Плетения конфедерации (СИ)

— А вы их защищаете из чувства остроухого братства? — уточнил я.
— Уши не троньте, — усмехнулся Степан, пошевелив ушами, когда «театр патомимы» изображал обмороки. — В общем — да. Но не совсем…
И рассказал Стёпа такой расклад. Древесные, конечно, раздолбаи. Но друг к другу неплохо относятся, и вообще при всём прочем — хиппарская коммуна, а не вертеп наркоманов. В общем-то, как ни удивительно, а разница есть, и принципиальная.
Так вот, окрестные поселения, пользующиеся транспортными услугами, прикрывают местных. От мелких неприятностей. Мелких относительно, конечно, но именно незначительных «в рамках популяции».
Потому что враг с желанием «убить» или нанести сильный вред — просто не дойдёт. Заплетётся путём.
Далее, если угрозе подвергается популяция… и тут Стёпа начал рассказывать такие байки, что не чуй я «небывальскую общность», я бы даже не ржал — просто не поверил.
Итак, эти укуренные карапузы в случае серьёзной опасности, видишь ли, превращались в «машины смерти». Укуренные, мда. С хиханьками и хаханьками затыкивающими в одно жало верволка мачетой, сбивающих драконов из смешных луков. С одной стрелы, на минуточку, один древесный! И прочее подобное.
— Я, кажется, знаю, что это, — прикинул я.
— Что? — заинтересовалась Ленка.
— Не откажетесь поделиться? — заинтересовался Степан.
Я прикинул — ну, вроде, тайны нет. Почему не рассказать.
— Мы принимали с Зелёнкой участие в ритуале Купальной Недели, — начал я. — В качестве охраны, а не участников. Что такое — представляете?
— Представляю. Тантрический ритуал плодородия, у нас есть аналог… — чуть поморщился он. — Раз в десятилетие, судя по всему.
— Так вот, поле, на котором он осуществлялся, считайте, погружалось в небывальщину. То есть пока он проводился — участники жили не по законам материи, а, частично, небывальским, — затруднился я с формулировкой.
— А похоже что так, — задумалась Зелёнка. — Они оказываются там, где прекрасные и непобедимые воины. И противники оказываются там же!
— Возможно. Благодарю, — слегка поклонился Стёпка. — У нас были несколько… иные теории, связанные с галлюциногенами. Этакий коллективный маг? Через ритуал? — на что я кивнул. — Занятно.
— А что за «мелочи», от которых вы охраняете? — заинтересовался я. — Эти ребятки реально сильны.
— Они сильны, если им наносится серьёзный ущерб. Несколько смертей, ощутимое количество увечий и страданий, — уточнил эльф.
И выходила не слишком красящая всяких картина. В Воздушное наведывались всякие торговцы и авантюристы. Или что-то прикупить, или просто потрахаться сексом. И некоторая часть древесных была не против, но.
Они мелкие, и трахающий огр — ну понятно. Не насмерть, но не позавидуешь. А такие захаживали. Или груповое… ну не изнасилование, но близко к тому.
А иной раз и изнасилование — не все древесные были сторонниками «свободной» любви, были и вполне устоявшиеся… конструкции, как деликатно выразился Степан. И тут уже именно изнасилование, крайне неприятное.
Не говоря о воздействии галюциногенов на гостей, которые, подчас, успевали устроить резню до «коллективного ответа». То есть, ехал потрахаться, обдолбался и пошёл шашкой махать, мдя.
В общем, от такого «люфта» защитной системы древесных окрестные ушастые и прикрывали, этакими «дежурствами». Ну и услугами их пользовались, всё же и защита для их обиталищ, тут Степан прямо не врал, но лукавил — нужны древесные, очень.
И развлекались, признался Степан, под стук падающих в обморок от поругания четвёрки. Видно биохимия древесных раскочегаривала замороженных обычных эльфов.
В общем — занятные ребята, эльфам нужные и прочее. Вот только я одного не понимал:
— Степан, если они все хламину обдолбанные — как они вообще караваны могут водить? Или обороняться? Бревно пили не пили — ему пофиг.
— Какое бревно? — поднял бровь Степан. — У древесных аномальное восприятние… изменяющих сознание веществ. Сознание не теряют, да и вменяемы… относительно, но всё же. Мы не в домах из-за кумара, — потыкал он рукой. — Да и приставать будут…
 
— Стопэ, — поднялся я, не став тратить слова.
