Плетения конфедерации (СИ)

Но сильные маги как-то вроде тупыми не бывают. Мне не встречались, даже если «видово-сильные», то соображалка ого-го работает, колдунское свойство такое. Или тут исключение?
А, посмотрим, мысленно махнул я лапой, только пасть раззявил представиться, как на меня неправильный ельф буркалы свои выпучивает и чуть ли не с брызгами слюнявыми рычит:
— Мало в прошлый раз было?!!
— Угу, — подтвердил я, ехиднея.
И не успел дополнить что так мало «было», что не было вообще, как псих вскидывает своё стреляло и с рёвом:
— Так сейчас добавлю, мразь!!! — стреляет в невинного меня.
Я несколько протупил — уклоняться не стал. Ну а что нам, Кащеям, магострелы? И в «смазанном времени» тросов быстренько Зелёнке оттекстил: «не стреляй!»
И обзавёлся дырой в лапе и кожанке! Этот бешеный хоть не убивал, но в плече мне проковырял дыру. Не слишком болючую, но блин, свинство! И понял я, что за «странно-знакомость». Та же фигня, что злогей грибной нам подарил в виде пистоля. Только у пистоля «луч», точнее вектор, толщины не имеющий, свет луча — это то ли паразитные потери энергии, то ли последствия «атомной деструкции молекул воздуха».
А у ушастого психа по форме «луча» — стакан, судя по всему, бегло оценил я. Импульс делающий дырку двух сантиметров диаметром.
Но это всё ни хрена не смешно! Кафтан попортили, дырку в Кащее навертели, блин! Я гневаться изволю, решил я, выпуская тросы и думая, как мне стрелка сволочного сподручнее спеленать. Попинать, поглумиться по-садистки и выяснить, какого хрена он дичь-то творит.
А если Зелёнка по психу из башни Трака пальнёт — то он сломается нахрен, как прошлый злогей, и ничего интересного не узнаешь, факт.
И тут, внезапно, чтоб его, со стороны Берового вспышка небывальщины. И грохот чуть позже, но псих свою психоватость проявил просто эталонно: у него тут Кащей недоубитый, на минуточку. Вообще — Бессмертный, но псих-то этого не знает! А он к Беровому дёрнулся, на мою персону внимания перестал обращать.
Ну и я клювом не щёлкал, да и спеленал паразита тросами. И стреляло выбил: пушки психам не игрушки, да.
И подтянулся к спелёнутому. Это орясина неприличная кило двести весила, не меньше! Так что даже стальному мне было к нему подтянутся удобнее.
Псих на земле кататься пытался, дёргался, глаза бешено пучил и словами неприличными говорил. Потом примолк и стал что-то там колдунствовать, напыжась. Ну, дури-то у него как колдунской, так и физической дохрена, так что, что он там намагичит, узнавать желания особого не было.
Но и убивать психа — тоже. Можно, конечно, по башке попробовать дать. Но он, зараза, здоровый, блин! Тут как «степень, меру, глубину» выверять, чтоб не прибить — хрен знает. Да и вырубленные, сволочи такие, тоже на вопросы самым хамским образом не отвечают, я проверял.
В общем решил я «натурное испытание» провести. Потому как то, что на нечисть и «металюдей некротического типа» действует — я уже проверял. А действует «моя зона». В плане ежели я тросы внутрь сволочи какой вонзю, эта сволочь становится «моей». И небывальщину не колыхает, и хулиганит только физически, ну, насколько может.
Соответственно, взял я, да и воткнул в психа несколько тонких тросов. Не в уязвимые части психа, а в лапы-бедра. Иглоукалывание успокоительное, да.
Псих взревел так, что это за звуковой удар сойти бы могло. Но дёргаться через секунду продолжил, правда, уже не магича: ожидания оправдались, стал он «моим», а я был по отношению к его колдунствованию категорически против.
И, стараясь не думать и не интерпретировать мысли о «своём» перекаченом, ушастом и психованном мужике, я ехидно психу сообщил:
— Болван, болван, — покачал головой я. — Бессмертный я, бес-смерт-ный. Только кафтан порвал. Теперь и тебе достанется.
Но псих на мою охренительную эрудицию бился, как псих. И не оценил, сволочь такая! И обматерил… да говорил он матом, быдла неприличная!
