Частный детектив. Выпуск 4

Гарри Сейбрук торжествующе повернулся к присяжным и со значением закивал, как бы желая сказать: смотрите, как это все просто доказывается. Убедившись, что присяжные осознали взрывчатую силу свидетельских показаний Хэллока, он повернулся к Перри Мейсону и с вызовом предложил:
– Мистер Мейсон, ваш черед перекрестного допроса.
Джим Хэллок, опираясь на поручни свидетельской ложи, приготовился к малоприятному перекрестному допросу, который защитники обвиняемых обрушивали на голову частных детективов.
– Зачем, – проговорил Мейсон с некоторой ноткой удивления в голосе, – у меня нет вопросов. – Повернувшись к присяжным, он добавил с обезоруживающей прямотой: – Свидетель, мне кажется, говорит правду.
– Что? – удивленно воскликнул Сейбрук.
– Думаю, что свидетель точен в своих показаниях, – повторил Мейсон. – Что же, уважаемый коллега, здесь удивительного?
– Ничего, ничего, – отрезал Сейбрук, – я вызываю моего следующего свидетеля, Натана Бейна.
Натан Бейн прошел в свидетельскую ложу и, отвечая на вопросы Сейбрука, изложил свою версию. Его жена больна. Он был вынужден нанять сиделок: дневную и ночную. Можно было обойтись без дипломированных сестер, используя для ухода за больной сиделок посменно, поскольку домоправительница могла помочь при случае, поэтому Бейн нанял двух простых сестер с практическим опытом для работы днем и вечером. Подзащитная работала ночной сиделкой. Вскоре после того, как медицинские сестры появились в доме, стали исчезать небольшие суммы денег, ювелирные изделия, спиртное. Бейн откровенно заявил, что никаких конкретных улик в отношении подзащитной у него не было, а только неясные подозрения, так как случаи пропажи вещей начались именно с ее появлением в доме в качестве ночной сиделки. Не располагая прямыми уликами против нее, он решил устроить ловушку. Он обратился к частному детективу Джиму Хэллоку, который до него давал показания. По его совету он купил поддельные драгоценности и положил их в шкатулку вместо настоящих. Затем по предложению Хэллока он обсыпал ее флюоресцентным порошком. Шкатулку специально положили на стол, как будто кто–то ненароком забыл закрыть ее в ящик.
Затем Бейн перешел к детальному описанию событий вечера десятого июля.
Перри Мейсон зевнул.
– Желаете этому свидетелю устроить перекрестный допрос? – язвительно спросил Сейбрук.
Мейсон выдержал паузу, пока Бейн, решив, что уже практически избежал допроса, стал подниматься со стула в свидетельской ложе, и обратился к нему:
– Минуточку, мистер Бейн, я хотел бы задать вам несколько вопросов.
– Слушаю, сэр, – с готовностью ответил Бейн.
– Мистер Бейн, когда вы обсыпали флюоресцентным порошком шкатулку с драгоценностями?
– Десятого июля.
– В какое время?
– Около девяти, утром.
– Дневная сиделка тогда уже была на работе?
– Да, сэр.
– Кто обсыпал порошком коробку?
– Мистер Хэллок.
– И вы находились рядом и наблюдали за ним?
– Я был рядом. Да, сэр.
– А до этого вы вложили поддельные драгоценности в шкатулку?
– Да, сэр.
– Мистер Бейн, что это за шкатулка?
– Это обычная ювелирная шкатулка, она сделана в форме старинного сундучка, обита кожей и серебряными гвоздиками, с двумя кожаными ручками.
– А каких она размеров?
– Довольно большая шкатулка. Я бы сказал, около пятнадцати дюймов в длину, десять – в высоту и ширину.
– Она собственность вашей жены?
– Да, я подарил ей год назад, на Рождество.
– И перед тем как распылить флюоресцентный порошок, вы вместе с мистером Хэллоком описали содержимое шкатулки?
– Да, сэр. Вместе.
– Затем в шкатулку положили поддельные драгоценности, после этого коробку опылили? Так было?
– Да, сэр. Правильно.
– Далее. Смогли ли вы осмотреть шкатулку днем, чтобы убедиться, не дневная ли сиделка виновата?
– Да, сэр, я осматривал.
– Сколько раз?
– Дважды.
 
