Новый порядок. Часть 1 (СИ)
— Зачем ты меня искал? — прервал его Ротерблиц, сдерживая раздражение. — Хм, если, чтобы только справиться о моем здоровье и напомнить, что мне сожгли жилье, то спасибо, но ты выбрал не лучшее, хм, время.
— Морэ просил, — сказал Телль с деланной веселостью и непринужденностью.
Ротерблиц отозвался не сразу. Ему потребовалось время, чтобы проглотить воздух, стуча по груди, и справиться с потрясением. За потрясением сразу же пришли недоверие и хмурая уверенность, что надо было слушаться тревожного предчувствия.
— Морэ? — севшим голосом спросил пиромант.
— Мне тоже это показалось странным, — согласился Телль. — Особенно потому, что он тебя не очень-то жаловал и терпел только из-за ван Геера.
— Хм, лично просил?
— Да нет, конечно, — адвокат запустил руку за пазуху и вынул запечатанный конверт. — Я получил письмо, — потряс им Телль и протянул пироманту, — которое должен передать тебе в руки.
Ротерблиц принял конверт не глядя. Он смотрел на адвоката и все больше думал о том, что не стоило вообще утром подходить к окну. Мальчишка мог вполне и ошибиться. Или не добросить тот злополучный камень.
— А с чего Морэ решил, что ты, хм, знаешь, где меня найти? — подозрительно спросил Ротерблиц.
Телль поправил очки и многозначительно улыбнулся:
— Может, в Энпе кто-то кроме меня помнит о вашей дружбе с Бо́леном? Кто-то слышал о…
Об этом Ротерблиц старался не помнить вообще, чтобы не чувствовать себя распоследним подонком. Делая вид, что не помнит, он обманывал себя и чувствовал хоть немного лучше. Но чувства вины это не отменяло.
— А кто передал тебе письмо? — нетерпеливо перебил пиромант.
— Не ван Блед, — проницательно догадался Телль. — Если бы это был он, я бы ни за что не согласился. Мне не понравилось, как он себя вел, когда я его видел, — добавил адвокат сухо. — И не понравилось то, что он говорил. О тебе.
Ротерблиц снял темные очки, не стесняясь тусклых, мутных, красных глаз с залегшими под ними кругами. Телль неодобрительно покачал головой.
— Что именно? — спросил пиромант.
— А ты ничего не знаешь? — адвокат удивился. Ротерблиц взглянул на него так, что тот воздержался от дальнейших расспросов. — Говорят, нескольких членов группы ван Бледа нашли убитыми в окрестностях Речной, — пояснил он. — А еще кто-то убил на Морской шестерых человек, которые, как говорят, были не абы кем, а из кайзеровской охранки. И все это в ту ночь, когда горел дом, где якобы жил ты. А уже утром ван Блед вовсю рассказывал о сорванных планах жандармерии, которую навели на наш след внедренные в Энпе двойные агенты и предатели революции. Одним из них он назначил тебя. И еще нескольких человек.
— Вот сука!.. — прорычал сквозь зубы Ротерблиц.
— Я бы, может, и поверил, что ты двойной агент, — встревоженно продолжил Телль, — если бы не одно странное обстоятельство: почти все объявленные агентами и предателями оказались сторонниками ван Геера.
— Хм, и ты?
— Нет, — печально улыбнулся Телль. — Пока нет, но кто знает, кем я окажусь завтра? — Он немного помолчал и добавил задумчиво: — Это непрофессионально, обвинять кого-то не имея доказательств, но мне начинает казаться…
Ротерблиц внезапно схватил адвоката за плечи и сильно потряс.
— Послушай, Эрих, — сказал он с нервной дрожью в голосе, — уезжай из Анрии. Уезжайте вместе, пока, хм, не поздно.
— Нет, — спокойно возразил Телль. — Я не уеду, да и она вряд ли согласится, пока ты здесь. Я не боюсь. То, что началось, уже не остановить. Оно все равно случится. Не сегодня, не завтра, может, и не через год и не через десять, но это неизбежно. Как будто, — он презрительно скривил губы, — если переловить и перевешать всех нас, это что-то изменит. Пусть меня посадят или казнят, но на мое место придут другие.
