева вишни, зарыт клад», — прочитал Пашка. — Лёх, а когда у нас полнолуние, а?
Старший задумчиво нахмурился.
— Надо у мамки спросить, — спустя пару мгновений ответил он.
  
Глава 2
 
Пашка брёл за старшим братом задумчивый и решительный. Время от времени он поглядывал на брата исподлобья. Твёрдо был уверен, что будет стоять на своём до последнего. Если старший всё же откажется идти вместе с ним, сам пойдёт! Клад он найдёт. Никому другому он не достанется!..
Мать улову обрадовалась. Сразу же принялась чистить рыбу. Мальчишки же пошли за крапивой и лопухами — домашнюю живность же надо чем-то кормить. Потом нарвали щавеля для зелёного борща. А там уже и время ужина. Мама рыбки нажарила, отварила картофеля. Ещё и несколько огурцов с помидорами нарезала.
Пацаны ели за обе щеки. Рыбку мать пожарила так, что тонкими косточками можно было хрустеть. И, конечно же, хорошо посолила её. Ели, облизывая пальцы, и чуть ли не мурлыча от удовольствия.
Людмиле только и оставалось, что любоваться их довольными лицами. И, естественно, гордиться, что они у неё такие помощники и добытчики. Сама тоже ела, но больше отварной картофель, да овощи.
Вкуснейший ужин запили свежесваренным компотом вприкуску с оладушками, пусть уже и остывшими, но не менее вкусными. Потом мальчишки помыли посуду, давая маме посидеть на качели и отдохнуть. Быстро справившись с нею, присоединились к родительнице. Посидели, поболтали. Посмеялись. Куда же без этого? А после вновь за дела: помидоры и болгарский перец полили, во дворе замели.
Время к закату. Обычно в это время пацаны убегали гулять, но сегодня остались дома. К этому моменту они уже осторожно выпытали у мамы, что сегодня первый день полнолуния.
Братья сидели у себя в комнате, обдумывая, что взять с собой на «дело» и как сбежать из дома, чтобы не разбудить маму.
Лёшка сомневался. Ему казалось, что вся эта история с кладом просто чей-то розыгрыш. Но в тоже время хотелось найти клад, чтобы порадовать родительницу — хоть немного, но им стало бы жить легче. Он даже уже успел придумать, что маме можно подарить. По правде говоря, об этом он задумался в первую очередь.
Он замечал и её усталость, и грусть, и обречённость во взгляде, которую она усиленно старалась прятать. И он не понимал, почему видит в её глазах эти чувства, ведь у них не всё так плохо. А ещё ему думалось, что с кладом им не понадобится и взрослый мужик в доме: нужных рабочих можно будет нанимать…
Мама уснула после одиннадцати часов ночи, сидя на диване перед телевизором с крючком и пряжей в руках. Удостоверившись, что она крепко спит, Лёшка из её рук аккуратно забрал недовязанную шаль и отложил её на тумбочку. Укрыл маму лёгким пледом и сделал громкость на телевизоре на минимум.
Вернулся в их с братом комнату. Дождались, когда до полуночи осталось всего пятнадцать минут. Пашка первым вышел на улицу. Лёшка ещё раз проверил свой рюкзак со всем необходимым и кивнул брату головой, мол, пошли.
Фонари бледно светили, собаки лаяли, где-то пела какая-то ночная птица. Вдали слышался смех молодёжи — обычная деревенская ночь.
Братья шли тихо и быстро, постоянно оглядываясь по сторонам. Два сердца бились в унисон в ускоренном ритме. Ночной воздух освежал, а далёкий лай собак пугал. Пашка всё ближе шёл рядом к брату, будто ища у него поддержки и защиты. Лёшке же и самому было не по себе. Никто из них ещё никогда не выходил за пределы двора в такое позднее время. Но отступать никто из них не собирался.
Возле нужного двора остановились резко. Переглянулись. Выдохнули. Лёшка поправил лямки рюкзака. Пашка переступил с ноги на ногу. Оглянулся назад. Перевёл свой настороженный взор на брата. Можно смело предположить, что он уже готов предложить вернуться домой. И он даже рот открыл, но тут же его захлопнул. Нет. Как бы страшно не было, надо идти до конца!
 
