Новый порядок. Часть 1 (СИ)

Менталист немного помолчал, справляясь с нарастающим нервным возбуждением. Пальцы на левой руке начали подрагивать.
— А тебе не приходило в голову, что этот Машиах ему соврал?
— Приходило, — кивнул Ротерблиц, — но… хм, Машиах ему не соврал. Потому что… Хм, ложь порождает недоверие, а недоверие — плохой союзник.
— Он предпочитает правду, — пробормотал Гаспар.
— Хм?
— Я уже слышал что-то похожее. В Шамсите, когда…
— Значит, у нас нет причин не доверять Морэ. Если эта информация станет известна моему начальству, оно сможет вытравить из Ложи всех тех предателей и ублюдков, которые десятилетиями плетут свои заговоры, интриги, расшатывают Равновесие…
Эндерн прервал его настолько неожиданно, что вздрогнул даже Гаспар.
— Тха-ха! Ха! Ха-ха! — громко рассмеялся полиморф. — И че? Ничего ж, сука, не изменится, хоть вы усритесь, — сказал он с издевательской ухмылкой. — Поймаете этих — на их место придут другие крысы и пидоры и ровно так же будут шатать твое Равновесие и, сука, пускать этот мир по манде. Так уж он устроен.
Ротерблиц посмотрел на него. Гаспару подумалось, что взвинченный пиромант или устроит с Эндерном перепалку, или запустит струей огня. Однако Ротерблиц еще в бытность следователем КС часто умудрялся удивлять менталиста.
— Хм, а ты предлагаешь ничего не делать, — проговорил пиромант спокойно, — стоять в стороне и философствовать, пока крысы и пидоры пускают этот мир по, хм, манде?
Эндерн, который обычно всегда находил чем ответить, неожиданно смолчал.
— Нихера я не предлагаю, — зло фыркнул он. — Я ж ебаный придурок, че я могу тебе, сука, предложить? Но тут экспертом быть не надо, чтоб видеть, что тебе подложили замануху-залепуху, которую ты охотно заглотил, как дешевая шлюха грязный хер.
— Эндерн прав, — согласился Гаспар. — Все это настолько соблазнительно и притягательно, что…
—…несомненно очевиднейшая и, хм, простецкая западня, да, — закончил за него Ротерблиц, пьяно и весело ухмыляясь.
— И ты хочешь в нее угодить.
— Да.
— И нас за собой утащить.
— Хм, да.
— Тогда вопрос: зачем?
— Наверно… хм… — Ротерблиц вздрогнул, передергивая плечами, шмыгнул носом. — Наверно, затем, что вряд ли вообще знают о вас?
— Знают, — холодно возразил Гаспар. — Ван Блед знает. На нас тоже объявили охоту, и сегодня его люди едва не взяли меня и прекрасную мадмуазель.
— Но знает ли он, что мы работаем вместе?
— А если да?
Ротерблиц прислонился головой к остывшей стене. Казалось, чародей опять впал в прострацию и сбился с мысли.
— Хм, тогда нас всех убьют, — весело проговорил он. — Переговоры сорвутся, в Анрии наверняка поднимется бунт, а кукловоды из Ложи на радостях от успеха перепьются и скончаются от алкогольного отравления. Как по мне, тоже неплохой, хм, вариант.
— Не смешно, — хмуро буркнул Гаспар.
— Знаю, — вздохнул Ротерблиц. — Напье, если отказываетесь, я не стану сыпать, хм, убедительными аргументами и упрашивать. Я понимаю, риск слишком большой, а результат сомнительный, но я предпочитаю рискнуть. Попробую управиться своими силами, хотя это, хм, последнее, чего бы я хотел.
— Не надо, Ротерблиц, — поморщился менталист.
— Что не надо? — растерялся пиромант.
— Вот этого всего.
— Не понимаю, Напье, о чем ты…
— Да все ты прекрасно понимаешь, — зло и раздраженно проворчал Гаспар. — Я же вижу, ты уже все спланировал и все устроил. Когда?
Ротерблиц не сделал попытки разыграть оскорбленную невинность хотя бы ради приличия.
— Завтра… Хм, то есть уже сегодня ночью.
— Сегодня? — скептически взглянул на него Гаспар исподлобья. — Ты себя-то видел?
— Я буду в норме, — оттолкнулся от стены пиромант. — Я знаю, как привести себя в порядок…
Гаспар знал, что произойдет. И видел, что это происходит. Он даже метнулся, чтобы поддержать Ротерблица, однако реакция Эндерна оказалась быстрее.
— Еще один мудак на мою, сука, шею! — прорычал оборотень, подхватив пироманта под мышки. — Хуй я его на своем горбу потащу!
  
