Серебро на стрелах твоих (СИ)

Я кивнул и рванул прочь из Красного замка.
Всё-таки я нервничал, ведь никому никогда не доверял, а тут за спиной остались чудовища, оборотни. Не будь Алёнушки со мной, я был бы спокойнее, но она сопела, прижавшись к моей щеке нежной щекой.
Реджи побежал следом, судя по мягким толчкам, его сопровождал кто-то еще.
И мы уже увидели Белый замок, когда вдруг вскрикнул тихонько Реджи. Я обернулся: в груди у черного аспида светилась, отражая месяц серебряная стрела.
  
ГЛАВА 13
 
Я осторожно усадил Алёнушку на мох и подбежал к Реджи.
Одним рывком вытащил стрелу. Темно-красная кровь толчками вытекала из раны. Странно, но кровь аспида была точно такой, как у человека.
— Как его лечить? — повернулся я к белой барышне Сюзи.
Именно она отправилась охранять нас вместе с Реджи.
— Серебро смертельно для нас, — прошептала она.
— Осторожнее будь, князь. Стреляли твои и не в меня они целили, в тебя, князь, попасть хотели, — прохрипел с трудом Реджи.
— Отнесем его к нам, вдруг наш док знает, как его вылечить? — предложил я, заталкивая глубже ужас от слов парня.
«В тебя целили» — это значило, что на своей стороне у меня очень мало своих, если они есть вообще.
— Нет, — едва слышно прошептала Сюзи, — я обращусь и отнесу его домой. Дома ему помогут, в твоем замке живут наши враги.
— Пока хоть мхом заткнуть рану? — спросил я.
Сюзи покачала головой: спросила:
— Любой металлический предмет дай, если есть.
— У меня есть, — Алёнушка вытянула из-за голенища сапожка кинжал.
— Серебро есть в нём? — Сюзи повертела кинжал в руках.
— Нет, — Алёнушка подобралась к нам близко, рассматривала окровавленную стрелу, качала головой.
— Отвернитесь, — приказала Сюзи.
Но, я немного подсмотрел, как она положила оружие на камень, дохнула пламенем, и кинжал расплавился, превратившись в ручеек металла.
Сюзи подставила ладошку и залила расплавленным металлом рану Реджи, тот наклонился над рукой белого аспида, слизал с её пальцев капельки металла.
Прошептал:
— Благодарю, человеки, мне уже лучше.
Значит, аспид не шутил, когда сказал, что ему нужно пить расплавленный металл.
— Удачи, — сказал я Сюзи.
— Мы желаем друг другу небесной высоты, — улыбнулась мне Сюзи.
— Небесной высоты, — послушно произнес я.
Пахнуло ветром, отчего-то горячим, и белоснежный аспид, подхватив маленькую фигурку Реджи, улетел к Красному замку.
Я взял Алёнку на руки и побрел к замку.
— Какого рогатого лешего вы бродите по ночам без охраны, князь? — передо мной вырос здоровенный рыцарь, рассматривающий нас сверху вниз.
Хорошо, что вообще признал в нас своих. А если именно он стрелял?
— Вы что тут делаете? — холодно спросил я, тоже разглядывая рыцаря в упор.
— Первая полоса стражи, по приказу командира гарнизона, Воронцова, — доложил шепотом рыцарь.
— Вот и несите службу, — буркнул я, покрепче прижимая к себе мою Алёнушку.
Пока мою. Надеюсь и потом тоже мою. И до самой смерти мою.
— Ваше высочество, — рыцарь подошел ко мне ближе, — рыцарей в дозоре я оставлю, а сам провожу вас, в лесу неспокойно, нечисть шныряет.
— Вперед иди, — приказал я.
Получить от него стрелу в спину мне не хотелось.
— Я у драконов в замке кое-что поняла, — зашептала мне на ухо Алёнушка, прижимавшаяся к моей груди, — моего брата убили в бою на стенах, я не должна мстить. Месть — самый глупый выход из того огромного горя, в которое я провалилась. Я очень сильно любила Матвея, думала, что если убью нескольких аспидов, мне будет легче, а теперь я вижу, что нам надо прекратить эту бойню, чтобы не погибали другие. А ты знаешь, что твоего отца тоже убили на стенах? Я помню, как плакала моя мама, они с ним в школе вместе учились. Она всё повторяла: «Мстислав, Мстислав…»
— Я ведь отца не знал. Ни разу не видел. Поэтому мне нечего сказать про его гибель. Конечно, смерть еще нестарого князя была трагедией для многих. Я твердо понял одно, пора прекратить бойню. Попытаюсь договориться с драконами, но не знаю, что из этого выйдет, — признался я, понимая, что роняю себя в глазах ненаглядной моей зазнобы.
 
