Три недели другой жизни (СИ)

Матвей подошел к Ане.
— Можно, я тебя провожу? Уже поздно, — предложил он, с затаенной надеждой ожидая ее согласия.
Аня задумчиво посмотрела на него. Тайком она разглядывала его весь вечер. Статный и раскованный, он излучал внутреннюю силу и уверенность. Настоящий мужчина!
— Было бы здорово, — улыбнулась она, смотря ему в глаза.
Довольный Матвей вызвал такси.
Через несколько минут он уже галантно распахивал дверь подъехавшей машины с весело подмигивающей на крыше шашкой перед Аней.
Кротко улыбнувшись, она скользнула в салон. Матвей аккуратно прикрыл за ней дверь и, обойдя машину, сел с другой стороны.
В молчании они доехали до ее дома. Матвей весь путь старался придумать предлог, чтобы пообщаться с ней.
Но она сама решила все за него.
Когда машина подъехала к ее подъезду, она повернулась к нему и с плохо скрываемым весельем поинтересовалась:
— Ты боишься разрухи?
Вопрос застал его врасплох. Он ожидал чего угодно, а больше всего, что она его поблагодарит и выпорхнет из машины, бесследно исчезая из его жизни, оставив на память только воспоминания об этом вечере и полторы сотни фотографий, на которых она запечатлена с бывшими одноклассниками.
Видя его растерянность, Аня весело рассмеялась.
— Просто я хотела пригласить тебя на чай, но у меня квартира в стадии ремонта.
— Вон ты о чем, — разобрался Матвей. — Мне не страшно.
— Тогда приглашаю тебя к себе в гости, — улыбнулась Аня.
Матвей рассчитался с таксистом, вышел из машины, открыл ей дверь и подал руку.
С мягкой улыбкой она подала ему руку и вышла из машины. Открыв дверь подъезда, она приглашающим жестом позвала его за собой.
Они поднялись на почти бесшумном лифте на нужный этаж, и Аня открыла входную дверь, пропуская его вперед.
— Ого, — вырвалось у Матвея, когда он увидел масштабы бедствия. — Когда ты успеваешь делать ремонт? С твоей-то работой.
— А я сейчас в отпуске, — рассмеялась Аня.
— Ну это другое дело, — ответил он, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки.
— Правда, от этого отпуска осталась неделя, — призналась она, зачарованно наблюдая за его движениями. Внутри разгорался почти забытый огонек желания, которое смог разбудить в ней только Матвей. — Хочешь чего-нибудь? — спросила она, чтобы отвлечься от ненужных мыслей.
"Только тебя!" — подумал Матвей, вслух, конечно же, этого не смея сказать.
— Что ты можешь предложить?
Ей показалось, или она услышала скрытый подтекст в его вопросе? Но как у него уточнить?
— Есть шампанское, мартини, вино и пиво, — перечислила она, рассматривая полки холодильника. — На закуску ветчина, фрукты, сыр и шоколад.
Она выжидающе развернулась к нему.
— Давай вино, — ответил Матвей.
Аня кивнула, достала вино, фрукты, сыр. Подойдя к шкафчику над широкой и длинной столешницей и протянув руку вверх, взяла два высоких фужера.
— Ты наливай пока, а я займусь фруктами, — подала она ему фужеры.
Матвей молча подошел к столу, поставил фужеры и взял в руки бутылку.
Аня начала мыть фрукты, повернувшись к нему спиной.
— А где у тебя штопор? — спросил Матвей, оглядевшись.
Аня кивнула головой в сторону полки над ней.
Матвей подошел и, на мгновение прижавшись к ее спине, достал нужный инструмент.
С трудом подавив в себе порыв прижать ее к себе, он, справившись с бутылкой, разлил рубиновое вино по фужерам.
Аня как раз закончила разбираться с фруктами, выложила их красиво на тарелку и поставила на стойку- стол, разделяющую кухонную зону и гостиную. Матвей протянул ей один из фужеров.
— За встречу одноклассников? — предложила Аня.
— Да, за нашу встречу, — согласился Матвей, глядя на нее.
Они отпили немного вина.
— Масштабненький у тебя ремонт, — хмыкнул Матвей, завязывая разговор.
— Да, и спонтанный, — улыбнулась Аня. — После приезда из командировки, — слегка запнувшись, начала она. — Я вдруг поняла, что мне не нравятся обои в спальне, — рассмеялась девушка.
