Невеста напрокат, или Подари мне себя (СИ)

— Что, ему наконец-то захотелось трахаться, а ты не дала? 
Я сделала ещё один глоток кофе, желая провалиться сквозь землю. 
— Или он все же тебя трахнул? Да? — восторженно произнесла она. — И, конечно же, Ярик сразу потерял к тебе интерес. 
Девушка довольно откинулась на стуле, сложив руки на груди.  
— Ты мешаешь мне обедать, — спокойно ответила я, держа лицо. Больше ей не застать меня врасплох.  
— Ну же, поделись со мной. Я даже совет тебе дам, если захочешь. 
— Какого рода совет? — Я приподняла брови и отложила булку в сторону. Аппетит пропал. 
— Дружеский, само собой. Например, какие именно позы любит Ярослав. 
— Меня это не интересует, — грубо ответила, чувствуя, как внутри загорается самый настоящий пожар только от мыслей о тех самых позах. — У тебя все? Может, тогда все же свалишь? И дашь мне спокойно доесть свой обед? 
— Эта милая булочка, от которой появляется лишний жир на боках, и есть твой обед?  
— Да, ты все верно поняла. Эта милая булочка и есть мой обед. Уйди, а? 
Смирнова лишь покачала головой. 
— Что тебе от меня нужно? — сдаваясь, произнесла я. Находиться с Ксенией за одним столом и ловить на себе ее надменный взгляд не было больше никаких сил. 
— У меня есть к тебе предложение, — губы Смирновой расползлись в улыбке, напоминающей оскал гиены, — от которого ты просто не сможешь отказаться.  
— Ты перебарщиваешь с театральностью, — скривилась я, услышав банальную фразу, — но я вся во внимании. 
Мне было интересно, что же на уме у этой стервы. 
  
Глава 17
 
Ярослав. Пять лет назад
Отпускать Риту не хотелось. Странное, абсолютно не поддающееся рациональному объяснению чувство.  
Я видел, как ей было тяжело, с каким отчаянием она прижимала мое пальто к своему совершенному телу, но менять ничего не хотел. Это было ее решение — пойти на такой глупый и опрометчивый поступок, за который я не должен был нести никакой ответственности, но несмотря на это в груди отчаянно пекло и давило, а в голове пульсировало отбойным молотком. 
Проследил взглядом за тонкой фигурой в черном пальто, которое доставало ей до щиколоток, и, как только Рита ступила на козырек своего общежития, завел машину и дал по газам.  
На работе меня ждал завал и, как оказалось, отец. Злой отец. 
— Явился, — хохотнул он из своего кресла, которое уже почти пять лет было моим. 
Только ни хрена не было в этом кабинете моего. 
— Долго же ты гулял, дорогой мой, — продолжил он упрекать меня, тогда как я прошел через весь кабинет, заприметив на низком столике бутылку с минеральной водой. То, что надо. Грохнулся на диван и, не обращая внимания на отца, открутил голубую крышечку и присосался к спасительной влаге. 
— Отходняк замучил? — съехидничал отец, а затем резко поднялся с кресла так, что оно шумно отъехало и врезалось в стену. 
— Не буянь в моем… — замялся на пару мгновений, приподнял бутылочку в воздухе, словно указывая отцу, что пью за его здоровье, и, допив на этот раз до дна, продолжил: — В нашем кабинете. 
— Здесь нет ничего твоего, — колко ответил мне отец и сел на диванчик напротив, закинув ногу на ногу так, что голень одной ноги лежала на бедре другой. Мне бы в его возрасте быть таким гибким и так костями трясти. 
— Да? Правда, — усмехнулся, — я пахал здесь с шестнадцати, думая совершенно иначе, но увы. — Пожал плечами и, смяв пластмассовую бутылку, швырнул ее через отца. Помятая пластмасса пролетела аккурат над головой Огнева-всемогущего и почти попала в урну у рабочего стола, грохнулась о край и отлетела. — Черт, непорядок с меткостью. 
— Почему же? Демонстрация сработала. Я оценил твой отвратительный характер. 
— Правда, что ли? Мне встать и попрыгать от радости? Или в ножки тебе поклониться? 
— Ярик, я устал от тебя. 
— Не новость, — махнул головой и направил взгляд на панорамные окна. Вид с такой высоты на столицу был… Расслабляющим. 
— Я думал, что ты взялся за голову, оставалось лишь досадное недоразумение в виде Смирновой. Но ты был аккуратен, раз за два года Марк так ничего и не узнал. 
 
