Холли и плохой парень (ЛП)

Холли вздохнула.
— Алекс, как ужасно. Но… какое это имеет отношение к тому, что ты покинул НФЛ?
— После смерти Чарльза мы с родителями узнали о том, что он употреблял стероиды. Я понятия не имел. Он никогда не говорил со мной об этом, никогда не говорил ни слова. Должно быть, думал, что я слишком прямолинейный, чтобы спросить о чем-то таком. И парень был прав — я никогда не попадал в такое дерьмо. Одна из многих причин состоит в том, что это может повлиять на эмоциональный баланс, сделать тебя самоубийцей… особенно, если ты подросток.
Алекс вздохнул.
— Я ругал себя за то, что не увидел признаков. Угри, перепады настроения, то, что он так быстро вырос. Но дело в том, что я привык видеть признаки. Они были вокруг меня каждый день в раздевалке. И хотя я никогда не делал такого сам, я закрывал на все глаза. Это было просто частью культуры... И как бы плохо ни звучало, я начал считать ее само собой разумеющейся. После смерти Чарльза я решил, что мне не нужна работа, где бы я мог принять нечто подобное как должное. Я решил, что хочу работать с детьми. — Мужчина неожиданно усмехнулся. — Или, может быть, мне просто надоело, что меня били о землю каждое воскресенье. В любом случае, пришло время уйти и я ушел.
Холли задумчиво смотрела на него.
— Я рада, что ты покинул НФЛ, — сказала она через минуту. — Я рада, что ты вернулся в Уэстон. Я рада, что ты тренер Уилла.
Он поднял бровь.
— Ну… спасибо, Холли.
— Могу я задать тебе еще один вопрос?
— Конечно.
— Почему ты был такой придурок в школе?
Теперь Алекс поднял обе брови.
— Эй, кто сказал, что я придурок? — он ждал удара, затем покачал головой. — Ладно, даже я не куплюсь на это. Да, я был придурком. Как большинство мальчиков подростков, ты знаешь. Надеюсь, ты не думаешь, что Уилл такой.
— Нет, я знаю, что он не такой. Но и ты тоже. Я имею в виду… я полагаю, большинство подростков неприятные, но ты был…
— Более неприятный, чем большинство? Может, и так. Во-первых, я ненавидел свою семью. Одно из оригинальных оправданий подросткового бунта.
— Почему ты их ненавидел?
— Я никогда не знал своего настоящего отца, он ушел еще до моего рождения. Моя мама умерла, когда мне было восемь и я остался с отчимом. Он и Брайан никогда много для меня не значили, и я был еще меньшим для них. Я не был связан с ними кровно и это были те люди, которые были для меня не важны. Я ушел из дома, как только смог.
— Значит... у тебя не было семьи. После того, как твоя мама умерла.
Алекс пожал плечами.
– Ты не должна говорить об этом так грустно. Я это уже давно все пережил. И я работал с детьми, которые пережили гораздо хуже.— Мужчина посмотрел на нее. — Ты пережила еще хуже.
Она удивленно посмотрела на него.
— Как это я пережила худшее?
— Ну... ты всегда думала, что любишь родителей. Разве нет? И что они тебя тоже, особенно когда ты нуждались в них больше всего.
Холли наклонила голову и Алекс спросил себя, не отважился ли он затронуть запретную тему. У нее было оправдание — алкоголь, за то, что она задавала личные вопросы, а у него вообще не было оправдания.
— Было тяжело? – осторожно спросил мужчина.
Холли снова посмотрела вверх.
– Тяжело было что?
— Быть самостоятельной. В начале, я имею в виду.
— Тяжело, — сказала Холли, наклонившись на подголовник. — Но я видела, как становлюсь сильнее. Мне было важно стоять на своих собственных ногах, чтобы позаботиться о себе и Уилле без чьей-либо помощи. — Она повернула голову, чтобы посмотреть на него. — В этом есть смысл?
— Да, — сказал Алекс. — Это имеет большой смысл. — Он колебался. — Ты знаешь, Холли, я никогда не говорил тебе, но я всегда восхищался тобой за то, что ты сделала. За то, что сделала жизнь для себя и Уилла из ничего.
Женщина наклонила голову на бок и улыбнулась.
— Подожди секунду. Это комплимент?
