Цена его любви (СИ)

— Зачем ты здесь? Зачем пришла???
В его лице, в его глазах в его голосе клокочет первобытная ярость.
О нет. Нет, Влад Северов! Я больше не поддамся твоему напору! Больше никогда не стану отступать перед ним! Не подогну колен!
— Тыыыыыыыы!
Я впиваясь в него так же неудержимо! Так же яростно!
Знаешь, Влад Северов, что такое ненависть женщины? Женщины, которая способна любить даже последним издыханием? Ты не знаешь!
— Как ты мог?!
Мои руки впиваются в его рубашку. Ногти вонзаются в его тело.
— Как???!!! Мать твою!!! Ты мог меня оставить!???
Я ненавижу тебя, Влад Северов! Ненавижу каждой крупицей своей души! А у тебя? У тебя есть она, душа? Нееееет! Но моя пересилит всю твою груду мышц и даже сталь твоего проклятого ножа!
— Как ты мог???!!! Оставить нас?!
Луплю кулаками со всей силы о его грудь.
— Соврать?! Заставить поверить в то, что ты придешь, что ты жив? И после? Заставить поверить в то, что ты умер! Как?
Град ударов по его груди. И пусть мои кулаки сбиваются в кровь. Пусть. Раньше было намного больнее!
— Ты заставил нас поверить, а сам… — задыхаюсь. — Сам просто бросил! Ненавижу! Ненавижу тебя!
Дашааааааа…
Ощущение, как будто смотри сквозь меня, а при этом — в самое сердце, как стальным крючком проникает.
— Тебе нельзя здесь… Зачем…
Его глаза на миг наполняются какой-то вселенской болью…
И в то же время губы жадно обрушиваются на мой рот.
Так, что захлебываюсь. Задыхаюсь. Они опаляют. Обжигают все внутри, до самых внутренностей.
Не перестаю биться. А он — не разжимает свой захват.
Только при этом мы дико сплетаемся языками в каком-то самом запредельном поцелуе….
— Дашааааа….
Его сумасшедший напор. Срываюший душу с петель голос.
И нет. Больше нет ничего. Ни времени, ни обстоятельств. Одни звезды. Те самые, что возносят нас на какую-то совсем другую, запредельную грань…
— Я же не отпущу…
И руки крепче сжимаются на моем теле, скользя вниз.
И надрыв сумасшедший в голосе, что рвет мою душу без остатка.
— Не отпускай, — лихорадочно впитываю каждый его вздох. Отчаянно толкаюсь языком в его небо. Впиваюсь руками в волосы, такие же густые, какими я их помню. Руки, кожа помнят…
— Убью тебя, если отпустишь… Заколю твоим же ножом…. Не прощу…
— Моя… — шепчет, усмехаясь мне в губы.
А дальше…
Дальше все, как во сне.
Остро — каждое прикосновение, как порез клинком. Слишком ярко. Безумно резко каждым касанием.
Запредельно, — потому что так не бывает. Так невозможно!
Подхватывает на себя с глухим рычанием.
А один миг сбрасывает с меня всю одежду.
Не замечаю, не понимаю, как оказываюсь на постели, подмятая его горячим, полыхающим, раскаленным телом.
И эти глаза.
Пронзающие. Пронизывающие насквозь. На всю глубину. До самых внутренностей. Сердце мне пронзающие, — прямо надо мной.
— Дааааша…
Он нависает. Придавливает меня своим огромным телом. Расплющивает.
Жадно толкается языком в мой рот. Так, словно берет вот так, за все время, пока не брал. И я… Я полностью в его власти. Распахнутая. Открытая. До невозможности…
Будто опомнившись, встряхивает головой.
— Даша.
Руки опускаются по полушария моей заметно округлившейся груди. Со стоном сжимает пальцами окаменевшие, торчащие соски. И я с таким же стоном выгибаюсь ему навстречу.
— У тебя другая жизнь, Даша…
Его лицо пронзает судорога, как от боли.
— У тебя муж. Спокойствие. Уверенность в завтрашнем дне. Я ничего из этого не могу и не смогу тебе дать. Ничего!
— Я не дышу, Влад. Не живу! — распахиваю ноги, обвивая его поясницу. Впиваюсь руками в волосы, притягивая к себе. Всего миг, как наши губы разомкнулись, а я уже задыхаюсь без его дыхания, его прикосновений.
— Мне ничего не надо! Без тебя — ничего! Твою же мать, Влад Северов! Как ты не понимаешь? Ты — вся моя жизнь! А без тебя… Без тебя я мертвая и ничего не способно тебя заменить!
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — его руки уже лихорадочно скользят ниже, по всему телу. Как будто ладонями пытается, как и я, надышаться моей кожей. — Не понимаешь, Дааааша…
 
