Блудница (ЛП)

Пальцами девушка сильнее сжала его бедра и снова лизнула, а затем еще раз, пробуя его, как того просил мужчина. На вкус он был соленым и теплым, и те ощущения, которые мужчина вызвал у нее своим ртом, снова начали оживать между женских ног.
Желая ослабить Калеба еще больше, Джессика провела языком по головке, медленно втягивая его плоть в рот. На этот раз он вдохнул так резко, что она услышала, как воздух прошел через его стиснутые зубы.
– Больше, – задыхался Калеб.
Джессика открыла рот и дала его члену скользнуть глубже по языку. Она попробовала все, что предложил Калеб. Его кожу, солоноватый вкус и секс. Мышцы мужчины задрожали.
– Да, – простонал мужчина, – вот так. Вот так, Джесс. Отсоси у меня.
Это был первый раз, когда Калеб назвал ее Джесс с тех пор, как вернулся. Может быть, на этот короткий миг он забыл, что ненавидел ее. Она сомкнула рот вокруг него и глубоко всосала, прижимаясь к его телу.
Мужской стон был таким сильным, что девушка почувствовала вибрацию через руки. Калеб толкнулся немного глубже в рот, но, не просто грубо трахая ее, как она ожидала. Он скользил медленно, потом снова выходил, его рука нежно держала ее за голову, а не заставляла насаживаться на его член.
– Глубже, – зашептал Калеб. – Бери глубже.
Она пыталась. Джессика сосала сильнее, но не могла вместить в себя больше, чем половину его члена, не поперхнувшись.
Мужчина взял ее руку и обернул вокруг своей эрекции.
– Покажи мне. Покажи мне, как ты это делаешь, Джесс. Покажи мне, что ты умеешь.
Стыд окатил ее, но девушка совершенно запуталась в желании, согревавшем ее киску.
Она не знала ничего, чтобы показать ему, однако пыталась. Когда Калеб своей рукой сжал ее пальцы, Джессика твердо обхватила его плоть и начала двигать рукой, как это делал он.
Она продолжала доставлять ему удовольствие, от чего мышцы его бедер задрожали. Дыхание мужчины стало быстрым и рваным, а кулак крепче сжал ее волосы.
– Да, – сказал Калеб. – Да, соси его. Покажи мне, шлюшка.
Джесс закрыла глаза. Она была шлюхой. Проституткой. Продажной женщиной. И она принадлежала Калебу, пока он не закончит с ней.
От твердого пола у девушки заболели колени, а челюсть заныла от растяжения, но Джесс не возражала. Девушка заслужила эту боль. Заслужила все это.
Его рука призывала ее двигаться быстрее, и она старалась не отставать от заданного им темпа, сжимая его бедра. Джессика пыталась поймать воздух через нос и продолжала делать то, что хотел мужчина.
– Я кончаю, – прорычал Калеб.
Девушка знала, что это означало, и почти запаниковала, но, когда семя заполнило рот, она начала глотать, пока он наполнял ее снова и снова. Наконец Джессика вырвалась, и мужчина позволил ей сесть на колени и откашляться.
Калеб стоял, склонившись над ней и тяжело дыша, с растопыренными пальцами, словно по-прежнему тянулся к ней. Его член блестел от слюны и семени. Джессика смотрела на него в изумленном молчании, пребывая в шоке.
Мужчина выпрямился и покачал головой.
Калеб отвернулся, и она подумала, что все закончилось. Джессика потянулась в сторону кровати. Она не могла сидеть голой на коленях и просто ждать, когда Калеб уйдет, но как только Джесс взяла одеяло, чтобы прикрыться, Калеб обхватил ее плечо.
– Вот, – сказал он, когда девушка развернулась к нему. Ее колени, наконец, обессилели, и Джесс резко приземлилась на кровать, смотря в растерянности на то, как Калеб потянулся к ее лицу с полотенцем.
Холодная вода была как манна небесная для ее разгоряченной кожи. Сначала мужчина вытер ее щеки, потом уголки глаз, а затем и рот, касаясь губ так нежно, будто мог их повредить.
Джессика забрала у него полотенце, боясь, что разрыдается от такого нежного прикосновения. Она грубо вытерла вокруг рта и уставилась на смятую ткань в руке.
Калеб протянул ей бутылку виски, но Джесс так вцепилась в полотенце, что ему пришлось раскрыть ей пальцы и забрать его. Глоток из бутылки смыл вкус мужского семени, что был у нее во рту.
