Тени Прерии. Свои среди чужих (СИ)

Хватило его, правда, ненадолго, где-то уже с середины расстояния его неспешный шаг ускорился, а под конец он и вовсе рванул вперед отбросив всякую гордость – скорее под мамину защиту, да так быстро насколько это возможно на трех лапах – на четвертую была одета лангета.
Сопровождающий же, сделав жест прощания, поспешно удалился за поворот, эхо его шагов явственно говорило, что он изо всех сил сдерживался, не давая себе перейти на бег – видимо рассудком понимая, что если его захотят догнать, то догонят.
Но гонятся никто и не собирался. Хранителя сейчас больше всего волновало состояние Личинки, которая в этот момент, будто вспомнив их первую встречу, вцепилась мертвой хваткой в левое плечо, и ни за что не хотела с ним расставаться. Он теперь даже не трясся, а просто заглядывал в глаза с тоской и надеждой.
Внешний вид Зяблика при том был, надо сказать, не самым замечательным. Помимо лангеты, тельце украшало множество царапин и мест, где кусочки шкуры были вырваны что называется «с мясом», хватало и следов укусов. Словом, было впечатление, что боец явился домой прямо с жестокой кошачьей драки.
Впрочем, почему «впечатление»? - в отличие от Улья, где ранг устанавливается с рождения и поддерживается «биением сердца», у мягкотелых уровни подчинения определяются каждой особью экспериментально. И если взрослые обычно обходятся наблюдениями и выводами, то попытка присоединится к молодежной «стае» практически наверняка означала цепочку выяснений «кто круче», прежде чем чужака признают и примут.
Все это было ясно заранее, но вот результат, честно говоря, заставлял задуматься. Количество повреждений наводило на мысль, что против слишком наглого и непокорного чужака объединились все остальные, но вопрос был даже не в этом. Вдоль хребта от ягодиц до загривка шли две очень характерных «ленточки», мало похожих на след от когтей или зубов.
Хранитель, пожалуй, сказал-бы что это следы от удара хвостом, боевым шупальцем Стража или вероятнее всего Хранителя кладки. Словом, две эти отметины и точно такая же - от верхней части живота до ключицы, были оставлены чем-то тонким, гибким, способным растягиваться при замахе и сжиматься в момент удара. Вот только ни хвостов, ни щупалец у идалту не было…
Секундой позже память выдала «на гора» два, как казалось ранее, несвязанных между собой факта:
Первый состоял в том, что основной обязанностью местного аналога Матки – главы клана, является именно воспитание молодняка. И данная обязанность в отличие от всех прочих, вплоть до участия в размножении, не может быть им никому делегирована. Значит, скорее всего, момент «прописки» новичка глава клана наблюдал лично.
Факт второй гласил, что атрибутом власти главы клана является как раз весьма интересный инструмент – шестиметровый бич с электроразрядником на конце. Таким предметом он привлекает внимание остальных к надлежащему исполнению их обязанностей, в случае проявления ими неудовольствия и недостаточного рвения.
Вывод: топать к местной «матери», чтобы выяснить, знает ли она о произошедшем сегодня в ясельной группе, и как к этому относится - бесполезно. Глава клана все видел лично и выразил свое отношение однозначно. Три раза.
***
Ночь прошла в беспокойных размышлениях о развитии ситуации, к тому же малыш, в этот раз считавший ниже своего достоинства показывать что ему больно, когда заснул начал скулить и жаловаться при каждой попытке устроится поудобнее, что в его состоянии было и вовсе нерешаемой задачкой.
Утром отпускать его от себя не хотелось, но делать было нечего – иначе даже вчерашние «успехи» добытые немалой ценой оказались бы напрасными, и позднее пришлось бы все начинать сначала. Зяблик то ли тоже так считал, то ли действовал исходя из инстинкта, но «на выход» отправился сам, едва стоило появиться сопровождающему. Наблюдая за уходящей по туннелю маленькой фигуркой шествующей с самым независимым видом и «гордо вздернутым отсутствующим хвостом», оставалось только надеяться, и преисполнятся дурных предчувствий.
 
Предчувствия не обманули - это уже начинало становиться традицией.
