Женщина, я не танцую (СИ)
– Выпьешь чего-нибудь? Или торопишься? – с самым невинным выражением на лице, спрятав улыбку, поинтересовалась Алена.
Костя взглянул на экран телефона и нехотя кивнул. Затем вольготно, будто его здесь каждый день привечают, развалился на Жениной кровати. Подавив язвительный комментарий, Алена вздохнула и произнесла самое уместное сейчас и, несмотря ни на что, весьма искреннее:
– Спасибо, Константин. Ты меня очень выручил.
Тот хмыкнул, приоткрыл один глаз и смерил Алену скептическим взглядом.
– Знаю, что выручил. Кто же так благодарит-то, синьорина? Давай еще разок, я верю, ты сможешь.
У мадам Ковалевой зачесались коготки: так захотелось вновь впиться в наглую рыжую морду.
– Я… я тебе очень… признательна, – сверкая очами, но стоически удерживая улыбку, исправилась Алена.
Лисовский удовлетворенно кивнул. Закрыл глаз и подытожил:
– Видишь, совсем не сложно. Я принимаю твою благодарность, – важно закончил он.
У Алены задергалось веко, а часть мыслей побежала в направлении, исключительно преследуемом УК РФ. А хотя… за неимением яда можно подсыпать ему в напиток магнезии, за такое не привлекут. Наверное. Э-э-эх, жаль она аптечку дома забыла.
Поскольку рыжая язва признаков жизни больше не подавала, девушка сочла, что гость подождет. Все равно идти ему некуда. И прежде пропрыгала до душевой – благо расстояние совсем крошечное.
Умывшись, переодевшись и приведя себя в порядок, Алена почувствовала себя гораздо лучше. И пусть Костя далеко не мечта девичьих грез, но таки в беде не бросил, ладно уж, зачет ему. На самом деле Ковалева правда была благодарна, но каким-то невероятным образом этот мужчина умудрялся вызывать у нее совсем не те эмоции, какие она собиралась транслировать. Что ж, возможно, она и сама виновата в этом.
С такими мыслями Алена проковыляла в комнату, намереваясь выяснить, что же именно желает пить псевдо итальяшка. И даже травить его больше совсем не хотелось.
Прогресс!
Однако мужчина безмятежно спал. С минуту Алена в растерянности пялилась на Костю, отметив, что сейчас он выглядит таким милым. Прямо хочется его погладить и подоткнуть одеялко. Жуть какая! Алена передернула плечами и ущипнула себя за щеку. Затем махнула рукой и таки набросила на Лисовского покрывало со своей кровати. Пусть его. Не будить же, не выгонять – кто знает, когда неугомонные танцоры закончат резвиться. А ни разу не рыцарь так сладко дрыхнет.
Выключив свет, мадам Ковалева тихо разделась, накинула пеньюар и скользнула под белоснежную простынь. С блаженством вытянула ноги и улыбнулась. Безумно долгий день, насыщенный на не менее безумные события. Хм-м-м, а что если ввести в историю эльфа? Рыжего, вредного и бесконечно прекрасного. Вот и имя само собой пришло – Лисавэль. Да, надо будет это обдумать…
Дальше впечатлительная писательница уже видела яркие грезы и сама не понимала, где сон, а где явь. Однако улыбка с ее губ не сходила еще очень долго.
Глава 10
Первое, о чем подумал Стас, открыв глаза: жить – хорошо! Но стоило пробудившемуся мозгу зафиксировать рассвет за окном, и мгновения лиричной безмятежности сменились прозой.
«Лис!» – молнией прошило сознание.
«Женя» – пришло следом.
И на закуску: «Почему не сработал будильник?».
Резко сев, Зимин огляделся. В обозримом пространстве отсутствовали и первый, и вторая, и третье. Зато даже неискушенному визитеру стало бы ясно, что накануне тут… хм-хм, танцевали. И еще как!
Губы Стаса сами собой расплылись в сытую, довольную улыбку: и все-таки хорошо.
Размяв шею, он потянулся и поднялся. Переворошил смятое покрывало на соседней кровати. Телефон обнаружился быстро, наглухо севший и не подающий признаков жизни.
Вот же…
Теперь понятно, как он умудрился прохлопать час «икс». Увлекся своей жгучей Терпсихорой настолько, что вспомнить о течении времени самостоятельно оказалось выше его сил. Да-а-а, некрасиво вышло: нужно срочно приводить номер и себя в надлежащий вид, а затем замаливать грехи перед другом. Кстати, еще предстоит выяснить, где того носит.
