Я заберу твою любовь (СИ)

— Ты временно увольняешься. Я потом лично найду для тебя место, если захочешь продолжить делать карьеру, — усмехаюсь.
Юля вскидывается.
— Я не позволю распоряжаться своей жизнью! В договоре ничего не было написано о том, что ты сунешь нос во все сферы! У меня должно остаться личное пространство, иначе я задохнусь!
— Оно останется, — говорю спокойно, поднимаясь и отряхивая песок с брюк. — Но сейчас тебе лучше восстановить здоровье и пожить какое-то время здесь. А у меня дела. Я приеду через неделю.
— Меня дочь ждёт! — приводит Юля новый аргумент.
— Я наведаюсь к ней, проверю, не нуждаются ли твои близкие в чём-то, расскажу о своём решении, чтобы успокоить твою маму. Всё будет в порядке. Но меня не устраивает то, как ты себя запустила. Неделю ты проведёшь без моего общества. Океан, СПА, массаж, хорошее питание. И надеюсь, ты будешь добросовестно пользоваться всем этим, чтобы восстановиться. Мне надоело дрочить по вечерам. Какого хрена?! Я с тобой буквально нянькаюсь, а ты ещё недовольства высказываешь. Пока что с твоей стороны идёт грубое нарушение договора, но я же твоего муженька из клиники не вышиб до сих пор? М?
— Но я… у меня… ты не предохранялся! — находит она аргумент, чтобы свалить вину и ответственность на меня. — Из-за таблеток я чуть на тот свет не отправилась, а если бы ты подумал над последствиями, то и восстанавливаться мне не нужно было бы!
— Признаю вину лишь наполовину. Согласен, башню сорвало, — делаю шаг и хватаю её за подбородок, заставляя смотреть прямо мне в глаза. — Но и ты не подумала о последствиях. Да и до этого вид у тебя был ушатанный, — шиплю почти в губы, сохраняя дистанцию в каких-то два сантиметра. — Я всё сказал. Если ты решишь делать мне назло, бастуя и продолжая гробить здоровье, то я помещу тебя в клинику, где поручу медперсоналу откормить свою женщину силком. Ясно?
— Не свою женщину, а куклу, — шипит.
— Не прикидывайся идиоткой. Тебе не идёт. Я уже понял, что ты умная девушка. Так включи мозги, наконец, и проанализируй ситуацию. Пойми свою выгоду.
— Быть игрушкой богатого, зажравшегося мужика с детскими травмами психики, — Юля намеренно говорит эти слова, чтобы зацепить побольнее. Я понимаю, но всё равно ведусь на провокацию. В душе всё огнём горит. — Спорная выгода, — завершает она свою речь и усмехается.
Я знал, что стоит тебе открыться человеку, он не преминет тут же воспользоваться этим, ударив под дых, поэтому никогда не обнажал душу. И честно сказать, думал, что Юля никогда не опустится до подобного.
Оттолкнул девушку от себя и зашагал к дому.
— Влад, — услышал вслед. — Прости.
Но слова были уже произнесены, и они впились в душу острыми кинжалами. Мне нужно было время. Даже хорошо, что я сейчас уеду. Мне нужно остыть, пережить разочарование, осмыслить всё. Железный Громов дал трещину. Горько усмехнулся, заходя в дом.
  
Глава 23
 
Юлия
Влад даже не обернулся, не принял мои извинения. Я корила себя за брошенные необдуманно слова, но исправить уже ничего не могла. Мужчина открылся мне, потряс своей тяжёлой историей, а я цинично потопталась на его чувствах.
Заскочила в спальню и рухнула на кровать. Сон не шёл, поэтому, промучившись несколько часов, спустилась на кухню, чтобы выпить чаю. Влад сидел внизу, задумчиво глядя на океан. Видимо, тоже уснуть не мог.
— Извини меня, — делаю шаг к мужчине и замираю, не зная, что ещё сказать.
Он даже головы не поворачивает в мою сторону.
— Я не имела права. Мне очень жаль, — добавляю.
Снова натыкаюсь на молчание и отсутствие хоть какой-нибудь реакции.
— Влад…
— Уходи, — цедит он холодно.
И я малодушно сбегаю, потому что меня пугает его тон. Сижу мышкой на кухне, забыв даже чая себе заварить, и прислушиваюсь к звукам в гостиной. Улавливаю движение спустя час. Громов уходит наверх. Отчего-то сейчас чувствую такую тоску и щемящее одиночество, что завыть хочется. Я не ощущала подобного, даже когда Рома попал в аварию или после его отъезда в больницу. А сейчас…
 
