Я заберу твою любовь (СИ)

Вечером закрываюсь в своей спальне, предварительно попросив маму не выпускать Маришку. Дочка не должна видеть меня такой…
Надеваю прозрачный комплект с поясом-корсетом для чулок, а затем и их тоже. Красная тонкая сеточка обхватывает ноги и выглядит потрясающе. Порочно и шикарно. Раньше я не могла себе позволить такого белья. Но сейчас восхищения оно у меня не вызывает, скорее отторжение. После застёгиваю на запястье браслет, сверкающий в свете ламп всеми бриллиантовыми гранями. Смотрю на него пару минут и накидываю манто. Мех скользит по обнажённой коже, даре необычные ощущения. И снова этот контраст порочности, омерзения и наслаждения. Хочется подойти к зеркалу и плюнуть в собственное отражение.
После мучительных раздумий всё же, вызываю такси. Плакала оплата коммунальных, но в общественный транспорт в таком наряде я не полезу. Кружевная резиночка от чулок то и дело выглядывает из-под края манто при ходьбе. Да и браслет этот. Меня прирежут в первом же переулке, но предварительно изнасилуют, а потом ограбят. Может, это и есть месть Громова? Хочет покончить со мной таким способом?
Вздыхаю, ещё раз смотрю на себя в зеркало, ловлю взгляд мамы, высунувшейся из спальни Мариши, и выхожу. Перед смертью не надышишься.
  
Глава 13
 
Владислав
К приходу феи тщательно готовлюсь. Кухарка по моему приказу делает ужин, горничная расставляет свечи. Потом прислугу из дома выгоняю и говорю, чтобы только через пару дней приходили. Если Юля рассчитывает утром уйти, то глубоко ошибается. Я слишком долго её ждал, чтобы так быстро отпустить.
Что же, мой маленький строптивый ангел, ты теперь принадлежишь мне. Улыбка трогает мои губы. И тут раздаётся стук в дверь. Охрану я предупредил, чтобы Юлю пропустили, как только она приедет.
Открываю и на несколько секунд замираю, сглатывая тугой комок, образовавшийся в горле. Моя фея прекрасна. Она кидает на меня злой взгляд, но тут же глаза опускает. Хмыкаю. Неужели моя маленькая провокация удалась?
— Проходи. И да, я подумал, что нам стоит перейти на «ты».
Юля делает решительный шаг в дом, разувается и тут же скидывает манто. Взрыв у меня в голове. Жадно пожираю её глазами. Само совершенство.
— Приступай, — безжизненным тоном произносит она, а у меня перед глазами темнеет.
Юля считает, что я к ней, как к шлюхе отношусь?
— Пойдём, — бросаю сухо и иду в гостиную. Там уже стол накрыт.
— Решил трахнуть меня красиво? — Юлины губы трогает ядовитая ухмылка. — Мне на стол ложиться вместо десерта или основного блюда?
Её голос дрожит от злости и обиды.
— На твоём месте я бы прикусил язык, — говорю с мнимым спокойствием.
— Радуйся, что ты не на моём месте и тебе не приходится чувствовать себя последней швалью, — Юля сжимает кулаки. — Это мерзко, знаешь ли, — добавляет.
Прожигаю её взглядом и делаю резкий шаг, останавливаясь в паре сантиметров. Она стоит, опустив голову. Не хочет мне в глаза смотреть.
— В договоре есть пункт о том, что каждый из нас обязуется вести себя корректно и не унижать другого на публике, — её голос ломается.
— Есть такой пункт, — от близости ангела моё дыхание сбивается. Её запах одуряет, а вид просто лишает рассудка.
— И что же? Великий и ужасный Громов не считает нужным соблюдать этот пункт? — хрипит она. Понимаю, что Юля начинает плакать. — Я бы всё равно пришла. Ты это прекрасно знал.
— Чем я тебя унизил? — интересуюсь.
— А ты считаешь, что поездка через два города в таком виде — это нормально? Меня могли изнасиловать, ограбить и убить! У меня маленькая дочь!
И тут Юля вскидывает лицо. По её щекам катятся слёзы.
— Я приставил к тебе охрану, но надеялся, что у тебя хватит благоразумия приехать на такси, — говорю правду частично. Сейчас не ощущаю удовлетворения от своей победы. Мало того! Чувствую себя законченным ублюдком. Впервые. И это неприятно.
— Ты прекрасно знал, что у меня нет возможности оплатить такси. Я в этом уверенна. Ты сделал это специально.
 
