Цена его любви (СИ)
Весь строительный бизнес на пять частей разделен был. Основная у Грача, часть у меня, Серебрякова, Грека и Санникова — ну где без него обойдется. Собственно, на этот чистый его бизнес мы партнерство и затевали.
— Работаем, Стас. Что надо, я обеспечу. Снимаем его с рынка.
— Завтра контракт тебе пришлю. На двоих бизнес распишем по строительству. Серебрякова я тоже планирую устранить. Зарвался.
Киваю, пожимая Стасу руку.
Опять Грек. Других зацепок нет. Он знал через Милену о моих подозрениях, — и Грача убили. И тут же попытался влезть в самый доходный бизнес.
Брать бы его и скручивать. Прямо сейчас. На него все указывает.
Но, блядь, пока у него может быть Регина, у меня связаны руки!
Ненавижу. Как же ненавижу, когда невозможно действовать! Четко, решительно, силой. Но, блядь, и казнить сейчас, при всех раскладах Грека не могу. Положение не то. Война реальная будет. Пока неопровержимых доказательств нет- не могу!
— Влаааад, — Рокси так и стоит у двери. Буквально падает мне на руки, когда ее дергаю на себя.
Всего обдает волной будоражащего запаха секса. Они все такие, мои девочки. Но эта — самая особенная. Просто самородок.
— Ты зачем за мной ходишь? — шиплю, увлекая под локоть подальше. Всовываю бокал в руки, наблюдая, как тут же томно прикрывает веки и игриво проводит по хрусталю верхней губой. Блядь, тут бы и у мертвого встал!
— Я скучааала, Влад. Очень скучала, — медленно облизывает роскошные пухлые губы. Сразу же напоминая, что этот язык умеет делать с членом.
— Рокси. Я тебя к Греку отправил, — приваливаюсь к стене, увеличиваю между нами дистанцию.
Меньше всего мне нужно, чтобы мою подсадную врагу любовницу связывали со мной.
— Ты все о нем мне узнать должна. И не светиться.
— Я его выжала всего, — лукаво усмехается, а в глазах дьяволы прыгают. Настоящие черти. Даже не сомневаюсь, что выжала. Без спермы оставила. Только мне другое выжимать нужно.
— Работай, Рокси, — сухо киваю, отворачиваясь от ее облизывающихся губ. — Или ты ни на что, кроме борделя не годна? Зачем ко мне подходишь, если важного ничего нет? Вернешься клиентов обслуживать.
— Почему нет? — надувает пухлые губы, пытаясь прислониться ко мне пышной грудью. — Грек уезжает куда-то по ночам. Это ведь важно. И перед Новым годом самым куда-то сорвался. Собирался на какую-то встречу. Обещал, что у нас потом будет очень жаркий праздник. На двоих. А потом сорвался. Позвонил кто-то. Он все бросил, даже одеться толком не успел.
— И?
— Вернулся мрачный. Взъерошенный. Заперся у себя. Даже мне двери не открыл. А ты ведь знаешь. Какой я умею быть настойчивой, — снова облизывает пухлые губы.
Да, этот ключик почти к любой двери подходит. Даже не сомневаюсь.
— Молодец, Рокси. Работай.
Собираюсь уходить, но чертовка ловит за рукав.
— Влаааад… Я правда так соскучилась… Он же не мужик… Так тебя хочу, — лихорадочно шепчет, утыкаясь в спину. — Я же для тебя день и ночь готова. Я горю от тебя, Влад. Не за бабки, не за работу. Давай встретимся. Я ночью в клуб к тебе проберусь… Никто не узнает, хрен этот страрый, как всегда, отрубится…
— Иди, — хмурюсь. — Нас заметят. Не забывай, что мы делаем. Мы не любовники, Рокси. Ты просто на меня работаешь. И иногда я с тобой выпускаю пар.
Что-то еще лопочет, но я уже выбираюсь в зал.
Обвожу пустым, черным взглядом каждого, будто пытаясь просканировать.
Все как всегда. Прием. Те же глаза и те же лица. Может, чуть больше суеты, чуть больше сжатых челюстей и беспокойства.
От понимания, что среди этих людей есть тот, кто держит сейчас у себя мою Регину, хочется только одного — подорвать все на хрен к чертям. Вернуться к старым испытанным методам. Вырвать за горло Грека, — прямо сейчас, при всех и стрелять по каждой части его тела, пока не признается во всем. Слишком много на нем ниточек сходится. Слишком. Да, по большому счету, он никогда и не скрывал, что действует в противовес нам, собирая вокруг себя собственное окружение. Всегда претендовал на место главного.
Но, блядь, нельзя. Времена другие и уровень уже не тот.
