На зло всем законам (СИ)

Праздника с тортиком нам пока с Ленуськой не светит. Лучше выдержать диету, чем снова попасть в руки эскулапам. Пусть даже эти руки трижды золотые.
Но мы с моей девочкой умеем веселиться и без сладкого.
И в этот раз я делаю красивую необычную нарезку из свежих овощей.
Обожаю, когда аппетитно накрыт стол. Везде чисто и убрано.
Это мой пунктик. В прошлом у меня было много неопрятных съёмных квартир с бывшим и постоянная нехватка денег. Поэтому сейчас я стараюсь избавиться от гнилых воспоминаний, которые въелись в душу. А изгоняются они только уборкой и красивой сервировкой. Чтобы та самая душа пела и плясала.
Услышав звук открываемой двери, спешу в прихожую встречать свою радость.
— Мамочка, что-то мне нехорошо. — Едва шепчет дочь.
Ленусик еле-еле передвигает ногами, держась за стенку, и вся зелёная тут же направляется в туалет. Её выворачивает наизнанку.
А я в шоке и растерянности стою, прибитая к полу, и не могу сдвинуться.
В такие моменты быть рядом с человеком, которого рвёт, мне невыносимо. У меня начинаются те же симптомы. Жду под дверью, проклиная себя и свою «особенность» самыми ужасными словами.
Лена едва живая выползает из туалета. Обнимаю её за плечи и помогаю дойти до кровати, куда она падает, как подкошенная.
Куда бежать? Кого звать?
И мозг сам подбрасывает готовое решение. Хватаю телефон и звоню доктору ЗЛО.
Через пять долгих гудков мне всё же отвечают:
— А я хотел дать тебе время соскучиться, а ты уже?
— Чем ты кормил мою дочь?! — Цежу я со злостью.
— Не понял…
— Какую гадость ты ей давал? Ей безбожно плохо. Вся бледная, как простыня. Как тебе доверяют больных, если ты за подростком усмотреть не можешь?
Меня понесло. Но когда Ленусик болеет, я всегда впадаю в панику. Потому что ни черта в медицине не понимаю. А то, чего я не знаю, меня пугает.
— Стоп, женщина! Кратко и по существу. Её тошнит?
— Её рвёт!
— Температура есть? Педиатра вызвала?
— Не знаю. Надо проверить. — Растерянно отвечаю я.
Господи, это же так логично. Позвонить в детскую поликлинику и вызвать врача, а не орать на ЗЛО.
Но я помешанная мамашка, и болезни ребёнка меня просто сносят в панику.
— Ставь градусник и звони в поликлинику. Я скоро приеду.
— Спасибо. — Уже совсем тихо шепчу я.
Бегу проверять температуру у дочери. Запихиваю подмышку электронный градусник. Нахожу в телефонной книжке нужный номер для вызова педиатра. Но автоответчик сообщает, что «заявки на вызов врачей на дом принимаются до четырнадцати часов дня».
А уже больше. Гораздо больше.
Как давно она так серьёзно не болела. Насморк пару раз в год я даже не считаю. С этим она сама всегда ходила в поликлинику и брала больничный. Девочка у меня обязательная и сознательная. Участковый педиатр в курсе, просто передаёт мне лист назначений и сроки повторного прихода через дочь.
А тут напасть, откуда не ждали…
С тяжестью на сердце сажусь рядом с Ленусиком и глажу её по голове. Сама в телефоне читаю симптомом какой болезни может быть тошнота и рвота.
— Как мне тебе помочь, моя девочка? Лучше бы я сама ещё раз переболела, чем наблюдать, как плохо тебе.
Беспомощность выбивает дух, когда ты не можешь ничего сделать для собственного ребёнка — самое худшее, что может случиться с матерью. Не люблю оставаться один на один с проблемой. Когда дочь здорова, я любую гору сверну, пройду там, где никто не пройдёт. А вот сейчас я просто переживающая мама.
Пищит градусник. Температура есть, но небольшая.
Сколько таких бессонных ночей я провела возле её кровати. Не счесть.
Ленусик снова подрывается в уборную. Её снова выворачивает от рвотных спазмов.
А я не могу туда войти, чтобы даже просто придержать её волосы. Чёрт бы побрал мою сверхчувствительность!
И мне стыдно. Чувствую себя недоматерью, потому что всё, что я могу предложить своему ребёнку в трудную минуту — это лишь погладить её по голове.
Дожидаюсь возвращения дочери. Помогаю ей устроиться поудобнее на кровати.
И опять впадаю в недобрые мысли…
Я была ей и мамой, и отцом. И родителем, и другом. Мы так сроднились, что я с ужасом жду момента, когда придётся её отпустить.
 