С ужасом понимаю, что неосознанно привязалась к Владу. Гнала прочь чувства к нему, убеждала всех, включая себя, что ненавижу, презираю и питаю только отвращение к этому мужчине. Когда всё изменилось?
Осознаю, что в тот момент, когда мы приехали сюда, и Влад, как умел, за мной ухаживал. Не давил, не принуждал ни к чему. Да, преподносил всё в своей манере, которую можно было истолковать как принуждение, но нет… он заботился.
Хочется разреветься от своего идиотизма, твердолобости и непробиваемости. У меня в голове такая мешанина, что кажется ещё чуть-чуть и начнётся неотвратимое расстройство психики.
Сижу внизу до самого рассвета. Не хочу пропустить отъезд Громова. Я должна сгладить свой поступок. Неправильно отпускать его так…
Увы, но организм имеет свои планы. Я просто отключаюсь, даже не заметив. А просыпаюсь далеко за полдень, понимая, что проворонила Влада. На столе передо мной лежит записка с парой скупых предложений.
«Приеду через неделю. Если что-то случится — звони».
С тяжёлым вздохом откладываю бумагу и плетусь в душ. И пару дней я просто гуляю по острову, пытаясь разобраться в себе. Наверное, Влад поступил правильно, дав нам побыть вдали друг от друга, и переосмыслить многие вещи.
А ещё я понимаю, что мне его не хватает. Каким-то непостижимым образом он смог приручить меня. Нет, о любви говорить точно не стоит, но какие-то чувства помимо злости и обиды у меня появились — это неоспоримый факт.
На третий день решаю, что можно уже и поплавать. Долго плескаюсь в бассейне, наслаждаясь тихим, тёплым вечером. Всё время поглощаю много еды, помня о словах Громова. Да, я изнурила свой организм. Постоянный стресс сказался не только на психике. Сейчас, оставшись наедине с собой и природой, я пыталась возродиться. Иногда садилась так, чтобы меня омывали тёплые солёные волны, прикрывала глаза и зарывалась пальцами в песок, вбирая в себя силу природы.
За всю неделю Влад не позвонил ни разу. Я, честно признаться, ждала. И чем ближе был его приезд, тем страшнее становилось. Что если я сама уничтожила все светлые чувства к себе? Что если его отношение безвозвратно изменится, и я реально смогу ощутить то, о чём неоднократно ему говорила, в чём упрекала при каждом удобном случае. Да, первое приглашение к нему было унизительным, но даже этот момент был понятен. Громов отыгрывался за оскорбления.
Но потом, когда я оказалась у него, он не стремился обидеть или указать на моё плачевное положение. Я сама всё время на него указывала. Мне хотелось чувствовать себя жертвой. Было психологически легче переложить весь негатив на Влада. Бесспорно, его вина во всей этой дикой ситуации имелась. Но и слова о том, что Рома самоустранился, я теперь не могла игнорировать.
Сегодня снова по обыкновению сидела в прибрежных волнах и медитировала, сосредоточившись на приятных ощущениях. Так разомлела и расслабилась, что не заметила чужого приближения. Вздрогнула, когда тёплые ладони легли на плечи.
— Вижу, тебе лучше, — тихо говорит Влад, смотря сверху вниз.
Я оборачиваюсь, но молчу, не зная, что уместно сказать.
— Лучше, — соглашаюсь, наконец.
— Это хорошо, — кивает он, тут же отходит и устремляется дальше, разрезая лазурные волны.
Странное приветствие. У меня внутри всё вибрирует от нехорошего предчувствия. Напряжённо наблюдаю за мужчиной. Он плавает около получаса, а потом проходит мимо меня, бросив:
— Пошли.
Встаю и плетусь за ним. Даже пляжную сумку с покрывалом на берегу забываю. Все мысли только о том, чего мне ждать от Громова.
Он тоже не оделся. Просто подхватил вещи и направился к вилле, дав мне возможность смотреть на его фигуру. Невольно отмечаю, как хорош мужчина. Широкий разворот плеч, узкая талия, длинные ноги. Сейчас впервые я любуюсь им. До этого всё было как-то вскользь, сквозь злобу и обиду.