Женщина, я не танцую (СИ)
– Неужели нашелся безумец, который таки реально ощутит нутром провода? – Костя не спешил портить себе благостный настрой, пока не выяснится серьезность проблемы.
– Какие провода? А-а-а… нет. Каринка опять отжигает.
От упоминания этой одиозной личности Костя насторожился: она вполне способна накрыть их спонтанный отдых тазом, еще и грунтом сверху припорошить да пару чахлых гвоздик оставить.
Мелкая сеструха Стаса, коей она являлась в пору их пубертатной юности, уже давно выросла в очаровательную девушку, а покоя от нее как тогда не было, так и сейчас. Шило в заднице – это прям очень деликатно сказано. Только если ее брат всегда просчитывал последствия своих выкрутасов и вовремя мог перестроиться на соседнюю полосу, превратившись в мистера Все-под-контролем, то у Карины тормозной путь был длинный.
Если бы не Стасон, как знать, прошло ли для нее все гладко и благополучно. Впрочем, не исключено, что эта парочка в принципе родилась под одним и тем же созвездием «Как с гуся вода», а если верить в кармические законы, то и не зря же они достались друг другу.
– Что на сей раз? – мысленно уже готовясь паковать чемоданы, полюбопытствовал Костя.
– Да блин, помнишь ее лысого макаронника?
Лисовский хмыкнул: если бы он помнил всех Карининых ухажеров, его оперативка переполнилась бы и зависла.
– Естественно нет.
– Я так и подумал. В общем, ничего не потерял. Так вот, пиццедел в чем-то там окарался, и она его бросила.
Костя напряг память: кажись, он пересекался с каким-то средиземноморским шеф-поваром, обладателем звезд Мишлена. Вроде бы как раз на дне рождении Карины, или это был Новый год у Зимина на даче… Короче, давно это было.
– А мы тут при чем, то есть ты? Ну, кроме того, что ты сразу и заранее никого рядом с ней за мужика не считаешь.
– Да ему на пенсию скоро! Не люблю предрассудки, но у всего есть границы.
– Просто это твоя сестра, – пожал плечами Костя. – Двойными стандартами попахивает.
– Да хоть тройными, пофиг мне. Он нашего отца всего на пару лет моложе.
– Это ее жизнь, чем быстрее уяснишь – тем больше нервных клеток сбережешь. К тому же, если это тот, о ком я подумал, то сохранился он отлично. Да и Карина тоже не дура, уж на то пошло.
– Слушай, Лисовский, ты сейчас на чьей стороне, вообще? Еще иди благослови ее, как раз возможность скоро представится.
– В смысле? Она же, говоришь, рассталась с поваром.
– Так я к чему и веду! Этот-то сразу было ясно – ничего серьезнее кроме временных удовольствий ей не даст, знаю я такую породу. Ты посмотри, что стрекоза пишет: собралась в евротур на три месяца с каким-то хреном с горы, я его даже не видел ни разу.
Зимин ткнул экраном телефона в нос Кости. Тот отодвинулся, присмотрелся, силясь понять, что именно должен узреть.
– Нормальный парень, одет прилично, даже стильно. Не старый. Чего опять не так-то? – уточнил Костя. – Тебе не угодишь. С макаронником встречалась – плохо, бросила, нашла помоложе – опять не слава богу.
Зимин страдальчески закатил глаза:
– Вот нет у тебя сестры, сразу видно.
– Спасибо, друг. Мне твоей хватает, – саркастически фыркнул Костя и поднялся. – Пошли окунемся, хватит изображать наседку. Карина уже большая девочка, выдыхай.
К ним подошел Мехмет:
– Там Селим вернулся, наша очередь погружаться.
Стас покосился на Костю, вздохнул: про Женю-то он не успел выяснить. Ладно, часом раньше, часом позже – все равно узнает. И с Кариной надо будет что-то решить, черта с два он ее вот так не пойми с кем отпустит.
– Отлично! – вновь возвращая себе хорошее настроение, возвестил Стас. – Go to the bottom[18].
Напевая песню Сплинов, он оптимистично двинулся за новым приятелем:
– Все мы идем на дно, остановиться влом. Остановите зло…
– Рим превратился в ром, – поддержал Костя, спихивая друга в бассейн.
Надо отдать должное Зимину, с реакциями у него было все в порядке – в воду они рухнули оба. До слуха ребят донеслись женские возбужденные голоса и их восторженный щебет.
