Плетения конфедерации (СИ)

Дело в том, что краем глаза, заходя, я отметил в канале лютейший такой, метра в два, плещущий хвост, что вроде и ничего такого, кроме факта рыбин таких в центра поселения.
Но колёр этой хвостины был ярко-золотым, отливающим на солнце. Золоторыбочный, в общем. Что не только с нашими широтами не очень сочетается, но и с размерами этого хвостины. У меня шестерёнки в голове было завращались, ставя картинки и непонятки на свои места, но не успели.
Потому что в раковине, не особо разделённой на комнаты, только на этажи, было с десяток разумных. И четыре из них — рыболюди. Рыбодевки и рыбопарни. Торс человеческий, лицо… ну несколько нечеловеческое, хотя и такие люди бывают. Несколько искажённое, глаза слегка навыкате. Странно немного, но не было бы хвоста — люди как человеки. Но хвосты были, лютейшие, и кому золоторыбочный хвост на улице принадлежал — понятно.
Плавали эти рыболюди в каналах, по дну раковины проделанных. Небольших, через них человеки обычные просто скакали. Интересно, блин, отметил я, всячески оглядывая округу и вчувствуясь.
Ну и выходило, что небывальский фон в раковине повышен — явно маги были. А вот сами рыболюди — металюди как металюди. Уровень ельфа средней паршивости, скажем так. И с хвостом, блин.
А провожатый меня повёл к лестнице, раковинной спиралью завивающийся к второму этажу. Довёл до дверей, важно в неё пальцем потыкал, важно кивнул, да и посайгачил вниз.
Ну и я естественно в двери щеманулся. И первое, что сделал — запел песенку. Ну просто не мог иначе, блин!
— Я — водяной, я — водяной, никто не водится со мной, — пропел я, несколько оторопело взирая на обитателя относительно небольшого помещения.
В этакой полукруглой, чашеобразной ванне, с подлокотниками и столиком, булькал натуральный водяной из мультика! Ну без соломенной шляпки и голубой была только чешуя. А так, рыболюдь, булькающий в помещении, был чертовски похож.
— Ну да, сам в зеркале так же напеваю, — явно не обиделся дядька, но нахмурился. — Кто таков? Почему грозил оружием…
— Потому что нехрен своими пушками размахивать, — отпарировал я. — Я — Кащей.
— Хм, — ответил рыболюдь. — Михалыч я, староста местный. С чем пожаловал, Кащей?
И переспрашивать не стал, отметил я про себя. И маг — чувствуется, неслабый. Ну, в принципе занятно, но в рамках небывальщины — вполне всё тут нормально.
— С вопросами. Интересно, что у вас тут. Присяду? — уточнил я.
Так-то я бы плюхнулся, но сидуха какая-то живая. То ли анемон, то ли ещё какая пакость, яркая и живая, в уголке.
— Падай, — махнул высовывающимся из бассейна хвостом Михалыч. — И ты на танке приехал вопросы задавать? — прищурился он на меня.
— Не на танке, а на Траке, — уточнил я. — И вопросы. Да просто интересно, — вот чёрт возьми с чего, но на последнем Михалыч вздрогнул.
Это у меня часом не заклинание такое, специально-кащейское вышло? Впрочем, пофиг.
— Продукты нужны свежие, запасов мало, — продолжил я.
— Продукты-то есть, накормим. Но тебе, небось, не на один раз? — на что я кивнул. — А на обмен что привёз?
— Я не торгаш. Могу отраб… услуги оказать. Проблемы с нечистью, нежитью решаю. С метазверями тоже, — выдал я.
— Как ведьмак? — хмыкнул Михалыч.
— Считай, что так.
— А силёнок-то…
— Давай ты не будешь договаривать, а я тебя посылать? — вежливо перебил я. — Трак мой перед воротами, мощь понимаешь. И сам маг, не чуешь что ли?
— Чую, — поморщился рыболюдь. — Как могильник неспокойный, а то и похуже. Упырь?
— Сказал же — Кащей. Бессмертный. И вопрос насчёт силёнок: мне — хватит. Проблемы есть?
— А то устроишь? — недобро посмотрел на меня Михалыч, заколебавшись в небывальщине.
— Да нужны вы, блин, — возмутился я. — Всё в порядке — поищу что на обмен. Или хрен с вами, другое селение поищу.
