Между сердцем и мечтой (СИ)

Теперь отмахнулась я, даже покривилась с раздражением — сестрица была случайным посланником. Похитителям нужно было заманить меня и так, чтобы рядом не было короля. Тут и сгодилась наивная и отзывчивая девица, которая не смогла пройти мимо чужого горя. Кабы ей и вправду после не было худо…
— О, Хэлл, — прошептала я. — Лишь бы государь не отыгрался на невиновных…
Ну, хорошо, меня заманили чужой бедой, но как попался герцог? Об этом я и спросила, решив не тратить время на предположения.
— Записка, — усмехнулся Нибо. — Лакей передал записку. Некая дама просила меня о встрече. Я не ожидал подвоха. Видите ли… — он скосил на меня глаза, — я хорош собой. — Я фыркнула, и герцог насупился: — И тем не менее, ваша милость. Время от времени я получаю подобные послания. Дамы мне благоволят с невинного возраста. Поначалу умилялись милым младенцем, ласкали и целовали в щеки. После, когда я вырос, в общем-то, то же самое, но уже с иными чувствами. Подобные записки для меня не редкость. Разве что сейчас всякие интрижки не ко времени, и я отправился вразумить отправительницу. Мне вовсе не надо страстей в то время, когда я собираюсь жениться на королевской сестре, а женщины бывают весьма изобретательны и настойчивые, еще и мстительны.
— Экой вы несчастный, — хмыкнула я. — Совсем вас извели поклонницы.
Он ответил непроницаемым взглядом и произнес с непередаваемым высокомерием:
— Ваш яд меня не берет.
— Какая досада, ваша светлость, я вне себя от разочарования, — с нескрываемой иронией произнесла я, и неколебимый образец непробиваемости ответил едко:
— Порой вас хочется придушить, ваша милость.
— О, — отмахнулась я. — Государь мучается этим желанием ежедневно.
— И потому привязывается к вам всё сильней, — вдруг улыбнулся герцог. — У нас с Серпиной не было против вас и шанса, только если подлость. Но оставим несбывшееся, — тон его светлости неуловимо поменялся. — Возможно, мы уже близки к цели нашего путешествия, стоит решить, что будем делать дальше. — Я кивнула, полностью согласная со своим попутчиком, и он продолжил: — Итак, мы уже поняли, что итогом сей интриги является ваше устранение и месть мне за вероломство. И самое разумное — это сделать чужими руками, чтобы остаться незапятнанной.
— Руками короля, — кивнула я.
— Верно. Его ревность имеет поистине грандиозную губительную силу и способна изничтожить за одно лишь малое подозрение. А если показать ему картину вероломства, то он не станет ни слушать, ни думать, ни прощать. Однако провернуть всю эту авантюру не так просто. Нашему похищению должны предшествовать сплетни о некой связи. До меня не дошло ни одной…
— Сплетни есть, — мрачно ответила я. — Кто-то ему доносил о нашем с вами якобы романе. В одну из моих поездок домой государь явился проверить меня. Вы в тот день покинули дворец раньше обычного, вскоре после моего отъезда. А я задержалась у дядюшки, и Его Величество уверился, что граф скрывает наши с вами свидания. Впрочем, мы поговорили, и он понял вздорность своих подозрений… надеюсь. В любом случае, более о том не заговаривал. Да и я была всё время у него на глазах.
— Однажды Серпина прислала мне записку, и мне пришлось уехать от невесты, хотя я держу за правило бывать с ней часа четыре кряду, таков уговор с королем. — Герцог покачал головой: — Стало быть, за моей спиной плелась паутина, а я этого даже не заметил.
— Я почти не покидаю королевского крыла, потому сплетни теперь до меня не доходят вовремя. И магистр Элькос ничего не говорил… Впрочем, при нем говорить обо мне гадости опасаются. А с Гардом нам не дает видеться герцогиня.
— И пока я усердно «любил» принцессу, а вы услаждали короля своим обществом, нам готовили ловушку, в которую теперь и отправили. Что же дальше? — мы обменялись взглядами: — Разумеется, в трезвом сознании мы не позволим сотворить с нами пакость, значит, самое вероятное, как я сказал ранее, — нас должны усыпить и обустроить всё так, чтобы сомнений в нашей связи у тех, кто нас отыщет, не осталось. А главное, ничего не должно вызывать сомнений. То есть синяки, раны и ссадины должны отсутствовать.
 