— Даже так? — поднял бровь Матвей, вновь пригубив вино.
— Да, в первую ночь я легла спать очень поздно. Спасибо брату, приехал, помог. А потом я ему помогала с ремонтом несколько дней. Он решил сделать сюрприз своей семье. Переклеивал обои в детской, застеклил балкон и заменил сантехнику. Поэтому чуть больше недели своего отпуска я практически жила там. До своих стен так и не добралась. Только купила новые обои и мелочи для ремонта.
 
— Уже начало положено, — ободряюще улыбнулся Матвей.
— Ну да. Теперь за оставшуюся неделю от отпуска надо привести все в божеский вид, — рассмеялась Аня в ответ.
— Я уверен, ты справишься! — сказал он, подмечая мелькнувшую в голове мысль. — Еще вина? — спросил он, заметив, что ее бокал опустел.
— Да, пожалуйста, — кивнула она, протягивая фужер.
Матвей осторожно налил ей вина.
Так, переговариваясь ни о чем, незаметно для себя, они допили бутылку до конца.
Матвей с сожалением посмотрел на часы.
— Наверное, мне пора, уже практически полпятого утра.
— Давай, я тебя провожу, — предложила Аня, поднимаясь со стула.
Матвей подошел к вешалке, на которой оставил свой пиджак, возвращая рукавам прежний вид.
— Был рад увидеться, — улыбнулся он.
— Я тоже, — ответила Аня, улыбнулась, глядя ему прямо в глаза.
— Прости, — вдруг тихо прошептал Матвей.
Аня хотела спросить, за что он просит прощения, но он в этот момент мягко притянул ее к себе и поцеловал. Она тут же обвила его шею руками и с жаром ответила. Матвей отбросил в сторону пиджак, который держал в руках и легко поднял ее на руки и понес в сторону спальни.
— Там нет кровати, — тихо смеясь, шепнула Аня и нежно поцеловала его шею.
На секунду задумавшись, Матвей подошел к большому дивану, стоявшему здесь, в гостиной, и опустил на него свою прелестницу.
Вновь сладко поцеловав ее, он прошептал, любуясь ее розовыми щечками и горящими глазами:
— Как же я скучал, детка!
— Ты же сам согласился, что мы не будем тут ничего продолжать, — на секунду оторвалась она от очень приятного занятия — расстегивания пуговиц на его рубашке, — и озадаченно заглянула ему в глаза.
— Но ведь ты это предложила. Как я мог сказать что-то против. Я же думал, что ты этого не хочешь.
Аня на секунду прикрыла глаза. Боже, какие же они идиоты! И неожиданно счастливо рассмеялась.
— Аня, открой глаза, — попросил он, но та не подчинилась. — Солнце, посмотри на меня, — слегка сжал он ее плечи.
Теперь Аня открыла глаза, и Матвей увидел в них непролитые слезы.
— Что такое? — обеспокоенно спросил Матвей. — Я что-то не то сказал? Сделал? Да не молчи ты! Не своди меня с ума! — попросил умоляюще он.
Аня изменила позу и привстала на коленях перед ним, чтобы их глаза были на одном уровне. Взяв его лицо обеими руками, она посмотрела прямо ему в глаза. Сколько любви и нежности было в этом взгляде.
— Какие же мы дураки, Матвей! Нужно было всего лишь поговорить. Мне надо было лишь признаться, что… — замолчала она, собираясь с духом. — Мне надо было сказать, — начала она сначала, — что я люблю тебя! А не мучиться потом здесь, сгорая каждую ночь заживо!
— Что ты сказала? — неверяще уставился он на нее, положив свои руки поверх ее.
— Что люблю тебя! — смело улыбнулась она ему. — Я не позволяла себе в это поверить. Мне сделали больно, очень больно. И я решила закрыть свое сердце ото всех — даже от самой себя. И лишь только ты заставил меня вновь полюбить, признаться себе, что я все еще умею…любить, — почти шепотом закончила она. По ее щекам одиноко скатились две слезинки.
— Родная моя, дорогая, любимая моя девочка, — прошептал Матвей, поцелуем убирая каждую соленую капельку. — Я никогда, слышишь меня? Никогда не сделаю тебе больно. Я безумно люблю тебя! И понял это едва ли не сразу. Я хотел тебе все рассказать перед последним банкетом. Но ты сказала, что все, что между нами было нам стоит оставить там. И я не стал себя навязывать.