Посольская школа. Невеста Сокола (СИ)

— Ты не посмеешь! Мужчины так не поступают! Тебя никто не поймёт! Да я же пришла, потому что ты сам позвал. Сам! Зажал меня в коридоре и на ухо шептал, что сильно понравился лимонад на полигоне. Хочешь ещё. Я и спросила — может, чего посущественнее? Да. Ты сказал “да”! Я и постучала в дверь…
— Когда? — перебил Сокол поток её слов. — Когда я к тебе подходил?
— Вечером! — крикнула Малия. Её трясло. — Рабочий день кончился, я кухню закрыла и в общежитие наше пошла. Неужели не помнишь?
Нет, он не помнил, потому что этого не было. Кто-то внушил посудомойке ложь и ему наслал видение.
— Пирожки с мясной начинкой или запечённая баранина? — уточнил Сокол.
— И вино. Красное фитоллийское. 
Он жестом попросил её помолчать. Картина появлялась на холсте. Ещё широкими мазками, но её уже можно было разглядеть. 
“Кому выгодно, — звучал в голове голос старого разведчика, преподававшего в академии основы сыска. — Всегда ищи, кому выгодно”.
Пруст набросился на него, защищая Ведану. Кричал, что она невиновна, что Сокол подставил её. Отомстить решил? Но позволял ли дар вот так путать сознание?
“Может, и позволял, — подсказывал здравый смысл. — Где один морок, там и другой”. Вместо кошмарных видений внушил приятные. Сначала Малии, а потом ему. Отомстил за любимую ведьму. Подставил Сокола под расторжение помолвки. Знал, как легко и быстро репутация бабника сыграет против него. Понимал, что Амелия не поверит потом ни в одно объяснение. 
— Бездна, — простонал убийца и сжал пальцами переносицу.
Несколько мгновений сидел в тишине, а потом Малия заговорила:
— Я догадалась, что ты тогда был сам не свой. Странно только, что не пьяный. Ну, может, устал сильно. Такая служба, полная опасностей и тревог. В комнату меня впустил, а сам всё про студента рассказывал, главу клана вспоминал. Операция у вас сегодня какая-то. 
“Ведари же ещё!” — вспыхнуло в сознании.
Вернее, Франко, цепной пёс Плиния. Он тоже умеет копаться в мозгах. Но стереть память — не наслать морок. Да и зачем ему? Отомстить за артефакты? За украденную деревяшку? Нет, бред какой-то. Снова всё очень быстро. Пруст развернул проверку, Кеннет приказал выкрасть узёл из рубашки и камзола с иномирной “начинкой”. Сколько времени прошло? Час? И вот уже такая продуманная подстава. 
— Сиди здесь, — распорядился Сокол. — Даже не пытайся сбежать, я охрану под дверь поставлю.
— Куда мне? — бормотала Малия, пока он одевался. — Я теперь с тобой. Я всё буду делать, что скажешь. 
Он вышел в коридор и достал зеркало, чтобы поговорить с Нестом.
Призрачная ведьма так и не появилась. А ведь она единственная, кто мог сказать, что же произошло вчера вечером. 
  
33 (2)
 
***
Я уже видела комнату Марко через окно для подглядывания, но побывать внутри — не то же самое. Идеальный порядок на столе, ни пылинки на полках и даже кровать заправлена в лучших традициях курсантов академии клана, будто магию использовал, чтобы одеяло расправить ровнее. 
— Чай вам сделаю, — пообещал бессалийский студент, доставая из походного сундука сложенный в несколько раз плед. На дне ровными слоями лежали книги. — Я читал правила трактира, запрещающие творить заклинания огня в комнатах, но думаю, сейчас особый случай. Ароматные травы есть, ягоды тоже. Такой напиток получится — м-м-м. Душа развернётся и затрепещет крыльями.
В комнате и так вкусно пахло земляникой. Чувства Марко ничуть не изменились. На окраине моего сознания мелькнула мысль, что неприлично незамужней лине находиться с ним в одной комнате, но тут же пропала. Я в своих владениях. Здесь я решаю, что прилично, а что нет. Однако червячок сомнений всё-таки точил. Пока студент устанавливал горелку под стеклянной колбой я вдруг вспомнила:
 