Чёрт!
Слёзы катятся по её щекам сильнее с каждой секундой. У меня ощущение, что на моей шее удавка, и она затягивается, лишая кислорода. Резко выдыхаю, бережно беру девушку за подбородок и начинаю сцеловывать солёные дорожки. Юля замирает от моих действий и как-то сжимается вся.
— Прости, — выдыхаю. Бл*ть, ни у кого раньше прощения не просил. Никогда! Даже у родителей. Что эта женщина со мной делает?
Она молчит, а потом громко всхлипывает.
Бережно прижимаю хрупкую фигурку к себе, ощущая, как Юля дрожит всем телом. Замёрзла или боится меня?
— Мой ангел, — шепчу и припадаю к её губам. Юля не сопротивляется, обмякая в моих руках, но и не отвечает. Она сейчас напоминает безвольную куклу.
Рычу от злости. Только не пойму на себя или на неё больше злюсь. Внутри буквально клокочет. Её покорность бесит и подстёгивает на безрассудства.
— Мне должно нравится, — шепчу ей на ухо. — Помнишь?
Она распахивает глаза, убивая меня взглядом. И я снова её целую. Мягко, нежно, медленно. Обвожу кончиком языка чувственные губы, неторопливо играю с её языком. Она откликается, но отдачи по-прежнему нет. И это бесит, пробуждая во мне чертей.
— Пойдём, — увлекаю ей за собой в гостиную.
Огонь в камине бодро потрескивает, наполняя помещение мягким светом.
— Садись. У меня тоже, как видишь, камин есть, — криво улыбаюсь.
Юля опускается на мягкую шкуру и подбирает ноги к груди, обхватывая себя за колени. А я приношу два бокала с вином. Надо помочь ей расслабиться. Чувствую себя чуть ли не насильником. Хотя на что я надеялся? Что эта строптивая женщина упадёт в мои объятия? Что она раньше соблюдала рамки приличия и прогоняла меня только потому, что так было надо? Наверное…
Я привык, что женщины стелятся передо мной. Я для них лакомый кусок. Возможно, в глубине души я просто не верил Юле. Считал, что контракт всё изменит? Она поймёт, что больше не надо ломаться и строить из себя приличную? Да, отчасти так и думал.
Но увидев сегодня выражение её лица, почувствовал себя настоящей мразью. Хотя отступать я всё равно не планировал. Поздно. Слишком многое я сделал, чтобы эта женщина оказалась в моих объятиях.
Юля от вина не отказывается. Залпом опрокидывает в себя бокал и просит ещё. Хмыкаю и приношу сразу бутылку. Следом отправляются ещё два бокала, и девушка тут же хмелеет. Тут же понимаю, что она была голодная. К блюду с канапе она так и не притрагивается.
— Поешь, — протягиваю ей шпажку с красной рыбой.
Она безропотно отправляет кусочек в рот и устремляет взгляд на огонь.
— Слушай, Громов, — тянет.
— Просто Влад.
— Хорошо. Просто Влад, давай уже с этим покончим? Трахни меня, и я пойду домой.
Неожиданно Юля поворачивается ко мне, убирает в сторону посуду, а затем ложится на шкуру, широко разводя ноги.
— Смелее, — холодно подбадривает. — Поймёшь, что у меня там всё точно такое же, как у других.
Сжимаю зубы и резко вскакиваю на ноги. В паху такие прострелы, что искры из глаз вышибает. Подбираю с пола её манто и накрываю фею, которая сейчас больше демоницу напоминает.
— Ну уж нет, — откидывает она шубку в сторону, а затем встаёт и пошатываясь приближается ко мне. — Хватает за ворот рубашки и ведёт к креслу, толкая меня в него.
Я молча подчиняюсь.
  
Глава 14
 
Юлия
К моменту, когда доезжаю до дома Громова, уже дохожу до точки кипения. Во мне всё бурлит и клокочет, требуя выхода. Как же! Он оговорил пункт о том, что никакого прилюдного унижения с обеих сторон. А сам? Как это назвать, если не унижением? Даже водитель странно всю дорогу косится, периодически хмыкает в усы, но слава богу, молчит. И лучше, если он меня за шлюху принял, а побрякушку на запястье и шубку за подделки. В ином случае и до лесочка можно проехаться, да там и остаться на веки вечные.