Почувствуй (СИ)

Почувствуй
 Ольга Вечная
Глава 1
Одногруппник Костя смотрит так, что волнение по щекам бьет, и те пылать начинают.
Я впервые рядом с ним ощущаю смущение. Хотя стоит отметить: прежде мы время наедине не проводили.
А может, я вновь навыдумывала лишнего? Матвей, мой парень, с ума сходит от своей тупой, унизительной ревности! И меня заодно накручивает. По его мнению, все вокруг только и мечтают ко мне под юбку залезть. Больше заняться людям нечем. Бред и паранойя, навязанное чувство вины. Надеюсь, это осеннее обострение, которое закончится с первым снегом.
Костя тащит огромную маску от костюма и сумки с реквизитом. Я тоже маску сжимаю, мы от остановки идем в сторону моего дома. Погода чудесная: ни дождя, ни ветра. Болтаем обо всем подряд, обмениваемся впечатлениями.
— Так откуда ты все современные детские песенки знаешь? — подкалываю. — Ладно я уже два года работаю аниматором на праздниках, положено. Но ты–то свободный парень девятнадцати лет! Ты не обязан!
Костя смеется и закатывает глаза. Он веселый, а еще с ним оказалось легко общаться.
— Только из «Фиксиков». Они крутые и познавательные, — заключает значительно. — Только никому не рассказывай, окей?
Я не удерживаюсь и хохочу вслух.
— Вот откуда родом твои оценки при стремящемся к нулю уровне посещаемости. Фиксики!
— Не всем же быть ботаниками, — возвращает он подкол.
Костя у нас считается заядлым прогульщиком, лентяем и так далее по списку. С трудом закрывает сессии в числе последних. Его предложение помочь с реквизитом, а потом и выступить на дне рождения пятилетней Алёны было крайне неожиданным. Всегда казалось, что он по имени–то меня не помнит.
Сумки были неподъемными, и пришлось согласиться.
Потому что Матвей снова подвел и не приехал. А время поджимало.
Мы подходим к подъезду и останавливаемся. Где–то вдалеке лает собака. Голуби терзают брошенную у лавочки булку.
— Пришли, — сообщаю. — Еще раз спасибо, ты очень выручил.
Смотрим друг на друга. И я отвожу глаза. Потому что моя зараженная подозрительностью Матвея интуиция снова бьет тревогу. В животе пусто становится и как–то странно щекотно.
— Да не за что, — пожимает плечами Костя. — Обращайся. Мне понравилось. Я люблю детей. В моей семье их много.
— Деньги переведу вечером, в крайнем случае завтра. Половину, как договаривались.
— Мы не договаривались. Я помог просто так, по доброте душевной. Мне было не сложно. Ничего не нужно, Юль.
Я все равно переведу ему деньги, но слышать отказ приятно. Костя будто мысли читает и улыбается.
— Так не пойдет, — говорю строго. — Ева обычно не затягивает с выплатами, у нас с этим четко. Жди.
— Обижаешь, — тянет он.
— Не обсуждается.
Мы с Матвеем давно подрабатываем аниматорами по выходным и в праздники. Поет Мот так себе, но дети его обожают за врожденную харизму. Если бы он еще держал обещания.
В прошлый раз мне пришлось справляться одной с тринадцатью пятилетками. Я выползла из детской комнаты мокрая, как после бани. С квадратной головой и желанием придушить своего бойфренда.
— Ладно, — нехотя соглашается Костя. — Но тогда вместе их потратим. Как насчет выпить кофе где–нибудь поблизости? Или кино?
Я показываю ему внушительную маску Симки.
— В другой раз.
— Уверена? Мне совсем нечего делать. Суббота, вечер. Соглашайся, просто поболтаем. Ничего такого.
Костя склоняет голову набок и выглядит при этом крайне милым и каким–то... уязвимым, что ли. Я вновь неловко смеюсь, будто меня щекочут. Потом случайно перевожу взгляд на свой дом. Ничего особенного, обычная пятнадцатиэтажка, уходящая в небо. Окно бабы Нины открыто на проветривание. А потом я замечаю у подъезда, в тени деревьев, знакомую фигуру. И холодею.
Ненавязчивая щекотка исчезает мгновенно. Вместо нее под кожу иглы ужаса впиваются. Я застываю, как пойманная на вранье семилетка!
