Династия (ЛП)

Не желая больше откладывать это, я поднимаю голову и начинаю ползти в сторону гостиной, зная, что, если бы он не был таким пьяным идиотом, он, вероятно, смог бы увидеть мое отражение в своем огромном телевизоре. Я делаю всего несколько шагов от него, когда в ближайшей тихой комнате пронзительно звонит телефон.
Я падаю на землю, прячась за его кресло, а он карабкается по боковому столику, пытаясь достать свой телефон. Звонок продолжается слишком долго, заставляя меня волноваться, прежде чем он плюхается обратно на сиденье, раскачивая весь диван.
— Сэм, — хмыкает он, отвечая на звонок, и у меня перехватывает дыхание. Это звонок, которого я боялась. — Где, черт возьми, ты был? Я пытался связаться с тобой весь гребаный день.
О, блять, блять, блять. Я не слишком опаздываю, но, если я не сделаю это быстро, все получится.
— Слушай, — слышу я знакомый голос, ревущий в телефоне, достаточно громкий, чтобы даже ткнуть Курта в ухо, я все еще могу разобрать его ясно, как божий день. — Я сказал тебе, блять, не звони мне. Мы договорились. Транзакция окончена. Потеряй мой гребаный номер.
Я сразу встаю, благодарная, что телефонный звонок отвлекает Курта.
— Но у меня есть для тебя еще одна сделка, и на этот раз тебе лучше заплатить вперед.
Нет, нет, нет.
Мой кулак сжимает рукоять ножа, мое сердце бьется так быстро, что это невозможно по-человечески. Меня начинает трясти, страх, который раньше был совершенно пустым, теперь обрушивается на меня, пронзая мою грудь с диким отчаянием.
— Лучше бы это было чертовски важно, — говорит ему Сэм. — Не трать мое время. Тот последний приемный ребенок был чертовой сукой.
— Вот именно, — говорит Курт, смех в его тоне заставляет мой желудок скручиваться от отвращения. — Эта сука…
Неа.
Время вышло, ублюдок.
Я откидываюсь на спинку дивана, бьюсь о нее бедрами в спешке покончить с этим, пока не стало слишком поздно. Я хватаю телефон одной рукой и запускаю его через всю комнату. Он ударяется о входную дверь, разбиваясь на куски, когда я хватаю Курта за подбородок и дергаю его вверх. Затем без колебаний беру тупой нож и перерезаю ему горло, убедившись, что он никогда больше не причинит мне вреда.
  
ГЛАВА 23
 
Кровь хлещет из горла Курта, ударяя по стенам, заливая крышу и ремонтируя полы. Она мгновенно впитывается через его одежду, и я в ужасе таращусь на него, пока он сопротивляется моей хватке, едва ли в состоянии понять, что, черт возьми, происходит, но требуется менее двух секунд, чтобы его дергание стало спокойнее.
Курт начинает захлебываться собственной кровью, и когда она льется из него волнами, я кричу, никогда не видев ничего подобного, не говоря уже о том, что я ответственна за такое гнусное и жестокое убийство.
Черт возьми, что я сделала?
Я бросаю нож через всю комнату и слышу, как он стучит по стене кухни и падает на кафельный пол. Я бегу.
Я выбегаю из двери, оставляя ее широко открытой в своем отчаянии, чтобы выбраться оттуда. Мои ноги грохочут по разбитому бетону, мое сердце бьется со скоростью миллион миль в час, а видение крови, струящейся по комнате, кружит мой разум.
Я посмотрела более чем достаточно серий «Преступные умы» чтобы знать, что кровь вот так хлещет по комнате, но ничто не могло подготовить меня к тому, что я чувствовала. Одна часть меня благодарна за то, что угроза Курта никогда больше не будет висеть над моей головой, в то время как другая часть ужасается, узнав, на что я способна.
Я убийца. Если меня поймают, я проведу остаток жизни за решеткой.
Святое дерьмо. Я только что позволила Курту лишить меня жизни? Я ни хрена не могу победить. Пусть он живет и будет похищен и продан реальному покупателю, возможно, будет насиловаться день за днем, пока меня не убьют, или покончу с Куртом и проведу остаток своей жизни за решеткой.
 
