Бунтарка и Хозяин Стужи (СИ)

Только мы, и никого и ничего больше.
Так, Лив, хватит себя накручивать! И беспокоиться тоже не стоит. Справлялось же как-то его величество без меня все эти годы. Справится и сейчас.
Вот только несмотря на все эти мысли, несмотря на все, что я себе говорила, сердце колотилось все сильнее, сильнее и сильнее, а потом и вовсе громыхнуло и замерло, как в снежную непроглядную ночь провалилось. На миг потемнело перед глазами, я пошатнулась и схватилась рукой за портьеру.
— Ливия!
В себя пришла от голоса Дороты.
— Ливия, да что же это такое-то, а? Все хорошо? Переволновалась, что ли, из-за всего, что творится?
Я открыла глаза и обнаружила себя вцепившейся в портьеру. Намертво. Пришлось разжимать пальцы, разглаживать ни в чем неповинную ткань и успокаивать Дороту с Фабианом:
— Все в порядке. Просто устала. Немного… Надо выспаться и все пройдет.
— Все пройдет? Да на тебе лица нет! — Дорота всплеснула руками. — Ты же белая, как полотно! Ты на себя в зеркало-то посмотри! Да-да, давай посмотри!
Она взяла меня за локоть, явно намереваясь подвести к зеркалу, хотя нужды в том не было. Я ей верила, потому что чувствовала себя так… да никак я себя не чувствовала! Как если бы внутри меня вдруг померк свет и вспыхнула тьма, которая теперь медленно поглощала изнутри, напитывая холодом каждую частичку тела. Но Фабиан смотрел испуганно, и я заставила себя отлепиться от портьеры, улыбнуться и сделать шаг к зеркалу… когда дверь в комнату брата распахнулась. Не просто распахнулась, она чуть ли не вылетела, с треском ударившись о стену.
— Ливия Селланд, — прорычал один из ворвавшихся в комнату воинов. — Вы немедленно пойдете с нами!
От неожиданности я даже сказать ничего не успела, а меня уже выдернули из комнаты и быстро запихнули в светящийся посреди коридора портал. Выпала я на пару с воинами аккурат в таком же коридоре, перед дверью, за которой оказалась гостиная и еще пяток воинов, а вот за следующей…
Я задохнулась, увидев его таким. Заострившиеся черты лица и подчеркнутые, как на карандашном наброске, скулы, губы — белого цвета. Рядом с его величеством застыли Каэтан и еще какой-то молодой парень, а портал, через который мы прошли, держал рыжеволосый снежный. Тоже очень молодой.
— Вы тут все с ума посходили.
Предсказуемо голос принадлежал брату его величества, который обещал мне кары небесные за неповиновение. Но все это было неважным, потому что…
— Что случилось?
— Битва с гротхэнами, — коротко отозвался тот, кто удерживал портал. Он отпустил переход, воронка закрылась, но от напряжения у него над верхней губой выступили капельки пота. — Хьярт говорил, что вы можете ему помочь. Так помогите сейчас. Они не справляются!
Каэтан кивнул, подтверждая его слова. Что же касается держащего в руках какую-то склянку молоденького парня, у него руки тряслись. Так, что зелье только каким-то чудом оставалось до сих пор целым.
— Я…
— Вы же можете ему помочь, нэри Селланд? — Взгляд младшего Снежного горел уже не затянутой инеем магией, а тревогой, и я поспешно шагнула к кровати. Остановилась, словно наткнулась на невидимую преграду, замерла.
Мне… целовать его при всех?
— Нэри, — внимательно вглядываясь в мое лицо, произнес Каэтан, — я пока еще смутно понимаю, о чем идет речь, но если вы действительно можете что-то сделать…
Могу ли? Лежавший на кровати больше напоминал покойника, чем его снежное величество, но ведь и там, на развалинах, он тоже… Отбросив все сомнения, я шагнула к кровати, наклонилась и коснулась поцелуем ледяных губ.
— Да вы издеваетесь?! — донесся из-за спины голос блондина, но я не пошевелилась.
Его величество тоже.
Больше того, я и не чувствовала того живительного огня, который всегда искорками полыхал во мне и который в ту ночь спас ему жизнь. Оторвавшись от губ Снежного, вгляделась в его лицо, пытаясь увидеть, почувствовать хоть что-то… хоть какой-то отклик.
— Все? Представление окончено? Уводите ее отсюда и делайте свое дело! — раздалось рычание белобрысого.