А ведь он был идейным, понял Ротерблиц. Действительно верил в то, о чем говорил. И действительно не боялся. По-хорошему, о нем стоило сообщить куда следует, но Франц не собирался этого делать.
Он снял очки с ворота рубашки, надел на нос.
— Хм, — саркастически усмехнулся чародей, — веришь, что идеям пули не страшны?
— Я знаю, что извержение вулкана не остановить, — ответил Телль и опустил глаза на ладонь Ротерблица. — Что с письмом? Прочтешь?
Пиромант сам для себя обнаружил, что до сих пор держит конверт в руке. Он поднес его к лицу, повертел перед носом и сунул в карман.
— С каким, хм, письмом? — растерянно спросил он. — Я ничего не получал. Да и ты меня не видел.
— Верно, — кивнул Эрих Телль. — Наверно, камень попал не в то окно.
* * *Ротерблиц вернулся домой за полдень с твердым намерением больше никуда не выходить. Он скинул сюртук, уселся за стол. Допил стимуляторы с забродившим кофе, в котором уже вполне могла зарождаться жизнь уродливого гомункула. Омерзительный вкус едва не спровоцировал рвотный рефлекс, но за прошедшие дни Ротерблиц почти адаптировался ко всему.
Чародей сдвинул в сторону зашифрованное письмо, лист с разгаданными буквами и шифровочную таблицу. Положил перед собой запечатанный конверт. Сложил руки на столе, уронил на них голову и уставился на конверт.
Смотрел долго, словно решил потягаться с ним крепостью нервов, будто конверт рано или поздно должен не выдержать и в чем-то сознаться. Однако тот проявлял чудеса выдержки и каяться в грехах не торопился.
Ротерблиц выпрямился на стуле, устало вздохнул. Взял конверт, прощупал его пальцами, просмотрел на свет. Ничто не указывало на скрытые подарки. Обычная бумага.
Пиромант потер глаза, потянулся к пустой кружке. Хмыкнул с досады и отложил конверт.
Он потер руки, хрустнул суставами, сжал-разжал пальцы и принялся чертить сигиль прямо на крышке стола.
Ротерблиц старательно вывел большим пальцем почти ровный круг, нанес несколько нужных символов, вкладывая в них силу арта. Линии ярко вспыхивали, переливались цветами радуги, едва слышно звенели и бренчали, складывались в замысловатые узоры.
Закончив, чародей ощутил еще большую усталость и слабость. Он сфокусировал взгляд, продохнул, взглянул на проделанную работу. Сигиль почти растворился и исчез, стал невидим обычному глазу. Для второго зрения результат, откровенно говоря, был посредственным — Ротерблиц не был большим мастером по части печатей и сигилей, но для успокоения совести должно сойти.
Пиромант взял конверт тремя пальцами, поместил в центр сигиля, простер над ним правую руку и сосредоточился.
Спустя минуту он, убедившись, что это обычный конверт с обычным письмом, надломил печать.
Спустя еще несколько минут Ротерблиц достал из кармана сюртука вокс, раскрыл его, но слово-активатор не произнес. Немного поразмыслив, он закрыл восьмигранную коробку, нашел на столе чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернила и принялся писать письмо.
Через полчаса Ротерблиц собрался и второй раз за день вышел из дома. Вернулся уже глубокой ночью и лишь тогда, открыв вокс, вызвал де Напье.
Когда тот подал заспанный голос, пиромант отрывисто бросил, не дав менталисту сообразить толком ничего:
— Нам надо встретиться. Срочно.
Больше Франц Ротерблиц домой не вернулся.
* * *— Паршиво выглядишь, Ротерблиц, — заметил Гаспар.
Пиромант ничего не ответил, лишь нервно передернул плечами. Позади него бесшумно спланировал на землю филин и вырос до размеров человека, меняя форму.
— Тха, хуже говна по весне, — добавил Эндерн, скрестив руки на груди.
Ротерблиц заторможенно обернулся, смерил его отсутствующим взглядом путных, пустых глаз.
— Это что за ебаный придурок? — спросил он безразлично.
Эндерн напрягся, но внимательно присмотревшись к пироманту, пропустил все мимо ушей. Гаспар покачал головой. Он был далек от осуждения, но олт не одобрял даже в малых дозах. Хотя осознавал, что и его когда-нибудь ожидает подобная участь.