И верннулся с авоской эльфятины.
— Вот это, — потряс я ей. — В нас стреляло и типа страж.
— Вижу. Вы очень гуманно…
— Я. Его. Не трогал, — отрезал я. — Я его от падения с дерева спас, укурка такого. Он в падении отрубился! Обдолбанный в хлам!
— Э-э-э… — аж выпучил глаза Степан. — Вы… впрочем, да. Первый раз такое вижу, — честно сказал он. — Они не вырубаются, активные, весёлые… иногда слишком.
Попырился он на это зрелище, попросил прощения: «ну, может ударился случайно», — против чего я особо не возражал, освободив укурка из авоськи.
— Цел, здоров. Обдолбан наглухо, — растерянно констатировал он, на что «театр пантомимы» так выпучил глаза, что я аж с интересом присмотрелся — вывалятся или нет?
Но глаза удержались. Степан извинился перед задравшей нос Ленкой, и ошарашено присел, озвучив, что «первый раз такое вижу» раз в десятый.
Ну а мы поднялись.
— Пойду, поищу вменяемых старейшин. Я вообще — решаю проблемы с нечистью, нежитью. Может, понадобится, — со скепсисом озвучил я.
— Может быть, — со скепсисом протянул Степан. — Лёх, найди господину Кащею, в благодарность за интересную беседу, этого, — поморщился он. — Гилтрониэля или Финорунэ.
— Сделаю, — пропел ушастый, поклонившись Степану, смерил нас с Ленкой взглядом оскорблённого работой остроухого и посайгачил к дереву.
— Всё равно чёрта с два найдёте, — констатировал Степан. — Может и найдёте, — поправился он, смотря на наши ехидные физиономии. — Но так — быстрее.
И не поспоришь, кивнул я. Алексей ускакал, а Степан поманил нас за собой.
— Довольно занятное зрелище, — сообщил он.
И зрелище вышло занятное. К телеге, держа друг друга за задницы, подскочила парочка древесных. Разнополых, вот такой странный факт. Хихикая и целуясь залезли на телегу и цыкнули на единорога. Тот неспешно потопал по дороге, пока древесные, по-моему, готовились к потрахушкам.
— А ведёт единорог? — вполголоса уточнил я.
— Нет, они… нормально это у них, — махнул Степан лапой. — Доведут, сами увидите.
И через три сотни метров я почувствовал «заворот пути», а телега сгинула. Причём, парочка не прекращала целоваться-обниматься.
— Это у них… просто дружеское общение. Коитуса вообще может не быть. Вроде как им приятно, — со снобской мордой выдал эльф.
А мы переглянулись и поперемигивались с Ленкой — в целом, приятно. Хотя не так, конечно. Но в целом — не такие уж и… ну, в общем, ощущение наркопритона пропало.
Ну раздолбаи, ну жизнелюбы. Но вполне понятные и забавные. В чём-то. Наполшишечки, да.
А через четверть часа два древесных эльфа, мужеского и женского пола обнаружились бредущими к нам в компании Лёхи.
— Мир, братья и сестра, — поугрожал парень-эльф выкалыванием глаз присутствующим.
— Приветик, — хихикнула девица, начав активно поигрывать бровками в адрес эльфятины.
Причём явно стебясь — мне просто кивнула, а на ушастых прям тонны толстых намёков, хех. Те бледнели, отходили от этой дамочки, она подступала, губки облизывала, бровками играла. Забавно выходило, факт.
— Я — Кащей. Лена Зелёнка, — представил я Ленку. — У вас с нечистью, нежитью, что-такое — неприятности есть? — обратился я к парню-старейшине, не став мешать девице шугать эльфов.
— Не, брат. У нас всё мирно, пис! — кивнул он мне. — Хочешь — пойди курни, и сестру прихвати. Или…
— Нам хватает, — под кивки прихватившей Кащея под локоток зелёнки прервал я. — Тогда тут у нас вопрос нарисовался со Степаном.
— Спрашивай, бро, не вопрос, — развёл он лапками.
— Вот это, — потыкал я траву. — Наглухо обдолбано. Какой-то ёб… в смысле — древесный эльф мне по дороге сказал «опять». А Степан говорит что вас дурь не берёт. Не вырубает. Это как? Интересно.
— Сэмка, — констатировал старейшина, пошевелил тело лапкой (левой нижней). — Опять. Финэ, иди сюда!