Плетения конфедерации (СИ)

Так, корёжить его тросами и вообще — можно. Благо я силушку колдовскую, кащеистую чувствую. Такая она у него, схожая с джинньей, в плане металла. Но далеко не только металл у моего Бессмертия. И могу, умею, практикую. Но… не стоит, наверное. Пока.
Тварь мне нихрена сделать не сможет — это я и головой ощущаю. Более того, сбежать — тоже не может. Этот дом — она и есть, то есть дух места в небывальщине, как-то так.
Правда, локализация «уязвимого места» под вопросом. Но, прежде, чем всё нахрен ломать — надо разобраться. Может, души бедолаг можно безболезненно выковырять. Нет — так попробуем на тросы насадить. Посмотрим, что выйдет. Так-то, по логике, я просто обдираю какую-то часть, что-то типа воспоминаний. Если не перевариваю джиннски, конечно.
Но прежде чем — проверим, заключил я, решительно распахивая дверь и впераясь в злостный мотель.
Внутри было… тепло, уютно. Очень всё приятно, на глаза и ощущения. И такая, очень аппетитная дама лет тридцати за стойкой администратора. Сердечно улыбается и спрашивает:
— Чем мы можем угодить дорогому гостю?
— А ты некоторые… особенности не видишь? — помотал я щупальцами из металла, вися в воздухе.
— Несколько девушек? — всё так же лыбясь, выдало это.
— Ой всё, — махнул я лапой и задумался.
Дело в том, что этот «услужливый администратор» ничем не отличалось от стойки, за которой стояло. Не призрак, не иллюзия даже — просто часть места-твари. Что стул, что стол, что оно.
Оно доброжелательно пырилось на меня, время от времени играя бровками и даже губки облизывая. Видно «ой всё» за ответ не восприняло, ну и ждёт «ответа дорого гостя».
Так, посмотрим, что с душами, решил я и потопал в недра здания, игнорируя вопли анимированной мебели: «Куда же вы? Может, мне с вами?» — и прочие подобные.
И стал вчувствоваться и осматриваться. И выходила такая, не слишком приятная картина. Во-первых, порнуха с эффектом присутствия шкафообразных гнумов — не самое приятное зрелище, факт. Да и прочие не слишком приглядные, особенно с учётом того, что они… скучали, им было больно, неприятно. Нет, души «гостей», конечно, типа наслаждались. Но скучать и мучиться это им не мешало. Не как во «внутреннем аду», даже не наполшишечки, но тем не менее.
Во-вторых, появлялись мебеля в виде баб, причём не особо приставали, уходили, но появлялись новые. Зеленея, рыжея волосами, синея глазами и вообще — раздражает. Зелёнка моя одна такая, и нехрен тут вот всякое.
И, в третьих — души «постояльцев» были плотно интегрированы в «дом». Сращены, по сути, то есть его существование завязано на них. Как и насколько — чёрт знает. Но чтоб прибить тварь, надо этих «страдальцев-наслаждальцев» из твари исключить.
А то продолжит убивать, сволочь такая, отметил я, пробивая металлическим щупалом висок окучивающего девицу в купальне гнума. Тот обмяк и рассыпался искорками.
А девица поднялась и призывно на меня посмотрела. И утопала из купальни, типа «по своим делам».
Но меня волновал момент, что я с душой сделал, и куда она девалась. Что сделал — понял. И аналогия с ободранностью вполне подходит — взял толику «чего-то», что джиннам, ну и моим тросам выходит за нямку. Нужно это, не нужно душам — чёрт знает. И не очень интересно, если честно — я, как бы, невинных не убиваю. И если там кусочек в свою пользу удерживаю — сами себе злобные буратины.
Главное — не «умерла» душа гнума, а куда-то в глубины небывальщины ухнула.
— Ну и зашибись, — озвучил я. — Будем бороться за мораль! — возвестил я.
И попрёрся убивать трахающихся сексом с мебелью мужиков. Или не мебелью, а тварью? Ну, с учётом того, что место и она — одно и то же. И ещё они… и пара женщин было… в общем — в жопу методологию! И смерть извращенцам, да.
Тварь, до поры, на меня не то, чтобы не обращала внимания, но старалась вне «сценария» не отсвечивать. Но после третьего охальника начала копошиться: комнаты с душами отдалялись, проходы исчезали. Но где стальными полосами, где кащеистой магией, я пробивался к душам. И прибивал нахрен.
