Династия (ЛП)

Каждый из парней уходит со своими семьями, а я остаюсь одна в большой комнате. Это глупо. Я не должна оставаться здесь и подвергать себя такому риску, но что-то удерживает меня на месте.
Назревает война.
Я медленно встаю, глядя на пустой стол, понимая, насколько на самом деле токсична Династия. Это организация, которая, возможно, когда-то была гордой, построенной на фундаменте лояльности, но теперь это совсем не так. Это семья против семьи, это секреты, ложь и прикрытие. Это жестокие убийства, это разорение, это полное безобразие, и я отказываюсь быть ее лидером.
Карвер ясно дал понять, что это не то, от чего я могу просто уйти. Это у меня в крови, и я единственная наследница, так что я сделаю то, что должна.
Я буду стоять прямо и приму свое положение. Я завоюю их доверие и стану их лидером. Я буду управлять их делами и направлять их сердца, и как раз тогда, когда я, наконец, смогу с гордостью предстать перед ними как женщина, которой мой отец и дед всегда хотели, чтобы я была…
Я собираюсь сжечь все это к чертям, мальчики.
  
ГЛАВА 37
 
Черное шелковое платье облегает мое тело, как вторая кожа, и я фальшиво улыбаюсь, спускаясь по большой лестнице, ведущей в самый потрясающий бальный зал, который я когда-либо видела, или, возможно, единственный бальный зал, который я когда-либо видела.
Должно быть, люди работали над этим весь день. Комната идеальна и оформлена точно по моему вкусу. Черные портьеры, черные ковровые дорожки, черные украшения и даже черная люстра. Я не могу в это поверить. Когда ко мне подошла женщина и спросила об украшениях, я подумала, что она отмахнется от меня, когда я скажу, что хочу все черное. Я имею в виду, где они вообще нашли черную люстру? Это похоже на скрученный шар на Хэллоуин, только без фальшивой паутины, тыкв и скелетов. Хотя, если я начну открывать шкафы, я уверена, что найду в них множество скелетов.
Я сосредотачиваюсь на лестнице передо мной, одна шпилька впереди другой. Ведь на меня смотрят все, и хорошие, и плохие, и уродливые. Я ничего не хочу, кроме как развернуться и убежать отсюда, прежде чем я выставлю себя полной задницей, но я знаю, что это не выход.
Я никогда не чувствовала себя такой потерянной. Когда я вышла из Зала Совета, я ожидала найти четырех мальчиков, ждущих меня. Вместо этого меня официально встретили главы семей, каждый из которых рассказал мне слезливую историю о моих родителях, положил руку мне на плечо и назвал меня Элоди. Ни одного мальчика не было видно, пока я не обнаружила Круза, который прятался в шкафу моей матери менее двадцати минут назад, держа платье и требуя, чтобы моя дурацкая задница надела его. Я должна была найти свой собственный выход из подземного мира, и когда я говорю, что это было не весело, я имею в виду это.
Я не видела других парней, но не могу не чувствовать напряжение между нами, что смешно, учитывая, что мы еще не встречались. Может быть, это потому, что я официально их лидер, или, может быть, потому что мне пришлось спасать их задницы на той встрече. Может быть, они стесняются всего этого, но что-то мне подсказывает, что они не из тех, кто заботится о подобном дерьме. Может быть, они просто взбешены тем, что мое заявление о поиске виновных в убийстве моих родителей наверняка вызовет небольшие неприятности. Но я уверена, что они справятся. Если они могут отбиваться от двенадцати киллеров одновременно, они могут справиться с кучей взбешенных стариков.
Когда я достигаю последней ступени парадной лестницы, мне протягивается рука, и я встречаю горячий взгляд Круза, желание в его глазах мгновенно обращается к той дикой, животной части меня, которая имеет тенденцию проявляться всякий раз, когда он рядом.
— Ты выглядишь чертовски деликатно…
 
