Посольская школа. Невеста Сокола (СИ)

Старое здание приюта большую часть дня пустовало. Взрослые или возились с воспитанниками, или сидели по комнатам. На мгновение от звенящей тишины стало неуютно, но я напомнила себе, что единственное живущее здесь приведение подрабатывало у меня завхозом, и смело поднялась на второй этаж. 
Постучала в ближайшую к лестнице дверь и, услышав разрешение, вошла. Комнату тёмным выделили одну на троих, зато самую просторную. Я не знала, насколько самостоятельной окажется Доротея, поэтому распорядилась подселить к ней брата. Если захотят, разъедутся по разным спальням, а пока мне было спокойнее знать, что они рядом друг с другом. 
— Тёмных ночей, — вежливо поздоровалась я. — Не помешаю? 
— Тёмных, лина Амелия, — улыбнулся Дант и уложил племянника в кроватку. — Нет, конечно. Я закончил с текущей работой, так что маюсь от безделья, пока сестра спит. Или карапузы сломали что-то ещё?
— Вы так быстро управились, — похвалила его я, с удовольствием замечая и румянец на щеках, и аромат смущения — шоколад с цитрусовыми нотками. — Нет, о новых поломках я пока ничего не слышала. Зашла к вам по другому вопросу. Дело в том, что в фитоллийском посольстве переполох, прислали какую-то проверку, и ведьмы решили временно закрыть аптеку. Вы уже обращались к ним по поводу зелья? 
— Нет, — тёмный юноша нахмурил брови. — Не успел. А надолго они закрыли аптеку?
— Пока не знаю, — я развела руками и задержала дыхание. От аммиачного запаха страха защипало в носу. — Может, я могу вам чем-то помочь? Я мало понимаю в зельеварении, но изучала его самостоятельно.
— Не хочу вас обидеть, но наше лекарство — изобретение лины Бояны, — он покачал головой. Страх быстро перерастал в панику. — Бездна, что же теперь будет? Если не поить Доротею зельем хотя бы день, то болезнь снова поразит её разум. Проклятье! 
Я замерла, поймав за хвост давно ускользающую мысль. Несчастная тёмная страдала от неведомой заразы. Её природу мне никто не раскрывал, отговариваясь общими фразами. Демоны с ними. Главное, что спектр эмоций Доротеи был таким же скудным, как у Сокола. 
— А что именно делает лекарство? — полюбопытствовала я. 
— Восстанавливает, — Дант пощёлкал пальцами, словно не мог подобрать нужные слова, чтобы сформулировать свою мысль. — Представьте, что её разум как дырявый сыр. Стоять Доротея может, но ходит с трудом. Не говорит, а мычит. Сына узнаёт, меня помнит, но больше никого. С пальцами вообще беда. Раньше так вышивала, что богатые леди в очереди стояли за её скатертями и накидками, но даже после зелья перо в руках держит с трудом. Вот и работает медленно. Вы не волнуйтесь, лина Амелия, она справится. Если что-то разобьёт, я починю или заплачу.  
Я не беспокоилась о том, что может испортить Доротея. Нет, я мысленно прокручивала разговор с Магнусом. Он говорил, что Сокол не помнит своего детства. Только песенку и прозвище. Могла ли в его разуме быть такая же дыра, как у тёмной? И как повреждённая память связана с неполной палитрой чувств? 
— Давайте поступим так, — я цокнула языком. — Напишите письмо для лины Бояны, а я отправлю его почтовой шкатулкой. Потом сама порталом схожу за зельем и принесу его вам. Сколько пузырьков нужно?
— Тридцать на месяц, — замялся Дант и аромат шоколада с апельсином стал ярче. — Но мне неудобно нагружать вас своими проблемами. Конечно, я должен был заранее побеспокоится о запасе, предвидеть ситуацию с закрытой аптекой...  
— Перестаньте, — отмахнулась я. — Мне совсем не сложно. Из-за закрытой аптеки всё равно придётся открывать портал в клан, чтобы закупить лекарства для нужд детей. Так что можете считать, что мне по пути.
Шкафчик с зельями под стазисом был забит до отказа, но мне не хотелось упустить такой шанс. Казалось, я напала на след. Разгадка странностей жениха маячила перед носом. Стоило только сделать один рывок, чтобы поймать её. 
— Хорошо, — сдался тёмный. — Подождёте пару минут, пока я напишу письмо? 
— Конечно, — улыбнулась я с облегчением.
Если Бояна не откажет в просьбе подготовить тридцать один пузырёк своего чудо-лекарства, то мне останется только утаить лишний и напоить им лучшего убийцу клана. А дальше всё в руках богов. Магнус не зря делал упор на утраченных воспоминаниях детства. Считал, что у Сокола редчайший дар и он сам их заблокировал вместе с эмоциями. Маленького мальчика пытались лечить лучшие лекари клана, но тогда ещё не было Бояны с её зельем. И Доротеи, стремительно идущей на поправку. У меня появился шанс помочь жениху. Призрачный, но шанс. 
 
