Э клана Мишельер (СИ)
Первым из этих немногих являлся князь Трентский, который, как выяснилось, мог почувствовать чужой Источник, если находился поблизости в момент, когда Небог творил свое особое, непохожее ни на что другое, колдовство. Странный талант, хотя Трис и утверждал, что в прошлом такие колдуны уже рождались. Информации о них, как и следовало ожидать, было до обидного мало, но факт, что такой талант существует, — и что это крайне редкая способность, — сомнений у тана не вызывал. Поэтому, заинтересовавшись чувствительностью Зандера к магии Источников и понимая к тому же, что промолчать — означает сделать только хуже, Трис переговорил с князем Трентским тет-а-тет. Габи об этом разговоре знала, но сама с Зандером на эту тему еще не говорила. Она с ним, вообще, пока так и не объяснилась ни по поводу того, что за отношения возникли, — если, и в самом деле, возникли, — между ними двоими, ни относительно того, что с ней произошло в императорском дворце. Трис же, не вдаваясь, разумеется, в «не относящиеся к делу подробности», объяснил Зандеру, что Габи была атакована императорским Источником, получила тяжелейшие раны и выжила лишь благодаря своевременному вмешательству Источника клана Мишильер. Судя по всему, князь Трентский откровенность главы клана оценил по достоинству, предложив Трису свою искреннюю дружбу и любую помощь, какая понадобится.
«Еще бы, — решила Габи, выслушав рассказ брата, — у Зандера теперь есть все основания дружить. Целых три причины, если быть точной. Во-первых, я сама, если я не ошибаюсь относительно его чувств. Во-вторых, конспект пятой главы «Трудов» Виглера, и, наконец, откровенность Триса в таком деликатном вопросе, как истинная природа Источников. Наверное, мне тоже стоит с ним как-нибудь подружиться, а может быть, и что-нибудь еще…»
Чем может стать это «что-нибудь еще», Габи, разумеется, догадывалась, но ее физическое состояние по-прежнему оставляло желать лучшего и уж точно не позволяло пока пускаться во все тяжкие. Даже хотелось «чего-нибудь эдакого» как-то смутно и без подробностей. То есть, теоретически она была уже готова к близости с живым мужчиной, но практически — все еще нет.
Вторым человеком, знавшим правду, — во всяком случае, известную ее часть, — являлась Эва Сабиния. Но тут все случилось несколько иначе, чем с Зандером, да и разговаривала с принцессой сама Габи. Встретившись с ней в первый раз после выздоровления, на дне рождения Марии, Габи лишь поблагодарила принцессу за столь ярко выраженное участие в ее судьбе, но ничего особенно интересного о своем ранении не рассказала. Зато, когда, через неделю после этого, принцесса выразила удивление по поводу того, что Э клана Мишильер и, между прочим, ее сердечная подруга, — «Ведь мы подруги, Габи, разве нет?» — пропустила уже две подряд вечеринки во дворце, Габи вынуждена была попросить ее о разговоре с глазу на глаз. Эва Сабиния удивилась, но возражать не стала. Тогда они отошли в сторонку, где их никто не мог услышать, и Габи прямо спросила у своей венценосной подруги:
— Ты ведь знаешь об императорском Источнике?
— Разумеется, — ответила принцесса. — Я наследница престола, и потому обязана знать о такого рода вещах. Но почему ты спрашиваешь?
— Ты с ней встречалась?
— С чего ты взяла, что наш Источник женщина? — нахмурилась Эва Сабиния. — Источник — это Источник.
— Но ваш источник — это женщина, окутанная жемчужным сиянием, — возразила Габи.
— Откуда ты знаешь?! — Похоже, слова Габи поразили Эву Сабинию до глубины души, и, пожалуй, даже испугали.
— Я с ней встречалась.
— Что?!
— Эва, это она на меня напала. Прямо там, в вашем дворце. В дамской комнате.
— Но почему? — еще больше удивилась не на шутку встревоженная ее объяснением принцесса. — Как ты вообще могла ее видеть? И с чего бы ей на тебя нападать?
— Это ее решение, — пожала плечами Габи, которой совсем не хотелось вдаваться в подробности. — Сама решила показаться, сама захотела убить. Я еле выжила и теперь просто боюсь появляться во дворце. Второй раз мне такую экзекуцию не пережить…
— Любопытно, — посмотрела ей в глаза принцесса, — и подозрительно, но так и быть, я не стану тебя спрашивать, что ты не поделила с нашим Источником. Я спрошу ее.