Блядь. В любом случае, меня собирались найти. По крайней мере, с мертвым Куртом я могу бежать.
Я добираюсь до своего байка, спрятанного в тени соседского дома, и забираюсь на него, не теряя ни секунды впустую со своим шлемом и не заботясь о том, чтобы вести себя тихо. Мой мотоцикл с ревом оживает, и в мгновение ока я взлетаю, мои шины скользят по дороге, оставляя на асфальте толстую черную полосу.
Я возвращаюсь в город и перехожу на другую сторону, а затем мчусь по дороге Эмбер. Я подхожу ближе к ее дому, прежде чем понимаю, что не могу обрушить на нее это. Я не могу прийти сюда и позволить ей и ее семье спрятать меня от остального мира. Это уличит их, а я отказываюсь сделать это с ней. Она заслуживает гораздо лучшего.
Прежде чем мое переднее колесо коснется ее привода, я нажимаю на педаль газа и отправляю мотоцикл в другой конец дороги, но куда, черт возьми, я должна ехать? Мне слишком стыдно за себя, чтобы вернуться к мальчикам. Они знали, что в конце концов я должна была это сделать, но есть такая разница между разговорами об этом и реальным действием. Нет, я не вернусь туда. Я должна исчезнуть. Я должна убраться из Рейвенвуд-Хайтс навсегда.
Я катаюсь, кажется, часами, направляясь из Рейвенвуд-Хайтс, прежде чем развернуться и лечь прямо обратно в город. Я хожу кругами, не зная, куда, черт возьми, идти и что делать, пока не подруливаю к знакомому пирсу и не спрыгиваю с байка.
Я бегу к пляжу, останавливаясь только тогда, когда прохладный прилив касается моих ног, и кричу в ночь. Падая в воду, я смотрю, как она впитывается в мою одежду и мгновенно окрашивает воду в мутно-красный цвет.
Я опускаю взгляд и обнаруживаю, что моя одежда испачкана кровью Курта и высохла на моей коже. Я кричу еще больше, прежде чем запаниковать и еще больше броситься в воду, отчаянно пытаясь стереть ее с тела.
Я ныряю в воду, позволяя ей полностью погрузиться в меня, пытаясь смыть кровь с волос. Я яростно тру свою кожу, оставляя ее красной и воспаленной, желая, чтобы она просто исчезла. Но чем больше я чищу, тем больше я, кажется, нахожу. Он не уйдет, он никогда не покинет меня.
Через двадцать минут я сижу под пирсом, с моего тела капает вода. Ночь стала намного холоднее, и когда я сижу, сжавшись в комок, подтянув колени к груди и крепко обхватив их руками, я дрожу, задаваясь вопросом, не является ли это каким-то уродливым наказанием с небес. Я заслуживаю гораздо худшего.
Я покончила с жизнью сегодня вечером. Кто, черт возьми, я такая, чтобы судить, заслуживает ли кто-то жизни или смерти?
Я больная.
— Нашел ее, — раздается леденящий душу голос рядом со мной.
Моя голова резко поднимается, и я вижу Кинга, смотрящего на меня с выражением в глазах, таким полным беспокойства, что из моих брызжут слезы. Он кладет свой телефон обратно в карман джинсов, прежде чем присесть и просканировать своим пристальным взглядом мое тело, полностью погружаясь в крушение поезда перед ним.
Кинг протягивает руку и убирает мои холодные мокрые волосы с моего лица, позволяя мне увидеть опустошение и боль, написанные на его лице. Он осторожно качает головой.
— Я готов принять гребаную пулю за тебя, Уинтер. Я бы сделал все, чтобы избавить тебя от необходимости проходить через это, даже если бы это означало делать это самому.
Слезы текут из моих глаз, и без колебаний Кинг подхватывает меня в свои теплые объятия. Он прижимает меня к своей груди, пока идет обратно по мягкому песку, пока не падает на тротуар. Он идет к моему байку, и когда я поднимаю голову с его груди, я замечаю знакомый Escalade, припаркованный прямо за ним.
Движение через улицу привлекает мое внимание, и я вижу Круза, идущего к нам. Он встречает нас у моего Ducati, и после того, как его взгляд скользит по моему промокшему телу, он молча перебрасывает ногу через мой байк и позволяет реву мотора ожить.
Кинг подводит меня к переднему пассажирскому сиденью Escalade и сажает внутрь, после чего на секунду стоит в открытой двери, просто наблюдая за мной. Он выжидает мгновение, его глаза мягко блуждают по моему разбитому лицу, прежде чем схватить ремень безопасности и молча пристегнуть меня.