— У меня шишка на затылке, — возразила я. — В театре меня усыпили, но, кажется, вскоре я пришла в себя, чем несказанно удивила похитителей, и меня ударили.
— Мерзавцы, — сердито отозвался его светлость. — Как вы себя чувствуете?
— Сейчас много лучше, — прислушавшись к себе, ответила я.
— Хорошо, — он кивнул, а после устремил на меня взгляд: — Постойте. Значит, вы очнулись быстро? И они были изумлены? Помнится, я тоже был изумлен, когда чары от любовного зелья развеялись. Выходит…
— Сработала защита магистра, — нехотя отозвалась я, однако подумала, что он и сам давно сообразил о причине своей неудачи. Я тогда трясла перед его носом рукой с перстнем. — Да, похоже, и в этот раз мой разум очистился благодаря перстню…
— И тогда они в панике ударили вас, — подхватил герцог. — Вы пришли в себя уже в карете и растолкали меня. Вполне возможно, мне вообще не полагалось просыпаться до нужного момента. А связали меня наверняка после того, как вы показали, что мы можем очнуться прежде времени.
Его светлость вдруг скинул путы, после отсел. Я тут же ощутила холод и поежилась. Ришем снял свой фрак и передал его мне, я возражать не стала. Фрак еще хранил тепло тела своего хозяина и его запах, приятный, стоит заметить. Духи у герцога были отменные. И пока я куталась, Нибо выглянул в окошко, затем взялся за ручку на дверце, мягко на нее нажал и…
— Мы заперты, я так и думал, — сказал герцог. Я посмотрела на веревку, и он понял мой немой вопрос: — Они, безусловно, уже знают, что мы оба очнулись. Вы кричали, мы двигались. Так что смысла в путах нет. Крайне жаль, что мы не можем оглядеться, я бы хотел точно знать, сколько человек сопровождают карету. Хорошо одно, нам не посмеют причинить физического вреда. Любой след от насилия — это повод задуматься. И даже если государь обезумит, то его сопровождение продолжит мыслить трезво.
— Моя шишка, — напомнила я.
— Тут можно толковать в вашу пользу. Многие помнят, что я был к вам неравнодушен, единицы знают, что пытался вас одурманить и овладеть. Так что, если вообразить, что я оглушил вас, привез в свое логово и обесчестил, то для вас всё еще может закончиться благополучно, а мне уже точно не поздоровиться. — Он хмыкнул, но тут же передернул плечами: — Нет уж, нам нужен обоюдно благополучный исход. А это вернуться в столицу и обо всем рассказать королю.
— Но мы не сможем выбраться, пока не достигнем конца пути, — заметила я. — Дверцы закрыты, рядом, возможно, охрана. Остается…
— Доехать и выяснить, кто еще замешан в этом мерзком дельце. После освободиться и вернуться, — закончил за меня его светлость. Я согласно кивнула, и Ришем улыбнулся: — До чего же вы прелестны, Шанриз. И мы, в кои-то веки, можем с вами спокойно разговаривать.
— Вы меня сейчас раздражаете меньше герцогини, — отмахнулась я. — И я всё равно до конца вам не доверяю.
— Это не удивляет, — улыбка Ришема перешла в усмешку, и он сел на свое прежнее место — напротив.
Карета продолжала ехать. У меня появилась мысль, что нас собираются вывезти за пределы Камерата. Какой смысл везти пленников так далеко? Если нас найдут с рассветом, то времени на утехи с такой долгой дорогой у нас не останется… Бросив взгляд на своего спутника, я ощутила, как щеки полыхнули, и спешно перевела взгляд в окошко. Затем повернула голову, поглядела в другое окошко и нахмурилась.
— Постойте… Мы это поле уже проезжали, — больше для себя заметила я. — Вы тогда еще только приходили в себя.
 
Я посмотрела на герцога, он растирал себе плечи. Однако под моим взглядом руки опустил и выглянул в окошко.
— Вы уверены? — спросил Нибо.
— Да. Видите остов чучела? Крест с колпаком — он мне кажется знакомым. И деревня. Еще даже не все огни в домах погасли, — ответила я. — Только всё это было с этой стороны, — я указала на противоположное окно. — Кажется, мы едем в обратную сторону.