Губы захватывают мой сосок, с рычанием прикусывают его, заставляя меня изгибаться снова и снова, чувствуя, как всю меня простреливает насквозь.
— Все имеет свою цену, — жаркими поцелуями спускается в них живота, и меня подбрасывает над постелью от каждого касания его обжигающих губ. В каждом из них — ураган, который заставляет мое тело оживать, который будит во мне запредельные ощущения, такие, каких не испытывала никогда прежде, даже с ним…
  
Глава 63
 
Влад.
— Не знаешь, о чем говоришь, девочка…
Зажмуриваюсь.
Пытаюсь оградиться от нее.
Подумать о другом. Образы иные перед глазами вызвать.
Но разве это возможно?
Отключиться, перенастроиться, когда ее тело — самое желанное, до невыносимой боли родное, трепещет подо мной? Когда везде ее запах, а на губах повисают ее слова, ее дыхание?
Это мучительно. Это пытка. Это невозможно!
— Дааааша, — блядь, я уже не оторвусь.
Не способен оторваться!
Должен. Обязан. Все развернулось совсем не так, как я предполагал когда-то. Все.
Тогда, в ту далекую новогодняя ночь я брал ее, чувствуя, как дурею.
Но тогда все было иначе.
Я мог обеспечить моей девочке защиту. Я единственный мог стать ее защитой!
Но теперь! Теперь я — самая главная угроза для ее жизни! И не только для ее!
Если бы… Если бы я только мог…
Не могу сдерживаться.
Губы сами скользят. По ее губам, по изогнутой шее, вгрызаются в трепетные сладкие соски.
Нажраться. Напитаться ею, моей удивительной, сладкой, любимой. Единственной. Ни к одной женщине не прикоснулся с тех пор, как почувствовал ее, как она появилась в моей жизни. Не смог бы прикоснуться. Лучше терпеть. Чем предать. Самого себя, мать твою, предать, трахая другую!
— Даша…
Меня срывает с катушек. Намертво. Окончательно.
Разум и волю сплющивает на хрен. Я весь превращаюсь в один оголенный нерв. Одуревший от ее близости. От того, что чувствую жар ее кожи всем своим телом. От того, как подрагивает она подо мной!
Но я не должен. Я не имею права.
Я отвечаю за ее жизнь. За жизнь нашего сына. Не могу позволить себе сорваться. Поддаться инстинкту, одурительной потребности быть с ней, войти сейчас в нее со всего размаха… Сжать в руках и больше никогда не отпускать….
— Поверь мне. Так будет лучше. Таким, как я, и за всю жизнь не выпадает даже нескольких минут любви.
Сжимаю кулаки до хруста, заставляя себя хотя бы на пару миллиметров отстраниться. И уже чувствую, как выкручивает всего без ее близости.
Это больше, чем помутнение рассудка.
Лишь ощутив ее в своих руках, я стал одержимым безумцем. Тем, кто после долгих блужданий по пустыне, пересох без воды и вдруг дорвался до холодного свежего ручья.
Нет. Она нужна мне больше.
Больше чем вода, сильнее, чем воздух.
Но…
Если я сейчас войду в нее, если возьму, уже никогда не заставлю себя оторваться… Уже не смогу. И она не сможет. Но… Тогда я потеряю ее навсегда! Ее и сына, ведь стоит его лишь один раз увидеть, как отпадут всякие сомнения в том, от кого он! Их просто уничтожат…
— Даша…
— Нет! — впивается в мои плечи ногтями. Притягивает к себе. Не дает отстраниться.
Ох, девочка. Каждый миллиметр, которым от тебя отрываюсь, стоит мне десяти жизней, как не понимаешь?
— Ты обещал, Влад! Обещал! Что у нас все будет! Помнишь?
Захлебывается слезами, а у меня в сердце тысячи ножей проворачиваются.
— Все будет! Прогулки! Время! Долгие разговоры у камина! Ты, черт тебя дери, обещал! И я! Я тебе верила! Верила, Влад, понимаешь!? Ты просил верить тебе, я верила! Безоговорочно! Бескомпромиссно! А теперь? Что получается? Ты мне соврал? Ты… Ты нас предал? Влад!