Отступник (СИ)

— И вообще, какое тебе дело до всего этого?
В каждом из нас скрывается особо едкая разновидность гнева, которую мы приберегаем для тех, кто огрызается, когда мы хотим им помочь. Именно эта разновидность начала нарастать во мне, и я сжал челюсти играя желваками, чтобы не выпустить ее наружу и посмотрел на город. Там по-прежнему раздавался звон колоколов и зарево пожаров, топот ног и испуганные крики вдалеке. Я рывками развязал ее путы, сняв кожаные ремешки. И встав на ноги посмотрел на нее сверху.
— Действительно, какое мне дело до всего этого? До взбалмошной избалованной девчонки, до того, сдохнет ли она сегодня или нет. Если тебе так хочется, иди! — Я отошел чуть в сторону, освобождая проход и махнул рукой в сторону города. — Но прежде чем пойти, вспомни как кричали твои люди, когда их резали там в замке. Вспомни как они умирали, защищая тебя, когда твой дядя приказал тебя убить. Ибо, если ты пойдешь туда, ты встретишься с ними еще до рассвета, но уже на той стороне.
Стоя над ней я видел, как ее лицо скривилось. Она сгорбилась, когда из ее больших черных глаз потоком хлынули слезы. Маска озлобленности и раздражения начала спадать, открывая миру удивительно беззащитное юное лицо. Нижняя челюсть, выдвинутая вперед с боязливой агрессивностью, вернулась в нормальное положение, придав мягкое и дружелюбное выражение, обыкновенного детского лица. Ее грязные щеки ее были круглыми и румяными, кончик носа с плавными очертаниями слегка вздернут.
Я смотрел на нее сверху, она была костеродной маленькой леди из знатного рода, наследницей огромных владений. Но в тоже время это был обыкновенный беззащитный ребенок. Она сидела съежившись в комочек, на рассохшемся от старости деревянном пирсе, всхлипывая и растирая слезы кулачками, вся мокрая и грязная, с тиной в волосах. Совсем одинокая и беспомощная, ее родители погибли, а из всей ее многочисленной родни, единственный кто не хотел ее смерти, это был только ее дедушка. Наместник Райлегга, дон Сальваторе де Моранте. Но он был далеко отсюда, и неизвестно что там с ним. Может на него тоже напали и он мертв. Я увидел в ней себя, когда попал сюда. Я был так же напуган и одинок, но она в отличии от меня, была действительно ребенком.
Шумно вздохнув, и проклиная себя за тупость и черствость, я снова сел перед ней на корточки.
— Прости меня, я знаю, я был через чур груб и резок. Но если бы я правда желал тебе смерти, то просто бросил бы тебя там одну в библиотеке. В одиночку ты была бы мертва уже к утру.
Она сидела не двигаясь с места, и легонько всхлипывала, в ее глазах ясно читалось недоверие.
— У меня есть горячий чай, — вздохнул я. — И булочки.
Летиция надула губки. Затем облизала их, ощутив вкус соленой воды смешанный с кровью.
— Какие булочки?
— Бесплатные, — Я протянул ей руку ладонью вверх.
Помедлив она наконец взяла меня за руку.
— Мои любимые.
Я порылся в ближайшем рыбацком баркасе, позаимствовав еще одну дырявую хламиду. Точно такую же я одел когда сбежал из тюрьмы. Она была вся грязная и пропахла едким потом и рыбой. Но это было гораздо лучше чем ее голубое платье. Она так смешно верещала и возмущалась тонким голоском, отбиваясь от меня, когда я одевал на нее эту хламиду. Она ей была слишком велика, Летиция в ней буквально утонула. Полы волочились по земле и их пришлось кинжалом подрезать. Рукава тоже были до земли, и их тоже пришлось подрезать, чтобы не было видно ее рук, унизанных золотыми перстнями, по два на каждой руке. И они все мерно светились силой. Но глубокий капюшон скрывал ее лицо. Я снял с нее второй сапожек, засунув его под пирс. Заставил потоптаться по грязи босыми ногами. Она с ненавистью смотрела на меня сверкая глазищами и гневно шлепала ножками по жидкой грязи. Но тем не менее это было необходимо, именно так бегают уличные дети, босиком и с грязными ногами. И я хотел, что хотя бы ночью ее под этой грязной хламидой за одного из таких детей и приняли.
Паника нарастала, хоть еще и не была полной. Но каждое сердце уже чувствовало, что рядом беда. Я не хотел рисковать и пошел обходными путями. Через самые темные улочки рыбацкого поселка в сторону нижнего города. Улочки были почти пустынны. Редкие прохожие быстро шли по своим делам не обращая внимания на идущего по краю подростка с ребенком. Летиция не видела во тьме и постоянно запиналась обо все подряд, и постоянно жаловалась, что она разбила ноги. А я шипел на нее и просил заткнуться.