— Даже не думай заканчивать это предложение, — бормочу я, понизив голос, пока мои глаза скользят по комнате, чтобы найти Кинга и Грейсона, прижавшихся к бару, их рты отвисли, когда они смотрят на меня так, будто видят незнакомец.
Карвер стоит рядом с отцом, его лицо превратилось в жесткую маску, его мысли невозможно прочесть.
— Я чувствую себя готической барби в этом нелепом платье. Единственная хорошая вещь в нем — это то, что у него есть потайные карманы, и мне не нужно прятать дерьмо в лифчике. Почему я не могу просто носить то, что обычно ношу?
— Потому что это формальная инициация, и, если ты наденешь что-то меньшее, чем платье, это будет воспринято как нарушение всех наших традиций.
— Ваши традиции отстой. Что, если мне насрать на них всех?
— Тогда прошу тебя сделать это с гордой улыбкой, чтобы эти ублюдки не заметили этого, — ворчит он, ведя меня через толпу, которая тут же расступается, отчего я чувствую себя гораздо более важной, чем я на самом деле.
Я смотрю в прекрасные зеленые глаза Круза и одариваю его широкой гордой улыбкой, которая чуть не сбивает его с ног.
— Как тебе это дерьмо? — я ворчу сквозь улыбку.
— Чертовски идеально, — смеется он про себя. — Ты прирожденная обманщица.
Моя улыбка сползает с моего лица, и на мгновение я задаюсь вопросом, знает ли он, что я задумала. Мысль исчезает, когда мы достигаем маленькой лестницы, ведущей на сцену в дальнем конце комнаты, где, предположительно, должно произойти посвящение.
— Ты помнишь, что делать? — спрашивает Круз, ведя меня вверх по лестнице, когда все начинают собираться вокруг.
— Это не ракетостроение, — говорю я ему. — Я почти уверена, что справлюсь.
— Очень хорошо. Только не облажайся. Они не легкомысленно относятся к этому дерьму, особенно от тебя.
— Похоже, ты говоришь исходя из опыта.
Его губы сжимаются в жесткую линию, и мне не хочется ничего, кроме как крепко поцеловать их, когда мужчина подходит ко мне сбоку и предлагает мне свой локоть. Я поднимаю взгляд и вижу отца Кинга, Тобиаса Кинга.
— Мисс Рэйвенвуд, позвольте мне проводить вас на помост для посвящения и присяги на верность.
Я отпускаю руку Круза, прежде чем взять руку Тобиаса и позволить ему провести меня по сцене, на глазах у всей организации. Круз исчезает и встает рядом с Грейсоном и Кингом, и всего лишь на мгновение я хочу, чтобы Карвер пошел и присоединился к ним. Почему он такой странный? Есть ли у его отца какая-то власть над ним?
Тобиас останавливает меня в самом центре сцены, где на маленьком помосте установлены два предмета — чертовски причудливый инкрустированный бриллиантами кинжал, который выглядит так, как будто он принадлежит музею, и табличка с семнадцатью надписями, а имя династии Рейвенвудов написана самым большим, верхним и центральным словом.
Вспышка гордости пронзает меня, пока Тобиас широко не раскидывает руки и не смотрит на свои членов семьи.
— Моя семья династии, я стою перед вами с новостями, о которых мы всегда молились. Позвольте мне официально представить вам нашу потерянную наследницу — мисс Элоди Рейвенвуд, дочь покойного Эндрю и Лондон Рейвенвуда.
Вздохи слышны по всей комнате, и мне требуется время, чтобы понять, что только совершеннолетние участники знали, что я жива. Что касается всех остальных, то они только сейчас узнают о моем существовании. Вздохи быстро переходят в аплодисменты, которые переходят в полномасштабные аплодисменты, заставляющие меня искать мальчиков. Я не могу сказать, что когда-либо была на другом конце обожающей толпы, но я уверена, что они испытывают это каждый день.
На лицах Кинга и Круза гордые улыбки, а Грейсон поднимает подбородок, молча говоря мне, чтобы я устроила шоу, так что я так и делаю, накладываю фальшивую улыбку на лицо и смотрю на своих новых обожающих фанатов. Я чувствую горячий взгляд Карвера через всю комнату и не могу не повернуться к нему, ища уверенности и одобрения, которые он всегда готов дать мне, но все, что я получаю в ответ, это его нервирующий взгляд, который разрывает что-то внутри меня.