Такой выходки мне сейчас не простят. Это давно не войны между нашими маленькими бандами, в которых стеной на стену можно было идти. Тут интересы такие, что вся страна на хрен рухнет. Да и не выступит вот так вместе со мной никто. Сам себя солью и погублю тех, за кого в ответе.
— Север, — на плечо ложится тяжелая рука Морока.
— Грек пытался завладеть строительством, — тихо отзываюсь, не оборачиваясь. — Ушел в ту ночь. Все к нему сводится.
— Влад, — сжимает мое плечо крепче. — Мы и так разворошили осиное гнездо. Против правил выступили. Надо ждать. Дай ему расслабиться. Скоро его главный прием. Тот, ежегодный, на которых он маскарады свои устраивает. Я знаю любовь Грека к спецэффектам. Если он что-то готовит, то захочет подвести это под свое событие. Нужно чтобы отвлекся. Пусть не видит пока от нас угрозы. Нужно ждать, Влад. Мы должны.
— Ты хоть представляешь, как это — тупо ждать? — сжимаю кулаки до хруста. — Просто ждать, Морок? Когда твоя сестра у них? Я с мясом все рвать готов.
— Ты под подозрением, Север. До сих пор. Не забывай, как Грача убили. Все на тебя указывает. Пусть они сейчас молчат и подавились. Но каждый об этом помнит. Ты еще один из преемников. Высунешься — против тебя выступят все. Уничтожат на хрен. Никого не спасешь. И девочку свою, если дорога тебе, тоже лучше бы подальше сейчас отправил. Нельзя лишних движений сейчас делать. Против нас все. Сметут. Поверь, я знаю, что говорю.
Сжимаю челюсти до красных пятен перед глазами.
И я знаю. Все понимаю. Но, блядь, вышибает. И мозги кровью закипают.
Подковерные игры и интриги, где играть и ждать нужно давно привычны. Но не сейчас, когда все взорваться от одной-единой вспышки готово. Не сейчас, когда каждая минута на счету, пока сестры нет!
— Я помню, Морок, — стараюсь оставаться спокойным, но кто бы знал, насколько еще моего спокойствия хватит. — Боишься, что дам осечку?
— Я знаю, как срывает, Влад. Когда по-настоящему, за своих срывает. Голову смотри не потеряй. Один неверный шаг — и мы все не просто в полном дерьме. Мы на хрен на кладбище. Все.
Киваю, уже направляясь дальше.
— Влад, — не успеваю подойти к Серебрякову поздороваться. С ним тоже есть несколько непростых разговоров и вопросов. Милена перехватывает руку.
Хочется сбросить — не терплю вдруг женских прикосновений.
Но приобнимаю за талию, наклоняя голову к ее губам.
Если она работает на врагов, нужно использовать каждый шанс. Выжать все, что возможно.
— Ты ведь… Не всерьез тогда… С той, — шепчет мне на ухо, пытаясь приласкаться. — Мы же с тобой столько всего прожили. Столько было всего, Влад.
Разворачиваю к себе. Держу на расстоянии. Не обнимаю.
Очередная кукла, — сколько их таких? Блеск в глазах, чистый соблазн, — а все пустой. Ради чего живут, ради чего вот так порхают?
Хотя, — мне ли не знать. Власть, бабло, шмотки и дорогие места. Все ради этого у них. Если повезет, то к этому еще и неплохой секс добавиться. Положение.
— Ты знаешь, Милена. Сейчас непростые времена, — пожимаю плечами.
— Конечно, любимый, — ластится, как кошка, опуская наманикюренные руки мне на грудь, пробегаясь по пуговицам рубашки. — Но ты же справишься. Кто может быть сильнее тебя? Ты ведь нашел уже, кто за всем этим стоит?
Черт. Такие вопросы не бывают просто так.
— Найду, Милена. Обязательно найду. Ты знаешь. Я каждому горло разхерачу. Каждому, кто что-то знал и промолчал. И молчит сейчас. За своих ничего никогда никому не прощают. Как бы расклад не сошелся. Кто бы в итоге не выплыл. За своих из-под земли найдут. И в страшных муках покорежат.
Замирает. Думает. Прикидывает. Так и вижу, как внутри у нее щелкают мысли.
В который раз убеждаюсь — не так просто Милена. Наверняка что-то знает. Колеблется, раскрыться или нет?
— Ты обязательно победишь, Влад, — глаза снова вспыхивают, красный язычок уже облизывает яркие губы. — Обязательно. Ты же сильнее всех. Просто позволь мне быть рядом. Пусть даже сейчас так трудно. Я не боюсь. Я всегда буду с тобой. Всегда. Скажи мне, что нужно сделать и я все сделаю. Только… Только будь!