 
Появились девицы, которые мебель, уже агрессивно пытались соблазнить, цеплялись за щупальца из стали и предлагали неприличное. Но после второй порваной щупальцами — перестали.
А я таки добил последнюю даму, валявшуюся в нумере и просто читавшую. Со страданиями и скукой, что и неудивительно: в книге на пустых страницах не было текста. Хотя, усмехнулся я, эта книга более полна смысла и интересна, чем большая часть чтива, попадавшего мне в руки.
И стал примеряться, как уже лишившуюся «душевной арматуры» тварь порвать. Но — не успел. Тварь вывернуло, в смысле она из «дома и вокруг» стала передо мной. И не одна.
— Идём с нами, коман… — начало говорить до боли знакомое лицо.
— Зачем? — усмехнулся я. — Я же жив. И бессмертен.
Но вообще — неприятно. Хорошо, что я эту часть себя похоронил, а то даже психовать мог начать. И так, прямо скажем, неприятно. Но откуда тварь вытащила… а, пофиг, может, и я сам, отмахнулся я, пробивая полосами знакомые фигуры в камуфляже.
Тварь, постепенно умирающая, в неэффективности «защитного окраса» уверилась. И стала Зелёнкой, плачущей и умоляющей её пощадить.
В общем — ожидаемо. Но если бы я не чувствовал Ленку телом — то мог бы и… ну как минимум попробовать иммобилизовать. И всё, люблю, окончательно поставил я диагноз себе, чувствуя, как вопреки всему начинает болеть сердце при виде на разрываемой твари.
— Ладно, справился, — озвучил я, в черноте, без верха, низа — вообще без ничего, исчезнувшего со смертью твари. — Гадкое, блин, создание! Почти испортило настроение. Наполшишечки, — усмехнулся я и открыл глаза.
— Дух исчез, ой! — пискнула Зелёнка, когда я её приобнял.
— Знаю, что исчез, — потискал я Ленку. — И… блин, ладно, пойдём заказ закроем.
— Пойдём, — согласно махнула она ушами. — А потом — расскажешь!
— И всё? — состроил я физиономию обделённого Кащея.
— А я — отблагодарю! — веско сообщила Ленка.
— Тогда — ладно, — уговорился я.
Попёрлись мы из Трака к караванным. Так-то можно было и сразу всё Ленке рассказать, да и потискать, а может, и не только — всё же задела меня эта гадость своими образами, пусть и наполшишечки. Но, блин, там три десятка рыл как на иголках сидят. Это чтоб их мариновать — надо не злодеем быть, а засранцем. И свинотрахом, а я несколько по иным, того, да.
И Ленка понимала, так что выперлись мы из Трака, да и вывалили на рассевшихся у костра караванщиков, что всё.
Ну ноги целовать не стали, но благодарили, да. Семёныч так долго лапу мою тряс, что я подумал, да и выпустил трос, с ладонью на конце сформированной. И, перед носом продолжавшего трясти лапу гнума пальцем потряс.
— Должок, — провозгласил я, под смешок Ленки.
— Э-э-э… да, — отпустил мою руку Семёныч и мордой стал склочен, жлобист — вылитый гнум, в общем. — И что ты хочешь? — трагично вопросил он.
— Да… чёрт знает, денег, наверное, — задумался я.
— А ты что-то нарисовал новое? — тем временем поинтересовалась Ленка у Васи.
— Конечно! Очень вам должно понравиться!
— Сходим? — ухватила меня за лапу зелёнка.
— Так, денег, ну… в общем, позже скажу, — буркнул я, утаскиваемый мировым гоблинством в пучины рисованной порнухи.
— Денег мало! — радостно басил мне вслед Семёныч.
Всё равно раскулачу, мысленно посулил я.
Тем временем Вася вприпрыжку доскакал до своей кибитки, повозился и стал листать этакие раздвижные стены-пано с «тематическими подборками».
— Мдя, — констатировал я, разглядывая продемонстрированную ОЧЕНЬ тематическую подборку.
— Мдя, — согласно мотнула ушами Зелёнка.
— Вам не нравится? — сложил лапки на груди талант.
— Эммм… ты кому-нибудь это продавал? Ну, из этой серии? — уточнил я.
— Нет! Я вдохновился нашей с вами встречей! И ждал, чтобы показать, — стеснялся Вася.
— Это хорошо…
— Мне — нравится, — поставила вердикт Ленка. — Как живые, ну и… даже смущает. Но нравится!