  
Глава 29. Пруст
 
Зеркала для Клана Смерти были всего лишь материальным воплощением установившейся магической связи. Сам вызов рождался в недрах сознания и будил даже мёртвого, как любил шутить Этан. Вот и Сокол в очередной раз ощутил дрожь судороги, охватившей всё тело и услышал голос Неста раньше, чем открыл глаза.
— Командир, лин Пруст прибыл.
Лучший убийца чуть не свалился с кровати, пытаясь встать, когда тело ещё не слушалось. Бестолково щёлкал пальцами, направляя искру огня в лампу. Потом сбил с низкого столика зеркало и выругался:
— Бездна, середина ночи! Он обещал быть только завтра.
— Уже здесь, — невозмутимо докладывал Нест. Его отражение в зеркале было не увидеть из-за темноты. Но, хвала богам, клановая магия успела найти свой любимый материальный “якорь” и стало можно хоть немного расслабиться. — Совершенно трезвый, а ведь к воротам трактира подъехал, горланя песни. Друг Марко Ведари тоже здесь. В стельку пьяный. Храпит в одной из комнат трактира. Мы не стали будить девчонок-управляющих, сами его дотащили. 
— Молодцы. И по какому поводу ты меня поднял? — Сокол всё-таки зажёг лампу и медленно надевал штаны. — Прусту не терпиться устроить проверку? Ценю его служебное рвение, но если Марко ещё можно растолкать, то его друг к разговорам не пригоден.
— Нет, глава разведки требует вас, командир, — усмехнулся Нест.
Час от часу не легче. Сокол замер, не застегнув рубашку до конца. Сразу вспомнился визит во дворец Верховной ведьмы с компроматом на Ведану. Неужели он не ошибся и Пруст как-то причастен к заговору диких? Но Кеннет ясно дал понять, что сам разберётся с проверкой разведчика на верность. Не успел ещё? Или Пруст вывернулся и продолжает играть в свою игру? 
— Хорошо, куда мне идти? 
— На полигон в подсобку. Сказал, что там вас ждать будет.
Сокол наклонился к зеркалу, чтобы смахнуть отражение. Минуту потратил на то, чтобы медленно выпить стакан воды и только потом продолжил одеваться. 
Пруст умел убивать движением мысли. Его дар не определялся и не блокировался ни одним заклинанием или артефактом. Бесполезно было ставить глушилки. Бесполезно плести защитный кокон. Он проникал под любую броню и делал невыносимо больно. Кстати, ведьм такая непобедимость чрезвычайно заводила. Особенно Верховную. Она считала, что лучшего телохранителя не придумать.
“Боги посмеялаись над нами, когда создали природный дар в противовес к умению использовать разлитую по миру силу, — говорила Стана. — Пару тысячелетий назад такой фокус покончил с гегемонией магических орденов. Одарённые дети стали рождаться в семьях простых людей. Ох и шуму они наделали. Поднялись восстания, гремели войны. Но потом уравновесилось и это. Всё в нашем мире стремится к балансу”.
 
Дар Пруста не действовал на тех, кого он не видит. Ксанир Делири мог причинять боль только прикосновением, связанные руки делали его бесполезным. Даже перчатки мешали и одежда на жертве. Последний нюхач клана с трудом мог различать, от кого именно исходят эмоции. Толпа людей в городе доводила его до истерики. С даром можно бороться, если знать его слабые места.
— Пруст, ответь мне, — позвал Сокол, взяв зеркало, и намеренно повернул его стеклом в стену.