— Спроси, — кивнула Габи. — И попроси ее оставить меня в покое. Тогда я снова смогу приходить во дворец.
На том разговор и закончился, а через два дня Габи получила от Эвы Сабинии коротенькую записку:
«Здравствуй, Габи!
Как мы и договаривались, я встретилась с Ней и спросила о тебе, — писала принцесса, — но Она наотрез отказалась отвечать на мои вопросы. Сказала только, что у нее на то есть веские причины. На то, чтобы желать твоей смерти, и на то, чтобы никому ничего на этот счет не объяснять, ни мне, ни моему отцу. Тогда я настоятельно попросила оставить тебя в покое, поскольку ты моя подруга и коннетабль влиятельного клана и просто обязана бывать во дворце. Похоже, что мои доводы оказались достаточно основательными, потому что Она обещала с сего дня соблюдать в отношении тебя строгий нейтралитет. Так что можешь не бояться и приходить. Мы с Олимпией и Марией хотим сегодня вечером сыграть в вист, как тебе такая идея?
С улыбкой,
твоя Э».
Габи прочла записку три раза и пришла к выводу, что опасность действительно миновала. Поэтому тем же вечером она появилась на женской половине императорского дворца, и до полуночи играла там в вист с принцессой и ее гостями.
[1] Моше бен Маймон — называемый «Моисей Маймонид» и Рамба́м, в русской литературе известен также как Моисей Египетский (между 1135 и 1138–1204) — выдающийся еврейский философ и богослов-талмудист, раввин, врач и разносторонний учёный своей эпохи.
[2] Целибат — обет безбрачия, но поскольку христианство в этом мире не возникло, то Габриэлла имеет в виду нечто вроде обета безбрачия, который в Древнем Риме давали служительницы культа Весты, или «клятвенной девственницы».
Клятвенная девственница, вирджина, тобелия — женщина, добровольно принявшая клятву безбрачия и перенимающая мужскую роль в семье. После принесения клятвы перед старейшинами деревни с «клятвенной девственницей» обходятся как с мужчиной.
[3] Тадж’А — Жаркий Ветер Пустыни — имя Источника палаццо Коро.
[4] Панацея — мифическое универсальное средство от всех болезней, способное также продлевать жизнь, вплоть до бесконечности. Поиском панацеи занимались алхимики. Название происходит от имени греческой богини Панакеи (всё излечивающей), дочери Асклепия — бога медицины и врачевания в древнегреческой мифологии.
[5] Modus operandi (модус операнди) — латинская фраза, которая обычно переводится как «образ действия» и обозначает привычный для человека способ выполнения определенной задачи.
[6] Компендиум — сокращённое изложение основных положений какой-либо дисциплины. Сжатое суммарное изложение основных положений.
[7] Тефида — в древнегреческой мифологии одно из древнейших божеств, титанида, дочь Урана и Геи, супруга своего брата Океана.
[8] «Шлейф Тефиды» и «Ультрамарин» — потоки стихии Воды.
[9] «Небесная лазурь» — поток стихии Воздуха.
[10] «Закат» и «Червоное золото» — потоки стихии Огня.
[11]Интимный — 1. Касающийся отдельного лица, его личной жизни; 2. Относящийся к тесной дружественной или любовной связи между людьми.
[12] Коннетабль — высшая военная государственная должность в средневековом Французском королевстве. Аналоги в других странах — маршал, лорд-констебль, шталмейстер.
[13] Бритва Оккама — методологический принцип, в кратком виде гласящий: «Не следует множить сущее без необходимости».
Глава 1(2)
2. Зандер
Так уж вышло, что, хотя Э’Мишильер оправилась наконец от «ран» и вернулась к светской жизни, Зандер с ней так и не объяснился. То ситуация не располагала, то настроение было неподходящее — чаще у Габи, чем у него, — то еще что, но поговорить нормально никак не получалось. И, возможно, это даже к лучшему, потому что чем больше проходило времени, тем меньше он понимал, о чем, собственно, идет речь. Во всяком случае, не имея опыта в оценке собственных чувств, Зандер в них не только не разобрался, но, напротив, запутался еще больше.