Зяблика ближе к вечеру ей принесли. В лукошке. Хорошо хоть одним куском. Правда на том что доставили - живого места не было.
Она так и замерла, не зная что делать и пришлось незнакомой самочке, прежний сопровождающей в этот раз не появился, в кремовой шубке в черные пятнышки пахнущей чем-то межрасово-медицинским, самой перекладывать пациента в гнездышко. Малыш сумел только повернуть шею, радостно пошевелить ушами при виде замершей столбом мамы, да и уронил головку. Из левого глаза выкатилась слеза, даже на жалобы сил у него похоже не было…
- Его убьют? – Спросил Хранитель наблюдая как самочка вылизывает расстроенную мордашку. Судя по тому, что пациент на эту процедуру никак не реагировал, сил у него действительно не было или происходящее вокруг он воспринимал не в полном объеме.
- Нет, это вряд ли, сейчас, по крайней мере. Но если ситуация в ближайшие дни не изменится участь его может выйти и по хуже смерти…
Докторша, а только они умеют совмещать ласковое отношение с предельным цинизмом, отпустила пострадавшего, который мигом скрутился бубликом, пытаясь хоть таким образом спрятаться от окружающего мира, и оттащила Хранителя в уголок для разговора.
- Понимаешь, ребенок с рождения имеет два непререкаемых авторитета. Это мама – самая сильная, добрая, ласковая и такая вкусная; и глава клана – строгий и властный. Обеспечивает такую связь импритинг, именно поэтому глава клана всегда принимает роды и всегда первым предъявляет новорожденного остальным. Дальше, когда маленький выясняет что мама отнюдь не самая сильная и смелая, и она тоже кому-то подчиняется он вполне естественным образом и сознательно встраивается вовнутрь клановых отношений.
- А тут…
- А тут – данный порядок был и вовсе нарушен. Не то, что главы клана – при родах не было вовсе никого. Так что первоначального опыта подчинения у него нет, зато есть мама – действительно самая сильная, смелая и никого не боящаяся. Так что и он должен соответствовать. Была бы девочка – она-бы не смогла не признать силу самца-альфы, просто инстинкт бы не позволил. Но у нас мальчик, да еще сам альфа, тут думать нечего. Вот у них с главой клана и нашла коса на камень.
Докторша бросила взгляд в сторону гнезда и начала расхаживать из стороны в сторону пытаясь найти нужные слова.
- Понимаешь, боль тут ведь не главное. Нет такой цели – сломать и добиться повиновения силой, наоборот – решение должно быть принято сознательно. Как решение подчинятся, так и решение бросить вызов и стать главой клана самому. Но ведь не объяснишь никак по другому малолетнему эгоисту, что надо подождать. Становится главой клана ему еще рано, нет у него для этого ни сил не соображения, зато упрямства и гонора – более чем достаточно. Участь одиночки неспособного подчинить себя ради других, более чем печальна. Обычно это смерть, выжить в самостоятельно невозможно даже в современной «цивилизованной» природе, но вдвоем у вас может и выйти. А ведь через некоторое время справиться с ним сможешь только ты, и не потому, что мама, а по тому, что действительно намного сильнее и быстрее. Даже не знаю что сказать… это ведь самый страшный кошмар – зверь-хищник не признающий ничьих интересов кроме собственных с разумом человека…
Хранитель мысленно покрутил возможные варианты, выглядели они совсем не радужно. Ближайшая перспектива была и вовсе неясна – похоже, педагогика не смогла найти подходящего решения, и не факт что сможет. Исходя из чего перспектива дальняя, на самом деле выглядела еще более мрачной, чем ее рисовала самочка.
- Даже не знаю, может мне с главой все же поговорить…
- Поговорить? – в карих глазах докторши явственно зажглись темные огоньки, - а ведь это мысль! Сиди с ребенком, ты ему сейчас нужнее я сама с этим хрычом «поговорю»! А то прибьешь еще… - губы растянулись в стороны, обнажая кончики клыков в довольной улыбке.
Размытая фигурка, из-за распушившейся шерсти, как то разом оказалась в створе двери, но там замерла, видно что-то припомнив.