– Когда?
– После обеда в два часа, потом в шесть часов, сразу же после ухода дневной сиделки.
– И затем снова обследовали ее вечером?
– Да, сэр.
– Сколько раз?
– Дважды.
 
– Когда?
– Сразу же после того, как подзащитная пришла на дежурство, чтобы мы были уверены, что к этому моменту ничего не пропало, и затем снова – часа два спустя, это когда мы обнаружили, что одно из изделий исчезло.
– Кто ее осматривал?
– Мистер Хэллок и я.
– Мистер Бейн, кто открыл коробку?
– Я.
– Хотите ли вы сказать, что оставили коробку с драгоценностями на столе и она была не заперта?
– Нет, сэр, она была заперта на ключ.
– И все время была под ключом?
– Да, сэр.
– Тогда как же что–то могло исчезнуть?
– Или вор сделал дубликат ключей, что в общем–то не так уж невозможно, или замок был открыт отмычкой, что не так уж трудно.
– Понятно. У мистера Хэллока не было ключа?
– Нет, сэр.
– У вас был ключ?
– Да, сэр.
– И у вашей жены был ключ?
– Да, сэр.
– Значит, вы не пользовались ключом жены?
– Нет, сэр.
– Как получилось, что у вас оказался ключ от шкатулки жены?
– Мистер Мейсон, это простая предосторожность.
– Боюсь, что я не понимаю.
– Женщины всегда теряют вещи, – довольно самоуверенно сказал Бейн, – поэтому, опасаясь, что моя жена потеряет ключ от своей шкатулки, я дал, вручая ей шкатулку, только один ключ. Я хранил запасной ключ в безопасном месте.
– О, я понимаю. – Мейсон бросил быстрый взгляд на пятерых женщин, входивших в состав жюри присяжных. – Вы полагали, что запасной ключ безопаснее держать у себя и это позволит предупредить халатность жены?
– Да, сэр.
– Что, ваша жена все время теряет ключи?
– Я просто подумал, что она могла бы потерять эти ключи.
– Судя по всему, вы презираете женщин за их постоянную забывчивость, не так ли?
– Ваша честь, минуточку, – закричал Сейбрук и вскочил на ноги, – свидетель не говорил ничего подобного!
– Я понял, что именно это он имел в виду, – возразил Мейсон. – Не этими словами, возможно, уважаемый коллега, но…
– Если вы проводите перекрестный допрос свидетеля, то вы должны тщательнее формулировать собственные умозаключения.
– Мистер Сейбрук, – улыбнулся Мейсон и покачал головой, – мне неизвестна норма закона, которая требует, чтобы я не делал собственных выводов. Я просто задаю вопросы свидетелю при перекрестном допросе. Свидетель может поправить меня, если я не прав. Я понял его показания именно в том плане, что он, судя по его словам, пренебрежительно относится к возможности доверять женщинам ответственные поручения, и, я думаю, присяжные поддержат меня в этом. – И Мейсон снова бросил быстрый взгляд на присяжных.
– Свидетель не говорил подобных вещей, – заявил Сейбрук.
– Ну, знаете, – великодушно промолвил Мейсон, – я буду первым, кто принесет извинения, если я неправильно понял его. В стенографическом отчете судебного заседания его показания совсем недалеко, уважаемый коллега, и я хотел бы попросить стенографистку зачитать, что точно показал свидетель.
Внезапно Сейбрук понял, в чем же состояла тактика Мейсона. Он ловил на приманку, раздувал вопрос, который в других обстоятельствах прошел бы незаметным, и сейчас он как раз стремился акцентировать на этой проблеме внимание присяжных.
– Ну, хорошо, – примирительно сказал Сейбрук. – Не стоит терять время. Я снимаю возражения. Присяжные запомнят, что показал свидетель, и, как я понимаю, они не позволят вам приписать свидетелю слова или…
– Ни в коем случае, ни в коем случае, – прервал его Мейсон, – я только заинтересован точно узнать, что же показал свидетель, и я намерен извиниться перед ним, если я неправильно понял, что он сказал.
– Знаете, я этого не подразумевал. – Бейн почувствовал себя неловко.
– Что вы не подразумевали? – переспросил Мейсон.
– Что женщинам нельзя доверять серьезные дела.
– Я–то думал, что именно это вы и заявили.