— Вы не спросили у главы охраны про артефакты.
— Да, — нахмурился он, аккуратно высекая пальцами крошечную искру на фитиле горелки. — Спрятался в коридоре, как только понял, что произошло. Счёл свои претензии неуместными. Что ж, придётся писать наставнику в академию письмо, сотканное из сплошных отговорок. Ненавижу ложь, очень страдаю, когда сам вынужден к ней прибегать.
Его слова подтверждались эмоциями. К землянике добавились перезрелая слива и гранат, а из колбы потянуло ароматом трав. Я ненадолго заглушила дар, чтобы его почувствовать. В плед с благодарностью завернулась и села на кровать.
— Я поговорю с лином Соколом по поводу артефактов. Но позже. Сейчас… Не могу его видеть. 
— Понимаю, — кивнул студент, наблюдая, как вода окрашивается в янтарный оттенок, — И уже в десятый раз обещаю себе, что никогда так не поступлю со своей невестой. Не причиню ей столько боли. Разве тому, кто по-настоящему любит, нужны другие женщины? Нет.
Снова мята. Тонкий аромат чистой, ничем не замутнённой влюблённости. Я втянула воздух, стараясь перебить запах чёрного перца и жжённого сахара. Земляника и мята намного приятнее. Намного. 
— Дело не только в измене, — неожиданно призналась я. — Я чувствую себя отвратительно, потому что поверила ему. Все говорили, что он бабник. Отец отказывал в благословении и слушать о Соколе ничего не желал. А я поверила. Как дура. 
Марко снял колбу с горелки, разлил чай по глиняным стаканам и протянул один мне.
— В обаянии командиру охраны не откажешь. Не мудрено, что столько женщин летят, как мотыльки на свет. Но вы достойны большего. Честности в первую очередь. И мне стыдно, что я начал знакомство с вами со лжи. Да, выполнял задание, да связан клятвой, данной самому королю. Но готов пожертвовать многим, чтобы показать вам — не все такие, как лин Сокол. Есть мужчины, способные говорить правду.
Он поставил свой стакан обратно на стол и, растопырив пальцы, вдавил подушечки в щёки. Я чуть не взвизгнула от ужаса, когда они спокойно вошли в кожу. Словно Марко хотел содрать её с лица. Крови не было, от боли он не стонал. Лишь коротко выдохнул и сорвал маску. 
Деревянная пластина с прорезями для глаз осталась в ладони. Грубая, сложенная из сотен тонких веточек. Рыжие волосы стали золотыми, но по-прежнему вились локонами. Худые плечи раздались в стороны, впалая грудь обросла мышцами, одежда впилась в настоящее тело Марко. И да, он стал выше на полголовы.
“Невозможно, — вспомнились слова Сокола, — ни одна маскировка не делает тебя ниже, чем ты есть”.
— Меня зовут Франко Гвидичи, — представился человек, ставший для меня незнакомцем. — Я — тот самый цепной пёс Плиния, сильнейший маг и, так уж вышло, студент бессалийской академии. Покровительство короля настоящее. Мой наставник и задание изучить источник — тоже настоящие. Всё, о чём я вам лгал — имя и внешность.
  
33 (3)
  
Франко Гвидичи. Тот самый маг, которого искала лина Хельда. Чрезвычайно опасный и непредсказуемый. “Он вполне мог втереться в доверие к бессалийскому королю и разыграть студента”, — говорила жена главы клана. И беспокоилась, потому что Франко слишком силён. А теперь он стоял передо мной, признаваясь в обмане.
— Только имя и внешность, — повторила я и принюхалась, полагаясь на свой дар. Аромат мяты поблёк, уступив место перезрелой сливе и гранату с едва заметным шлейфом жасмина. Не-Марко было больно, но он надеялся на прощение. Слишком острое чувство для такого крошечного обмана. Имя ничего не значит. Внешность тем более второстепенна. Должно быть что-то ещё. Глубоко личное или очень постыдное. Например, неприятная для голубоглазого блондина цель. — Нет, лин… Гвидичи, я думаю, вы снова не договариваете.