– А я не понял, – вдруг оживился Мехмет, – вам эти детки знакомы?
– Впервые вижу, – отфыркиваясь, выполз на сушу Костя. И взгляд такой честный-честный.
– Вот что значит на своей волне! Лично я ничего не понял из того, что эта Женя несла за столом. Отдельные слова вроде понятны, а смысл ускользает.
– Не парься, дружище, смысл ускользнул и от меня, – совершенно искренне признался Стас, хлопнув приятеля по плечу. – Женщины, кто их вообще понимает?
– Похоже, художники, – рассмеялся Мехмет, тыча пальцем в Лисовского.
– Эти могут… – согласился Стас с таким видом, мол, ну тоже с другой планеты, и закончил уже на русском: – всю ночь, да.
* * *– Нет, ну ты представляешь? – разорялась Алена, в перерывах между гулом работающего фена. – Целая комната ужасов! И жирные такие, – ее передернуло, – усищами своими шевелят.
Женя уже устала хохотать и теперь лишь тихонько похрюкивала, наблюдая за подругой.
Селим так уверился в безупречности своей «жемчужины», что совсем берега потерял… или от чего у него там рассудок помутился? Этот турецкий ценитель прекрасного показал Алене секретную комнату за запретной дверью. Нет, не с красными стенами и кожаными девайсами на выбор. Хотя, пожалуй, и та не вызвала бы у Ковалевой столь сильного душевного потрясения, как аккуратные стеллажи с террариумами и микроклиматом. А там…
– Скорпионы-ы-ы… скорпионищи, р-р-разные, копошатся, – продолжал убиваться над растоптанной психикой впечатлительный писатель. – Пауки, тараканы, сверчки, личинки… буэ-э-э, короче, и прочие твари.
Она-то после подводных красот расслабилась, разомлела. Принц «ейный» вон живописью интересуется, музыкой, искусством. Конечно, на предложение показать что-то интересное и необычное она ничтоже сумняшеся согласилась, без всякой задней мысли.
А вот напрасно!
– Ты прикинь, там еще и трупы их сушеные по стенам развешаны! А он такой лыбится и на полном серьезе мне: «Хочешь подержать? Вагансик мирный, смотри какой пушистый толстячок». И тычет в мохнатого паучищу размером с ладонь.
– Аль, перестань, я больше не могу, – утирая выступившие слезы, простонала Женя.
– Смешно тебе? Вот скажу султану, что ты от тараканов тащишься, будешь знать. Да я теперь спать не смогу! Закрываешь глаза, и так и кажется, будто все эти твари по тебе лапками перебирают. Ы-ы-ы…
Афинская перестала хихикать и задумалась. Через некоторое время взгляд девушки сделался подозрительно хитрым.
– И скажи. Хотя нет, Нурчик же не хозяин, это будет слишком сложно. Але-е-ен, а там был экспонат красного древесного скорпиона, а?
– Что? – опешила Ковалева. – Да ты издеваешься?
– Не-не-не, даже не думала, чесслово! Просто один знакомый мне спонсор фанатеет по всякой такой мерзотной живности в дохлом состоянии, собирает гербарии из них… или как они называются?
– Понятия не имею, – Алена повесила фен на место и утопала в каюту.
Женя не отставала:
– Он мне как-то минут сорок на уши приседал и рассказывал все о прелести и удивительности членистоногих созданий.
– Слушай, зачем ты мне это рассказываешь? – подозрительно сощурилась Алена.
– Ну-у-у, понимаешь, он так долго сокрушался, что у него нет красного древесного скорпиона. Чуть слезу не пустил, поведал душещипательную историю, как тот у него был, да куда-то потом сплыл…
– Ближе к теме, пожалуйста!
– Я пытаюсь. В общем, так нудел, что я аж запомнила. Ты только представь, если я ему этого скорпиона подарю, он же меня на руках носить станет. Да это же почти как найти сундук с сокровищами! Ты помнишь, какие люди у меня в спонсорах числятся?
– Больные на всю голову, – нервно почесалась Алена, – это я поняла.
– Будь лапонькой, чего тебе стоит? Помурчи немножко для Селима, он поделится.
– Да ты офигела?! Мне еще и страдать за эту гадость?
– Нормально она страдать собирается, все б так страдали. Мужик уж бедный не знает, как извернуться, чтобы тебя проняло. Давай, не вредничай.