— Дай подумать, — перестал колебаться Михалыч и задумался. — Ну, проблема, вообще-то, есть. Не слишком серьёзная, — стопроцентно врал, точнее, юлил рыболюдь. — Но справишься ли? Вопрос деликатный, да и ты один…
— Партнёр в Траке, — озвучил я. — И возможности у меня широкие, — столь широко улыбнулся я, что Михалыча передёрнуло.
 
— Тогда слушай, — ещё через минуту выдал Михалыч.
— И на вопросы ответь. И вообще — что у вас творится, хотя бы вкратце, — вставил я, на что дядька кивнул.
И рассказал он такую историю. В Небылом (кстати, таким название и было до конца, между прочим!) сложилась занятная ситуёвина. Изменение прошло по людям буквально косой, но очень… целенаправлено.
— Водяной, сморчок мокрый, подгадил. Не признаётся, морда толстая, но точно он, — недовольно булькнул Михалыч.
— Подданных хотел? — прикинул я, ради чего могло это изменение выгодно.
— Да стопроцентно! Правда, мы его послали. И сотрудничаем, ограничено. Да и не слишком в обиде, — махнул хвостом староста.
В общем, в Небылом не полтысячи, а все три тысячи человеков. Только две с полтиной — рыбочеловеки. И прочие металюди единичны, видно, и вправду Водяной что-то нашаманил.
И есть полноценное подводное поселение, у берега, где рыболюди обитают. Аграрствуют, охотятся, но. Свихиваться и дичать не хотят. А для «подводной жизни» ни инструментов, ни хрена. И вообще — проблемно, при том что само изменение от массы проблем с кукухой избавляло. Например, на зиму рыболюди впадали если не в спячку, то в глубочайшую апатию.
— С этим и подмога нужна. Да время есть, расскажу, — уточнил Михалыч.
В общем, при «рыбном большинстве» держались небыловчане «за землю». И вполне успешно: этот «бетон» — какие-то какашки или ещё что-то такое подводной живности, которую рыболюди своим рыболюдским колдовством навыводили.
В общем-то, выходила у них биоцивилизация подводная, на магическом приводе, прикинул я. Фактически, как у ушастых с Меллорнами. Но «отрыв» слишком большой, держались за землю. Может, и правильно.
Соответственно, полтыщи — это «наземники», простые люди. Почти все — родственники рыболюдям, ну, в общем, понятно: живут вместе, не лаются, и всё вроде хорошо.
При этом, есть проблема «засыпания» в холода. Рыболюдей, извиняюсь, харчат. Водяной отмахивается — не служите, мол, ваши проблемы. И даже не науськивает жрунов вроде, чисто обычный «круговорот пожрать».
При этом, рыболюди не в апатии (или спячке, я так толком разницы не понял) вполне этих жрунов прибьют и сожрут сами. Но не могут и сжираются.
В первую зиму после изменения эту изменившуюся и дружно булькнувшую в прорубь популяцию не очень косило — видно, Водяной приглядывал. А вот в эту зиму — очень. И небылым это ни хрена не понравилось, быть сжираемыми. Что и логично.
Далее, наземники аграрствуют. И древесину добывают, но в основном — растят растительный и животный пожрать. Который рыболюдям и по старой памяти, и по вкусу, и даже вроде бы по физиологии — очень нелишний. Но — проблема места. Песчаник, всё такое. С илом, матом и какой-то матерью вопрос условно решается, но проблема в «как-то».
Однако нашли небыловчане выход, причём для обеих проблем. Проводя… купальные недели. Если по-простому — ночные потрахушки молодёжи по весне, секс без обязательств. Скрепный, тысячелетиями освящённый, не то что последующие новомодные извращенцы, на скрепы и традиции плюнувшие.
Ну да это ладно. Вопрос в том, что секс не только приятен, ведёт к деторождению и всё такое, но и в небывальщине даёт определённые притоки всяких нужных и полезных энергий. Это, в общем-то, факт установленный и в столичной округе. И энергия и польза идёт не только тем, кто сексом трахается.
То есть, по сути, купальная неделя с потрахушками — этакий тантрический ритуал. Во первых, заряжающий рыболюдей витальностью (вне зависимости от участия, именно население села, на минуточку!), которая позволяет не спать зимой.
Во-вторых, луговой, тусующийся на небыловских огородах, получает от этого ритуала некислый прирост энергии. Не просто положительно сказывающийся на аграрствовании (как и в Зелёном было — народ в полях сексом трахался, причём и пользы дела для), а необходимый для этих огородов. В прошлом году была жертва, и Михалыч, гневно булькнув, выдал, что «больше такого не будет!»