Все медлили, и он первым шагнул ко мне, готовый схватить за руку и вышвырнуть из комнаты, но на его пути оказался рыжеволосый Снежный.
 
— Он говорил, что только она может ему помочь!
— Он бредил! Ты что, не видишь, что происходит? Понятия не имею, чем она его взяла — хотя догадываюсь, но она не имеет никакого отношения к исцелению Хьярта!
— Дойн! — младший нахмурился, а я снова повернулась к нему.
К тому, кто спас моего брата. Повернулась и почувствовала, что мне становится страшно, все страшнее, все темнее и холоднее. Как будто я провалилась глубокой ночью в сугроб, который оказался бездонным. Снег смыкался над моей головой, а я продолжала падать и увязать все глубже, и дышать становилось нечем…
Испуганно посмотрела на грудь Снежного, которая поднялась рывком и так же резко опустилась. Как будто он боролся за каждый вдох. Как будто он задыхался.
Под снегом.
Получается, я чувствую его?
И если то, что я чувствую — правда, то он… умирает?
Что мне делать?!
Наклонившись, коснулась пальцами ледяного запястья. Братья продолжали ругаться, но я ничего не слышала, как будто мир сошелся на нас двоих. Я глубоко вздохнула и обратилась к своей магии, пытаясь в этой непроглядной ночи нащупать хоть крохотную искорку, хоть маленькую частичку огня…
Пожалуйста, ты же всегда мне помогала. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Помоги мне сейчас спасти его.
Сначала было темно. Очень темно, а потом в этой темноте и холоде полыхнул огонек. Закрыв глаза, я потянулась к нему, позволяя разгореться, а после накрыла губами холодные губы мужчины. Какое-то мгновение ничего не происходило, а потом… кожа вспыхнула, как под потоками пламени, и резкий выдох Снежного скользнул по ней ледяной вуалью.
— Каэтан! — донесся крик из-за спины, но я даже не поняла, чей. Потому что резкий рывок опрокинул меня на грудь его величества, а властный поцелуй не оставил ни малейшего шанса вздохнуть. Дыхание снова перехватило, но теперь уже от его силы, напора, от того, как его рот подчинял мой, и где-то на краю сознания мелькнула мысль, что мне совсем не хочется вырываться.
Правда, ненадолго: поцелуй становился все глубже, и вот уже горящий огонь становился все более тусклым.
Один рывок — и я уже лежу, распластанная на кровати, а надо мной совершенно безумный его величество с затянутым морозной магией взглядом.
— Хьяртан!
— Ваше величество!
Два крика сливаются в один, а мы снова сливаемся в поцелуе. На этот раз таком глубоком, что я опять куда-то проваливаюсь, вот только на этот раз не падаю, а лечу. И мне становится уже совершенно неважно, что небо цвета его глаз все темнее и темнее, и что здесь, наверху, невыносимо холодно…
— …все хорошо, — доносится до меня. — Нет, Ливия не пострадала, но могла бы.
Голос кажется мне знакомым, а еще мне кажется, что в нем звучит укор.
Что произошло? Мысли кажутся тяжелыми, но еще более тяжелой себе кажусь я сама. Я даже пошевелиться не могу, не то что поднять голову. Но, кажется, придется. Особенно после следующего замечания:
— Мне бы хотелось, чтобы после обмена силой в сознании оставались и я, и она.
Этот голос я узнаю безошибочно.
Снежный!
И сразу приходят воспоминания о том, что произошло. Я широко распахиваю глаза, снова наталкиваюсь на его взгляд, который, ударившись о мой, темнеет. Потом замечаю, что мы не одни: нахмурившись, сложив руки на груди, рядом с моей постелью еще стоит Каэтан. Целитель явно не доволен положением дел, что же касается его величества, он не просто стоит на ногах, он вполне себе бодр и весел. Ну хорошо, с весельем я погорячилась, потому что его взгляд сумрачный, как предвестник снежной бури, но в остальном… с ним все хорошо.
Я же напоминаю себе выжатую досуха тряпочку.
— Выйди, — командует он, и Каэтан беспрекословно подчиняется. Правда, его чемоданчик остается стоять на столе, а это значит, что он собирается вернуться. Что же касается меня, лучше бы он не выходил. Последнее, что я помню — как пыталась вытащить его величество из непроглядной тьмы и как он на меня набросился, после чего во тьму затянуло уже меня.