 
Джессика не могла поднять глаза. Не хотела.
Скрипнули половицы, и Калеб отошел от нее. Джесс сделала еще глоток спиртного, на этот раз даже не поморщившись от резкого вкуса. Если бы она выпила достаточно, то смыла бы больше, чем его вкус. Обратила бы в пепел прошлое, свою память – все, что знала. На какое-то время.
Джессика услышала плеск воды и поняла, что Калеб решил ополоснуться. Смыть ее с себя.
Отставив бутылку в сторону, Джесс свернулась в постели и потянула одеяло к подбородку. Калеб прошел по комнате, и его тень легла на стену. Он потушил сначала одну лампу, а потом другую, и его тень исчезла.
– Дождь начался, – прошептал Калеб.
Смешно, девушка не заметила стука дождя по крыше, но как только прислушалась к нему, удар грома сотряс дом. Калеб мягкими шагами подошел к окну, и долгое время смотрел в него, прежде чем приблизиться к кровати. Он присел, и тонкий матрас просел под спиной Джессики.
Она хотела попросить его остаться. Глупая мысль.
«Зачем ему оставаться?» И почему ей должно быть комфортней, если он будет рядом?
От этой дурацкой идеи у нее начало побаливать в груди. Если бы Калеб остался, то девушка могла бы притвориться, что он любил ее и принадлежал ей.
Мелисанда говорила, что иногда полезно помечтать. Что порой фантазии помогали прожить еще один день.
– Зачем ты это сделала? – спросил он сквозь тихий шум дождя.
Джессика хмуро посмотрела на пожелтевшие обои на стене.
– Ты сказал мне.
– Я не об этом. Я имею в виду, почему ты занялась этим?
Кровать покачнулась, когда мужчина показал на что-то, но Джесс не увидела на что именно. На ее тело, дом или жизнь.
«Почему? Потому что Калеб оставил ее, отец умер, ее обманули, ей было страшно и одиноко».
Девушка покачала головой.
– Почему, Джессика?
– Я умоляла тебя не уезжать, – прошептала она.
– Но ты знала, почему я уехал. Для тебя. Для нас. Ты не можешь винить меня. Я не превращал тебя в это.
«Нет. В этом не было его вины». Джесс сделала это сама.
– Я боялась, – сказала девушка, закрывая глаза от слабого света.
– Чего?
Снова прогремел гром, но где-то очень далеко. Она боялась очень многих вещей так долго, что трудно было вспомнить.
– Мой отец умер, – начала Джессика. – Это было так неожиданно. Я чувствовала себя… брошенной. Одинокой. Тебя не было так долго, и я слышала…
Когда Джессика замолчала, его вес сместился, и голос зазвучал гораздо ближе.
– Слышала что?
Девушка пожала плечами.
– Это не имеет значения. Я написала тебе. Умоляла вернуться домой. Ты не ответил.
– Я не получал это письмо.
Да, сейчас она это прекрасно понимала. Скорее всего, несколько писем его отчим не отправил. По крайней мере, ни одного письма от Калеба девушка никогда не получала. Его отчим, вероятно, уничтожал их.
– У него были долги, – сказала Джесс. – У моего отца. Я должна была предвидеть это. В первую очередь долги были причиной, по которой мы переехали из Пенсильвании в Колорадо. Мы жили не по нашим средствам. Я поняла это только недавно. Он любил изысканные вещи. Для него костюмы и платья для меня, французские вина и экзотические фрукты, множество книг – все это поставлялось из Европы. Через несколько дней после его смерти я узнала масштабы трагедии. Отец очень много задолжал. Дом принадлежал больнице и должен был быть освобожден для нового директора, а все остальное… все остальное было продано, чтобы оплатить его долги.
Она вдохнула, пытаясь ослабить страх в груди. Джессика каждый день просыпалась с уверенностью, что все наладится. Что положение улучшится. Но не было никого, кто бы мог спасти ее. Отсрочку тоже не давали.
Пока однажды отчим Калеба не предложил помочь. Она зажмурилась. Девушка не могла сказать ему об этом. Ни за что.
– Все наши вещи были распроданы, – быстро сказала Джессика, желая побыстрее закончить эту историю. – У меня ничего не осталось. Ни жилья. Ни возможности поддержать себя. Ни каких-либо навыков. Ни семьи.