Я понимаю, что рано или поздно это случится. Но что тогда останется у меня? Работа? Зачем она мне, если Ленусик найдёт другую опору и поддержку?
Не взрослей, моя девочка, так быстро. Не торопись жить самостоятельно.
Глубоко уйти в меланхолию не позволяет дверной звонок.
Бегу скорее открывать.
Смотрю на Льва, как на Бога, сошедшего с небес.
Я искренне рада видеть Зорина. И мне плевать на наши споры и колкости, разногласия и недопонимания. Главное, что он тут. Приехал. Мне сейчас нужен кто-то рядом, чтобы не загнаться и не свихнуться.
— Температуру померила? — С порога спрашивает Лев.
— Да. Тридцать семь и шесть. Её опять вырвало. Ей так плохо. Педиатра на дом уже поздно вызывать, только завтра. Может скорую?
— Не надо скорую беспокоить такой ерундой. Сами разберёмся.
Зорин проходит сначала в ванную и моет руки. Я иду за ним. Подаю полотенце для рук.
А потом направляется в спальню к Ленусику. И я сползаю по стенке рядом в коридоре. За стеной моя дочь со Львом, бросившим всё и примчавшимся ей помочь.
Я не одна. Всё будет хорошо. Я не одна.
  
Глава 8
 
В больнице время летит по-особенному. Утром пришёл, начал обход, а потом… бац… и ночное дежурство. Куда, спрашивается, девается день? Чёрт его знает!
Но от этого выходные дни я люблю ещё больше. Там время тянется медленно. Успеваешь насладиться жизнью. Выпить кофе утром с оттяжечкой… не торопясь. Перекатывая горячий напиток на языке.
Понаблюдать за прохожими в окно. Заняться готовкой основательно, а не наспех.
А ещё традиции…
Обожаю традиции!
С дочерью у нас есть одна отработанная годами. Раз в две недели мы идём туда, куда хочет Нюта, и проводим вместе время так, как хочет она.
Я безропотно подчиняюсь.
И в прошлом месяце она меня оба раза водила на открытые судебные заседания, где блистала адвокатша Морозова. К ней она мечтала попасть на практику. На неё молилась и с её именем на устах засыпала.
Надо сказать, потрясающая женщина. Я оценил.
Царская поступь. Цепкий хищный взгляд. Гордая осанка. Изящные жесты. Глубокий очаровывающий голос.
В суде она королева! Это видят все. Это понимают все. С этим согласны все.
Ни у кого не возникает даже мысли оспорить сей факт.
Она затыкает за пояс самых именитых адвокатов по разводам. Выигрывает дела легко и беззаботно.
Всегда на высоте. Всегда выглядит на сто баллов. Составляет свою речь так, что не просто макает неверных мужей в грязь лицом, а топит в ней целиком.
И это заводило сильнее, чем стриптиз или откровенные наряды.
Оба раза, наблюдая за ней в работе, приходилось скрывать от дочери своё возбуждение.
Её голос проникал в меня так глубоко, что я его слышал даже во снах.
Искал её в лицах других женщин.
И вроде те были ничего. Привлекательны, опрятны, сексуальны. Но мне хотелось другую.
Зациклило.
И я уже был готов к ней подкатить. Познакомиться. Но! Моей Нюте крайне повезло. Она выиграла джек-пот, став практиканткой Иры.
Все карты мне спутала. Неэтично как-то стало приглашать в ресторан наставника дочери.
Судьба надо мной сжалилась. У королевны воспалился аппендицит. И дочь её привезла не куда-нибудь, а ко мне в клинику.
Умница моя! Не зря растил, кормил, одевал!
Я даже для вида поворчал, чтобы не так бросалась моя заинтересованность Нюте в глаза.
И воспрянул духом.
Чего меня тянет к этой женщине, сам себе объяснить не могу.
Но то, что она при общении вживую понравилась мне ещё больше, стало понятно с первой минуты. Она единственная, давшая мне достойный отпор. Смело держит удар, даже в полуобморочном состоянии.