— Убей сразу, мразь!!! — потому что выживу — под землёй найду!!! Тебя, дружков твоих, — мотнул он башкой в сторону Берового. — И близких, всех!!! Страшно уму-у-м-м. — примолк псих, потому что я его заткнул.
 
Нехрен, потому что. А сам я присмотрелся-причувствовался к Беровому. И чёй-то мне ни увиденное (хоть и ракурс хреновый), ни почувствованное не понравилось.
Поселение, с довольно несерьёзным частоколом, штурмовали. С магией, со зверюгами. Порядка полусотни каких-то психов. И фуррей. И психов, несколько запутался я.
Итак, какие-то волкоголовые типы штурмовали селение. Точнее — ломали частокол, явно защищённый небывальщиной. Но сам частокол не огонь, да и небывальщины там не особо.
Состав этих психов был только из фуррей. Причём на поясах психов болтались черепа, ну что-то такое.
— Лен, чьи черепа? И кто хороший, кто сам дурак? — уточнил я.
— Черепа людей, кулей, волков. Кули сами виноваты, — появился текст.
— А кто это — кули?
— Псоглавцы.
— А этот псих — видимо, нас за их пособников принял. Ну, остроухий вроде, за селян, значит, — сделал я логичный вывод. — И как-то, учитывая, что за украшения у этих кульков — я в их праведные устремления не верю. Буду карать, — решил я.
— Будем. Поддержу огнём, — оттекстила Зелёнка, и башня пушкой поводила.
— Так, теперь ты, псих ушастый, — обратился я к пучащему буркалами и машущему ушами облому. — Ты — болван, но это я говорил. И за нападения на самого Меня — с тебя должок. Но держать тебя как-то… глупо. В общем, если будешь оборонять — отпущу. А там поговорим, как отобьёмся, — на оборонять псих аж эпиляцию своей бородке тросами делать стал, так энергично закивал. — Ну значит — отпущу. И учти, рыпнешся в сторону меня или моего трака — прибью без жалости. Свободен, — расплёлся я.
Псих вскочил, низким перекатом ухватил своё стреляло, и рванул к селу гигантскими прыжками. А я его нашейное украшение распустил — я ему удавочку, до поры, оставил. Ну если что. А так — пусть воюет, берсерк ушастый.
— Так, Лен, газани-ка, — прикинул я. — Я зацеплюсь. Ну и ты магострелом, я там леденящую кровь резню и удушение устрою, — изящно сформулировал я.
— Газую, — оттекстила Зелёнка и газанула.
Я зацепился тросами за ось, а через считанные секунды мы были у частокола. Ленка по дороге пальнула, нескольких кульков разметав. Но основная часть уже ворвалась в селение. А псих был психом. Вместо того, чтобы мочить кульков, он прибил несколько, размазал несколько волков, и чесал куда-то за селение.
— И кому ты только колдунскую силу даёшь, небывальщина, — посетовал я, на ходу ломая шеи паре под тросы подвернувшихся кульков. — Лен, я в село, отстреливай снаружи. И проверь, что там, куда этот придурок утопал.
— Ок, — последовал ответ.
Ну а я рванул в пролом, где эти кульки щемились в запертые дома. Блин, эти пейзане какие-то вообще дурачки, отметил я. Заперлись по домам, как будто это кому-то когда-то помогало. Вырежут, ограбят и изнасилуют, как идиотов, поодиночке.
Ну да ладно, то, что пейзане — типичные представители народа, не повод их на произвол этим сучарам оставлять, одёрнул я свои мысли.
Пометался, насадил пару псоглавцев на тросы, прибил десяток волков. Не совсем обычных, но не верволки, так, какие-то волчары со слабой метазверизацией, вот не до того, кто такие и что могут.
И застрочил рогаткой. Эти волки позорные в дома ворвались и парочка уже эльфийку за уши и человечку за уши вытаскивали, с понятными целями.
Вытаскиватели болтами исправно прибились к стенам, вытащенные поползли в дома.
Кстати, любопытный момент, отметил я — души прибитых скотов ко мне рванули. То есть тут факт убийства важен, а не тросами или не тросами. Хотя, я болты создавал, силушкой злодейской напитывал… Да и пофиг, в общем, не до того.
А на мою персону эти сволочи, наконец, внимание обратили. Именно в массе. Высыпало в десятке метров с четыре десятка волчар, и какой-то шаман псомордый. Сильный, относительно, но так, терпимо. И в меня кидаться стал… навями. Или чем-то типа того, голодными, злобными и тупыми душами.