— Пошли! — шёпотом скомандовал старший, дёрнув его за руку.
Пашка крупно вздрогнул. Неуверенно кивнул. Опять выдохнул. Махнул рукой и уже решительно пошёл за братом.
Они подошли к большому дереву, что росло сразу за двором. В его тени и спрятались от всевозможных любопытных глаз. Первым лез Лёшка. Пока лез, шипел и тихо ругался, но смог преодолеть препятствие. У Пашки получилось не так удачно. Он умудрился поцарапать и руку, и ногу. Упал к тому же, когда спрыгивал с забора. Лёшка помог ему подняться на ноги. Отряхнул коленки.
— Всё норм? — едва слышно спросил он у младшего.
— Да, — прокряхтел Пашка.
Осмотрелись, чтобы понять куда идти. В потёмках это было трудно сделать, поэтому мальчишки растерялись. Столько деревьев. И к какому им надо идти? Как найти правильное? Не копать же под каждым!
— Что делать будем? — поникшим голосом задал вопрос младший, дёрнув Лёшку за руку.
Тот глянул на него сурово, жаль, в темноте этого видно не было. Отдёрнул свою верхнюю конечность, опять поправил лямки рюкзака.
— Искать, — твёрдо изрёк он. Задумался. Оглянулся на забор. — Ствол у вишни тонкий, по крайней мере, тоньше, чем у абрикосы и ореха. Здесь таких не много. Я разглядел таких всего пять. Начнём с той, что растёт у забора. Если неудача, то пойдём к той, что ближе к дому.
— А если в доме кто-то есть? — совсем тихо прошептал Пашка.
— Не должно. В любом случае, будем вести себя тихо и осторожно, — как вердикт произнёс старший. — Я копаю первым.
Пашка только кивнул, соглашаясь с ним.
Аккуратно ступая, они подошли к нужному дереву. Снова осмотрелись. Лёшка достал из рюкзака сапёрскую лопатку, что до этого лежала у них без дела в сарае. Рюкзак отдал брату, сам принялся копать. Правда, перед этим обошёл дерево по кругу, присматриваясь к земле. Ровная была, без рыхлостей, но и очищена от сорняка. Правда, этому он не придал значения — так был погружён в свои мысли.
— Кажется, здесь нас будет ждать неудача, — пробормотал он.
— Почему?
— Не видно никакой горки. Или же клад закапывали давно, — начал рассуждать вслух старший.
Пашка горестно вздохнул.
— Или его выкопали до нас, — едва слышно обронил он, понурив голову.
— Не падай духом, брат! — воодушевлённо приказал старший, уже орудуя лопаткой.
Копал не сильно глубоко, но вокруг вишни, боясь задеть её корни. Копал довольно долго, с перерывами и гневным бормотанием под нос. Клад всё не находился. Это злило и разочаровывало.
Пашка хотел пару раз предложить, чтобы он тоже покопал, но видя злость брата, не решался. Глядел на его силуэт в темноте жалостливо и виновато. Кусал губы и всё посматривал на тёмный дом, что пугал до дрожи.
Раньше здесь жила старая бабка. Она была такой древней и безобразной, что Пашка даже смотреть в её сторону не осмеливался. Как только замечал на горизонте её маленькую и сгорбленную фигурку, так и бежал куда подальше. А ещё его пугал её горб на спине, пусть и маленький, да глаза, пусть и маленькие, как бусинки, но такие чёрные, что и зрачка не отличить. Губы у неё были сморщенными, а оскал на все два ряда белых и ровных зубов. На пальцах были не ногти, а самые настоящие когти! Ещё и загнутые, отвратительного желтоватого цвета. Как замечал эту руку, что крепко держала кривую клюку, так и дышать переставал.
И собака у неё был ей под стать. Тощий, что аж рёбра выпирали, сгорбленный и злой. Рычал на всех. Поговаривали, что и кидалась на людей. На Пашку, слава богу, не бросалась, лишь презрительно глазела.
В саду у неё много вкусностей росло, да только никто из сельских ребят не отваживался лезть за фруктами или ягодами — не дай бог проклянёт!
Бабка померла позапрошлой осенью. Дом больше года пустовал, как и сад, но никто из местных подростков так и не решался в него лезть. До сегодняшней ночи. Кстати, а собака куда-то пропала. Кто-то говорил, что видел её за оградой, то есть в этом саду, но кто именно — не понятно. И вот они, два не самых смелых брата, отчаялись на этот шаг, в надежде найти клад. Конечно, оба понимали, что их шанс ничтожно мал, но он есть! Надо рисковать…