— Не позволяй этому засесть у тебя в голове. Я все еще думаю, что ты слишком упрямая и что делаешь все труднее для себя, когда тебе это не нужно. Но я восхищаюсь тобой, даже когда ты разбиваешь мои рыцарские инстинкты.
 
— Этот человек называет меня упрямой, — сказала она себе, качая головой. Но когда Алекс взглянул на нее, то увидел, что Холли улыбалась.
Она снова протянула руку ночному ветру.
— Сейчас моя очередь задать другой вопрос.
— Валяй.
— Почему ты вытащил меня из бара?
Алекс повернул налево, на улицу Холли.
— Я знаю Рича долгое время, — сказал мужчина через мгновение. — Он нормальный парень, но не подходит для тебя. Я видел, как он проходил через сотни женщин.
— Ну, как и ты, — возразила Холли. — Разве нет?
— Не сотни, — уклончиво сказал он. — И я не хожу кругами, разбивая сердца. Мне всегда понятно, где я не хочу быть серьезным.
— И это нормально? — Холли покачала головой. — Признай, ты такой же плохой, как Рич. Но меня не волнует, играет ли он на поле. Я не хочу выбирать образцы или еще что-то… я просто хочу пойти на свидание.
— Ты можешь пойти на все свидания. Только не с Ричем.
Холли сложила руки и подняла подбородок.
— Ты не можешь говорить мне, что делать.
— Может быть, и нет, — сказал он, — но я могу позвонить своему старому приятелю и предупредить, что, если он снова подойдет к тебе, я изобью его до полусмерти.
— Алекс! Ты этого не сделаешь.
— Спорим, что да. — Мужчина выключил зажигание. — Как очаровательно ты выглядишь, когда вот так задираешь нос, но я должен сказать, что ты уже дома.
В неожиданно возникших темноте и тишине Холли повернулась, чтобы взглянуть на Алекса.
— Ты думаешь, я красивая?
Алекс оглянулся на нее, а потом вышел из машины. Если бы он остался там еще на секунду, то не отвечал бы за последствия.
— Ты сказал, что я очаровательная, — напомнила Холли ему, когда мужчина открыл дверь.
— Как золотистый щенок ретривера, — сказал Алекс, помогая ей выйти.
— Подожди минутку. Теперь я собака?
— Очень милая собака. Но ты когда-нибудь видела щенка золотистого ретривера?
Алекс подошел к ее входной двери.
— Спокойной ночи, Холли, — сказал он и это было похоже на прощание. Алекс знал, что больше не будет находиться так близко к ней.
— Доброй ночи, Алекс, — ответила она, но осталась там, где была.
«Пора идти», — подумал мужчина. Кроме того, что он не мог пошевелиться.
Алекс протянул руку, чтобы заправить завиток Холли за ухо, а затем сделал то, что хотел всю ночь. Он медленно провел пальцами по блестящему красному шелку ее волос.
Как только мужчина это сделал, то пожалел об этом. Теперь Алекс знал, что они было еще мягче, чем он себе представлял, и это не поможет ему спать сегодня вечером.
— Было приятно, — удивленно сказала она. Холли закатала рукав и показала ему свою руку. — Смотри! У меня от тебя мурашки.
Действительно, пора идти.
Только большие зеленые глаза Холли держали его там и в этот раз они не были сужены с подозрением или нелюбовью. Ее губы слегка раскрылись, когда она смотрела на него и если бы Холли была другой женщиной, пьяной или нет, Алекс бы поцеловал ее.
Когда момент растянулся слишком надолго и Алекс почувствовал, что склонился к ней, то протянул руку мимо женщины и открыл дверь.
— Тебе стоит зайти внутрь, — сказал он. — Прими аспирин перед сном.
— Аспирин? Но я чувствую себя прекрасно!
— Не завтра утром. Вот когда ты проснешься трезвой и будешь очень, очень зла на меня. Запомнишь?
— Правильно, — кивнула Холли. — Только я не помню, почему была так зла на тебя.
Алекс криво улыбнулся.
— Не волнуйся, я почти уверен, что ты вспомнишь.
Глава 4
У кого-то болела голова. Холли чувствовала себя очень плохо, потому что боль была пульсирующая и стучала…
— Мама? Ты не спишь? – Холли моргнула и начала подозревать, что головная боль принадлежала ей. – Не кричи, Уилл.