 
Луны не было видно, но черный купол неба был испещрен ослепительными точками звездочек. В том месте, где сходились три улочки и проход расширялся, я остановился и поднял руку, дав герцогине знак соблюдать тишину. Слышался какой-то слабый щелкающий скребущий звук, как будто шуршит старый пергамент и кто-то ломает маленькие веточки, которые сжимают в руке. В темноте было непонятно, откуда доносится этот звук, но он становился все громче и ближе. Я, не оборачиваясь, схватил Летицую рукой, прижав ее к себе и закрывая, вжимаясь ее в стену стал вертеть головой, чтобы определить местонахождение источника звука. И тут появились они. Крысы.
— Не двигайся! — предупредил я герцогиню хриплым шепотом и прижал ее к себе как можно теснее. — Если будешь абсолютно неподвижна, они решат, что ты неодушевленный предмет, а если пошевельнешься и закричишь, они набросятся.
Их были сотни, затем тысячи. Черные волны пищащих существ накатывались на нас и скользили мимо наших ног, как бурлящая река. Они были огромные, крупнее котов, жирные и скользкие. Они текли непрерывным потоком по две или три в ряд и терлись о наши ноги сначала на уровне лодыжек, затем голеней, затем уже коленей, спеша вперед по спине других крыс, натыкаясь на меня с разбегу в своей безумной гонке. Миновав нас, они устремлялись дальше их путь лежал назад в канализацию. Это был их обычный маршрут; обычно каждую ночь они возвращались с ближайших рынков и рыбацких трущоб, куда они вылезали в поисках пропитания. Казалось, многотысячное черное полчище щелкающих челюстями крыс окружает нас уже минут десять, хотя на самом деле это не могло длиться так долго. Наконец они исчезли. В проулке, очищенном от всего мусора, воцарилась тишина.
Летиция стояла разинув рот. Крик ужаса застыл на ее лице, челюсть в немом крике съехала вбок.
— Что это было? — еле выдавила она.
— Добро пожаловать в наш любимый город и реальную жизнь. А это были крысы, эти милые создания путешествуют тут каждую ночь примерно в этот час. Никто не протестует, потому что они по дороге подбирают все отходы, а людей не трогают, если те находятся внутри хижин или даже спят спокойно на улице в сторонке. Но если ты попадешься им на пути и ударишься в панику, они просто-напросто повалят тебя и подберут вместе со всем остальным хламом.
— Это крысы?! Ты что, шутишь? Они же размером с собаку! Ты куда меня завел?! Ее голос начинал звенеть от возмущения перемешанного с истерикой. В ее распахнутых глазах метались остатки паники.
— Крысы не страшны, Летиция, — я пытался ее успокоить двигаясь дальше. Большие крысы обычно не трогают человека. Если он сам не нападает на них. Только одна вещь заставляет их кусаться, царапаться и выделывать тому подобное.
— И что же это за вещь, скажи на милость? — уже орала она из под своей накидки, прижавшись ко мне. Совсем забыв, что меня она боялась точно так же всего лишь получасом назад.
— Крик, они не любят, когда на них кричат.
— Надо же, какие гордые! — перешла она на хриплый шепот. — Но скажи, пожалуйста, долго нам еще идти? Меня уже колотит от этого ужасного места.
— Потерпи, еще немного.
Мы спешили в ночи. Двигаясь в сторону дома Мари, где меня ожидали все остальные. Мимо нас постоянно кто-то пробегал, по одному и группами. Это были как и гильдейские, так и чужие банды. Решившие погреть руки в мутной воде и помародёрствовать. Мы вжимались в темные переулки и стены, пропуская их. Спеша поскорее пройти опасные районы. Колокола оглушающе звенели. Предрассветное небо было багряным от зарева разошедшихся пожаров. Средний город пылал с трех сторон, и судя по всему нижний город тоже со стороны центральных ворот, там поднималось особо яркое зарево. Летиция это все тоже видела, это был ее город. И это видно напомнило все то, что она пережила у себя в замке. Она начала опять всхлипывать и мелко дрожала. Выйдя на более благополучные и спокойные районы, стало гораздо многолюдней. Люди выходили на улицу в тревожном ожидании, кто-то собирался бежать, кто-то наоборот сбивался в организованные толпы, собираясь отстаивать свое жилище и тушить пожары. Во всяком случае именно тут пока все было спокойно. Полыхала вся восточная и северная часть. Видно донна Леона прислушалась к нашему совету, и подняла всех людей. На ее территории все было тихо. И если смогут отбиться, репутации гильдии среди простого народа взлетит до небес. Ведь обученная и многочисленная стража не смогла справиться с нападением, а бандиты умудрились отстоять свой город.