То, что Евгения свалила в туман, не прощаясь, Стаса нисколько не удивило. Скажем, давно не мальчик, он примерно представлял возможный ход ее мыслей и признавал право дамы сохранить безупречность созданного ранее образа. Не в тех они отношениях, чтобы просыпаться в обнимку и умиляться над взлохмаченным и слегонца мятым лицом напротив. Да и вообще, мышление прекрасной половины человечества настолько непредсказуемо, что нечего и пытаться вникать. Лучше положиться на опыт. Он-то как раз и сообщал: вечернюю сказку лучше не портить затянувшимся эпилогом.
Так что телефон на зарядку, себя в душ, а после найти Костю и… Что «и» Стас старался не думать: изощренность фантазии Лисовского могла быть весьма специфичной, мало не покажется. А могло и обойтись – чертовы гении они такие, фиг просчитаешь. В любом случае Зимин собирался безропотно снести все, что заслужил. В конце-то концов, поиметь надо и совесть!
Пока Стас плескался, в сознании то и дело вспыхивали самые горячие эпизоды его ночного рандеву. Тем более что и место этому способствовало, куда ни кинь взгляд в замкнутом пространстве душевой кабинки. Сравнение Жени с пантерой казалось все более уместным и оправданным: грациозная, гибкая, податливая и в то же время опасная. Только зазеваешься, потеряешь бдительность, ослабишь хватку, тут же получишь по усам. Не заметишь, как тебя уже оседлали и сладко пытают.
Зимин зажмурился и резко выдохнул: та-а-ак, сейчас надо бы о насущном. К примеру, есть охота «пуще неволи», прямо быка бы схарчил, не поморщился. А о повторении приятных шалостей он подумает позже. Да, определенно, надо будет продублировать, а лучше и вовсе вывести на регулярную основу до конца отдыха. Удобно, практично, полезно для здоровья и настроения души! При этом, как к подобной перспективе отнеслась бы сама виновница его дум, Стас не слишком заботился.
Разве тут могут быть сомнения?
Обмотав бедра полотенцем, он вышел из ванной и тут же натолкнулся на Костю. Тот задумчиво изучал россыпь купюр и монет на трюмо, в центре обреталась деталь, несомненно, женской принадлежности – помада.
– А ты, смотрю, мачо, – не преминул поддеть друга Лисовский. – Растешь! Благодарные поклонницы уже на чай оставляют.
– Э-э-э… в самом деле? – Стас напряг память. Деньги точно не его были, ну и помада, естественно.
Ребята одновременно расхохотались.
– Да ну тебя в пень, – бросил Стас, натягивая плавки и следом шорты. – Умник.
– Это я, конечно, завидую, – продолжил глумиться на диво бодрый Костя.
Зимин с подозрением присмотрелся: с чего это Лис в таком прекрасном расположении духа?
– Конечно, завидуешь. Я на завтрак, ты со мной?
– Это тот, который час как закончился? Обожди пять минут, и я в деле, – покладисто согласился Костя.
«Все чудесатее и чудесатее» – поскреб затылок Зимин, провожая спину друга.
Он отсоединил телефон от зарядки. Отметил, что там нет тонны пропущенных вызовов и гневных посланий. Заня-я-ятно. Надо бы допросить рыжего прохвоста с пристрастием: чуйка подсказывала Стасу, что тут не обошлось без вмешательства женщины. А зная Костю, совсем не абы какой первой попавшейся.
Вот последнее-то и настораживало.
Ибо курортный роман вовсе не одно и то же, что роман с очередной музой. Уж Зимин за столько лет научился определять разницу по одному Костиному взгляду. Даже если тот пока еще сам не осознавал, куда вляпался.
* * *– Ну и чего ты такая все утро задумчивая? Так хорошо или так плохо? – устав смотреть на вяло ковыряющуюся в тарелке подругу, нарушила молчание Алена.
– М? – Женя не сразу вернулась из мыслей в окружающую реальность, отмахнулась: – Просто не выспалась, забей.
– Ну-ну, – многозначительно покивала Алена.
Девушки расположились в тени крытой веранды на одной из мало популярных у туристов улочек и неспешно попивали сваренный по всем турецким правилам кофе. В отличие от Жени, утро мадам Ковалевой началось куда как спокойнее.