Глава 29
  
Четыре месяца назад Паук получил надежные сведения, что беглый ренегат по имени Хуго Финстер уже год скрывается в Шамсите. Ложа исключила его из круга и объявила в розыск за связь с тайным сообществом, известным как «виолаторы», — группировкой чародеев, в том числе и высокопоставленных магистров, которые лелеяли надежду установить в Империи открытую магократию, несмотря на то, что сорок лет назад их попытка уже потерпела неудачу. Интересовалась Финстером и жандармерия по подозрению в причастности к революционной партии «Новый порядок», напрямую или косвенно связанной с виолаторами. Паук выследил Финстера еще в прошлом году в Нойесталле, Гаспар, Даниэль и Эндерн должны были его захватить, но тогда Финстер сбежал буквально из-под носа, убив при этом троих следователей.
Однако и в Шамсите все пошло не так. Буквально сразу. Финстер был уже мертв. Его убил таинственный убийца, которого в Белом городе окрестили «Исби-Лин», дьяволом ночи, а вместе с Финстером — еще двух ренегатов Дитера Ашграу и Вернера Зюдвинда, которые тоже скрывались в Кабире и, как выяснилось, тоже состояли в партии.
Проведя в Шамсите расследование, агенты Паука выяснили, что последний год Финстер через шамситскую компанию «Тава-Байят» спонсировал Энпе, Зюдвинд и Ашграу имели обширные связи с влиятельными людьми при дворе султана. А в довершение всего, Гаспар узнал имена одних из руководителей партии: Артур ван Геер, Рудольф Хесс, Карл Адлер. Все они, в том числе Ашграу и Зюдвинд, были исключены из Ложи за приверженность идеям виолаторства. Все они были замечены во время восстания в Сирэ 1625 года, начавшего революцию в Тьердемонде. Все они исчезли после Майского переворота следующего года. И все они погибли в 1627 году при взрыве в замке Кастельграу.
Они же стояли у истоков «Нового порядка», который после неудачного столичного восстания пятилетней давности разбежался, затаился, а спустя пару лет возобновил свою деятельность в других городах Империи, устраивая теракты, организовывая забастовки, выступления, подстрекая к мятежу и новым восстаниям под лозунгами борьбы за свободу и равенство.
По результатам расследования в Шамсите, Паук направил своих агентов в Анрию, где намечался крупный съезд Энпе. Задание было простым и одновременно сложным: выяснить, что затевает партия. Паук заручился помощью союзников, которые также хотят вычислить виолаторов в Ложе, вывел на двойного агента, внедренного в Энпе, которым оказался Франц Ротерблиц, знакомый Гаспару еще по Комитету Следствия. Но, когда Гаспар, Даниэль и Эндерн прибыли, было уже поздно. Убийца, отплывший в Ландрию раньше, закончил то, что начал еще в Шамсите, — устранил ван Геера, Адлера и Хесса, а вместе с тем сорвал съезд и посеял в партии панику. Это привлекло внимание жандармерии, которая довершила начатое, и Энпе окончательно ушла в подполье, казалось бы, пережидать начавшийся хаос.
Если бы не Ротерблиц, которого раскрыли, ему пришлось бежать и скрываться, а вчера он появился и сообщил, что Энпе готовит провокацию и срыв предстоящих переговоров с кабирским посольством в Люмском дворце. Получалось, все те убийства лидеров партии — прикрытие для настоящих целей? Попытка усыпить бдительность Ложи и жандармов, которые гоняются за мелочью, пока настоящие вожди готовят свою акцию? Или кто-то еще охотился на «Новый порядок»? Но как тогда объяснить все те убийства, волной прокатившиеся по Анрии в последний месяц.
Если Гаспар еще мог понять и объяснить, зачем убили Саида ар Курзана, то все дальнейшее не укладывалось в голове и не поддавалось логике.
Убили четверых бандитов модерской банды, восьмерых из банды Нового Риназхайма, ограбили ломбард на Тресковой улице, устроили погром в клубе хефлигхэрров с подпольным игорным домом Йозефа Вортрайха. Все указывало, что это сделал один и тот же человек, тот неуловимый убийца, всегда идущий на два шага впереди, или по крайней мере замешан в этом. Он же перевернул вверх дном квартиру Карла Адлера. Похитил, но почему-то сразу же отпустил дочерей барона Фернканте, хотя те могли его опознать. Кроме того, был как-то замешан в резне на одном из складов на Ангельской Тропе, исчезновении двух мелких предпринимателей и кабирского торговца, которого подозревали в контрабанде специй. А судя по характеру действий, еще и убил владельца анрийской компании «Вюрт Гевюрце», обладающей более чем сомнительной репутацией.