— С чего ты взял? — спросил, так и не поворачивая голову к отцу. 
— Он бы тебе давно причинное место оторвал. 
— М-м-м, не уверен, — покусал губу и продолжил: — Все внимание Марка сосредоточено на Людочке, и он прекрасно понимает, что если сделает что-нибудь со мной, то Славка не позволит ему больше видеться с внучкой. 
— Хм, — хмыкнул отец и наклонился вперед, — все же ты не настолько туп, я рад. 
— Мне опять надлежит попрыгать вокруг тебя? Или все же я начну разгребать завал? — Встретился с холодным взглядом отца — его глаза были такого же цвета, как и мои, но в силу немолодого возраста давно начали выцветать, и порой мне казалось, что взгляд отца и вовсе уже был неживым. 
— Не нужно ничего разгребать, я все уладил. 
— Ох, еще скажи: было много проблем? 
— Нет, ты хорошо все организовал, но я решил, что тебе не мешало бы продлить отдых. 
— Что? — неверяще уставился на него, чувствуя, как каменеет каждая мышца. 
— Говорю, поработать мне захотелось, Ярослав. А ты иди погуляй еще, отдохни. Повзрослей. 
— Ты издеваешься? — рыкнул я, понимая, что мое показательное спокойствие вот-вот помашет мне ручкой. 
— Нет, я серьезен. Помнишь ту бумагу, что я написал тебе после рождения Людочки? 
— Когда ты обманул собственную дочь, вынудив ее выйти замуж за сына вора в законе? 
— Ярослав, мы не в девяностых, — сморщился отец, — что за словечки? Марк давно ведет легальный бизнес, а Мирослав вообще замечательный молодой человек, который всего в своей жизни добился сам и не имеет никакого отношения к своему биологическому отцу.  
«И матери», — промелькнуло у меня в голове, но я подавил в себе малодушный порыв выложить всю правду отцу. Эта тайна была не моей, только, опять же, если бы не Славка, срать мне было бы на желания Соколовского и его матери-кукушки.  
— Если Марк Смирнов перестал заниматься наркотиками, это еще не говорит о том, что все его дела легальны. Но опустим это, меня намного больше интересует то, о чем ты говорил до этого. 
— Ах, — картинно вздохнул отец, — о нашем соглашении, что если ты за пять лет не женишься и не остепенишься, то получишь шиш с маслом. 
— И? — напрягся, потирая виски, в которых по-прежнему пульсировало. 
— Ну так у тебя еще три года впереди, сынок. Иди, гуляй, развлекайся, наслаждайся молодостью. А я, так уж и быть, поработаю за тебя, пока ты не остепенишься. 
— Ты издеваешься? — оторопело спросил, чувствуя, как вспотели ладони. 
— Кажется, ты повторяешься, — серьезно произнес он и грубо добавил: — Иди, сын. 
— Чего ты от меня хочешь? — рыкнул и подорвался с дивана, двинулся к бару за выпивкой, но вовремя остановился: вряд ли отец сейчас оценит мой жест. 
— Как и всегда, чтобы ты взялся за голову и повзрослел. Когда-нибудь же это должно случиться, — пожал он плечами, а мне захотелось кому-нибудь набить морду. Конечно же, не отцу и Рите… Но как же они меня сегодня вывели… Без зала не обойтись, однозначно. 
— А конкретнее ты можешь сформулировать свои желания? Что я, твою мать, должен сделать, чтобы ты перестал лезть в мою жизнь и оставил мне уже компанию? 
— Ну, во-первых, не поминай бабушку, она бы, увидев тебя сейчас, в гробу перевернулась, однозначно.  
Сжал кулаки и часто задышал, считая до десяти. Говорят, помогает. Мне — ни разу. 
— А во-вторых, ты же знаешь, чего я хочу. Остепенись, сынок. 
Сжал челюсти, чувствуя, как скрипнули зубы друг о друга. 
— Ты хочешь, чтобы я женился? — хохотнул, когда до меня наконец-то дошло, к чему ведет отец. 
— Ну что ты, — развел он руки в стороны. — Я совсем не настаиваю, у тебя еще целых три года впереди. Хотя, — округлил он глаза, — девочка подходящая на горизонте вроде как имеется. 
— Даже не думай об этом, — рыкнул, прекрасно понимая, что он имел в виду Риту, которую и видел-то единожды. Засранец старый.