— Мне нравится, что ты говоришь правду, — улыбнулась она, — давай не будет ждать твоего Никиту, а запремся в спальне до утра, я люблю тебя, княже. И побыстрее остаться наедине нам необходимо сейчас!
Алёнушка поцеловала меня в губы, и я понял, что не могу больше ни о чем и ни о ком думать. Хотя частичка меня волновалась за моего верного солдата-Ника.
В замок я влетел бегом. С трудом дотерпел до своей узкой крохотулечной спальни, закрыл двери и начал целовать Алёнушку. Удивляясь, как я мог тренироваться с ней бок-о-бок и не узнать мою зазнобу в тоненьком мальчишке с оленьими глазами? Эх, Олёшка, Олёшка! И нигде ведь не прокололся «пацан»!
Мы обнимались, не в силах разомкнуть объятия, когда в дверь постучали требовательно и властно.
Подождав немного в надежде, что за дверью стоит кто-то соображающий, что в два часа ночи не следует будить крепко спящего князя, я поднялся. Завернувшись в покрывало, скользнул к порогу. Алёнушка напряженно смотрела то на меня, то на створки, закрытые на замок.
— Кто? — спросил я.
— Открывайте, князь, это я Воронцов. От драконов прислали гонца. Никита попал в засаду, ответ ждут сейчас, — голос старика был напряжен и скрипуч.
— Как в засаду?! — выпалил я, распахивая дверь.
— Я говорил, сработает. Испугался за меня, княже? — улыбнулся с порога Ник. — Я сумел от них удрать. И даже прихватил с собой этого придурка-стрелка. Но у меня плохие… — тут Ник увидел закрывающуюся до носа одеялом Алёнушку и улыбнулся. — Значит, сам забрал девушку? С одной стороны: молодчага ты, княже. А с другой: дурак. Зачем сбежал от Воронцова? Они тебя в лесу искали несколько часов. Хорошо додумались за подмогой в замок пойти, тут и докладывают: вернулся мол князь, живой и здоровый. Только про девицу твою ни слова не сказали, постеснялись, придурки.
— Как? Почему? Зачем чудовища отдали тебе девушку, княже? — нахальный Воронцов вошел в спальню без церемоний.
— Я обговорю все эти вопросы с вами завтра утром, а сегодня уже спать пора. Правда, у меня есть один вопрос к вам обоим. Почему вы, два вредных старикана, не рассказали, что Олёшка — это моя Алёнушка? — я смотрел на них требовательно, отмечая усталый вид обоих.
— Сам ты не видел, а нам лишней информацией с тобой ни к чему было делиться, княже, — широко улыбнулся Ник.
— Спросил бы, ваше высочество, я ответил бы, — ровным тоном ответил Воронцов.
— Ясно, я сам во всём виноват, — кивнул я.
Ничего не меняется в жизни. Проблемным и глупым остаюсь по-прежнему только я сам, находясь среди умных и толковых людей.
— Я просила Никиту и Виктора Ивановича ничего тебе не рассказывать, — Алёнушка не собиралась молчать, — думала, если заметишь, на шею тебе брошусь, а если не разглядишь меня в парнишке глазастом, сама ничего рассказывать не буду.
— Носила амулет, взгляды отводящий, но надеялась, что я узнаю тебя? Ладно, потом поговорим, почему я тебя не увидел, сердцем не почувствовал, — буркнул я безрадостно, — амулет видать, тебе достался хороший, вот что.
Мне хотелось любить Алёнушку всю ночь, точнее сказать, всё время, что осталось до утра: поцелуями и нежностью загладить эту неловкость, но и про правду я не мог промолчать. К тому же эти вредные мужики делали вид, что не понимают меня. А, может, и правда, не понимали, что им пора уходить.
— Мы спать хотим, — потянулась сладко моя Алёнушка, кутаясь в одеяло.
Мужики сразу отмерли и принялись ласково щебетать над моей возлюбленной.
— Спокойной ночи, — чирикал сладким голосом Никита.
— Приятных снов, — вторил ему так же сусально-прянично-шоколадно Воронцов.
Они осторожно прикрыли за собой двери и удалились, чуть ли не на цыпочках.
— А ты умеешь завоевывать сердца суровых солдат, — хихикнул я, обнимая мою зазнобу и чувствуя, как мое собственное сердце начинает биться слишком быстро.