Следом окатывает волной возмущения. Сжимаю зубы. Я бы и пальцы в кулаки сжала, если бы не держала эту огромную оранжевую маску!
 
Да что он себе позволяет?!
Матвей отрывается от дерева и вальяжно идет к нам. Пялится исподлобья, руки в карманах. Губы сжаты, взгляд взбешенный.
Костя напрягается.
Матвей не спешит. Ему достаточно того, что его заметили, и он упивается впечатлением, которое производит. Морозец, что по коже прокатывается, сковывает. Холод — это про одиночество. И мне сейчас одиноко.
— Не помешал? — бросает Матвей, подходя еще ближе.
Останавливается рядом со мной и вскидывает подбородок, смотрит в глаза Косте. Я пораженно головой качаю.
— Вы ведь знакомы? Матвей, Костя помог мне с работой.
Пока тебя непонятно где и С КЕМ носило!
— Именно. Привет. Руки заняты, а то бы пожал, — произносит Костя.
— А я бы нет. Привет.
Я взрываюсь злостью! Внутри, клянусь, маленькая термоядерная реакция, высвобождающая энергию. В данный момент — разрушительную.
— Матвей, пожалуйста, — одергиваю. — Не нужно.
— Мне уйти? — спрашивает он. Опаляет недовольством.
Хочется рявкнуть: «Да!» Впервые, наверное, за все время, что знаю его. Та часть меня, что отвечает за здравый смысл, трубит: «Не при Косте!»
Как бы там ни было, нельзя вмешивать в наши отношения третьего.
Отношения с невыносимым, бесящим, убийственно ревнивым парнем! По совместительству — моим самым любимым человеком.
Губы сжимаю и мысленно считаю до пяти.
— Тебе и правда лучше пройтись и остыть, — советует Костя. — Я всего лишь помог Юльчику с реквизитом. Юль, какой подъезд?
Я превращаюсь в солнце. Внутри звезды беспощадный синтез тоннами преобразует водород в гелий. Я горячая как ад. Рука срабатывает быстрее мозга. Прижимаю ее к груди Матвея.
— Кость, дальше мы сами, — выдаю на одном дыхании. — Спасибо тебе еще раз большущее! Деньги пришлю, как только Ева переведет.
— Спасибо, Костя, — произносит Матвей довольно высокомерно. Смотрит в упор.
Нестерпимо хочется его треснуть! Вот чего он такой?! Я настолько возмущена, что не сразу замечаю, как умудряюсь держать маску одной рукой. Она не тяжелая, но объемная.
— Уверена? — Костя слегка прищуривается, явно опасаясь оставлять меня с Мотом.
А тот делает это специально! Переводит на меня глаза и вопросительно приподнимает бровь. Провоцирует. Ищет повод для ссоры.
Я выдерживаю взгляд и выдаю:
— Абсолютно.
Мы с Матвеем смотрим друг на друга. Его темно–карие глаза — горький шоколад. В них всегда много горечи. Обычно я знаю, как их смягчить. Превратить в теплое сладкое какао.
— Окей, — соглашается Костя.
Вручает маску Нолика и пакеты с реквизитом Матвею. После чего наконец уходит. Лишь тогда я облегченно выдыхаю.
Мы идем к подъезду. Молча.
От Матвея волнами исходит негатив. Но мне тоже есть что высказать.
Теперь–то мы наедине остались. Можно.
Глава 2
Заходим в подъезд. Матвей первым, я дверью хлопаю, чтобы не думал, будто всё в порядке. Сцена, что он устроил, была поистине чудовищной!
Матвей усмехается. И не думает.
Четвертый год вместе! Кажется, я изучила этого человека вдоль и поперек, знаю как облупленного! Но каждый раз этот упрямый, невыносимый монстр находит чем задеть!
— Как прошел праздник? — спрашивает, нажимая копку лифта.
— Двенадцать детей и я. Угадай с трех раз, как он прошел!
— Попытка номер один, — чеканит слова Матвей.
Вкус горького шоколада растекается на языке.
— Ты была не одна. Судя по фото фирмы «Веселье в каждый дом». Поэтому все прошло бодро. Угадал с первого раза?
— Бинго! — выпаливаю я, вмиг меняя тактику и переобуваясь. — Праздник прошел просто прекрасно. Лучше, чем когда–либо.
Его плечи дергаются. Матвей отворачивается.