Без тебя (СИ)
Головная боль моментально прошла. Стала вертеть в руках шкатулку — увидела сколы, те самые, что мы когда-то оставили в детстве. У меня тоже есть такая. Дед сделал их три: одна у тети Вали, другая у мамы, которую она подарила сестрёнке, перед её поступлением в медицинский институт. И для меня дед сделал. Всё время, где бы ни была, вожу с собой. Она мой талисман. Смотрела сейчас на неё и соображала: почему и главное, как она здесь оказалась, опять взглянула на продавщицу.
Она сразу прикрыла лицо куском ткани, голоса как будто стихли, звуки базара, рынка словно слились в единый гул. Я вспомнила: в шкатулке было второе дно. Может, это и есть послание? Но здесь её нельзя открывать, и показывать никому нельзя, и потом эта женщина в таком запоминающемся наряде… Спросила:
— Сколько стоит?
Нури перевела, дорого стоит, очень дорого. Краем глаза заметила одобряющую улыбку на лице торговки. Что всё это значит, и как мне вложить в неё записку для Марьянки? Я понимаю, что не просто она так здесь… кручу в руках.
Прошу добавить денег у Кернилса. Он добавляет, конечно, с большим неодобрением, по нему видно, что за эту безделушку он не готов платить, но ради меня сделал исключение. Я увидела уличного торговца водой, попросила купить воды. Как только Кернилс отошёл, пытливо посмотрела на торговку и сказала по-французски:
— Я покупаю шкатулку.
К моему большому удивлению, она ответила на хорошем русском с акцентом:
— Меня зовут Лайла. Вложите письмо в шкатулку и передайте его мне в Национальной библиотеке, ровно через две недели.
Я так хотела расспросить: что там у Марьяны, почему такая секретность? Но Лайла что-то громко крикнула на местном диалекте, палатку начали собирать «рабы».
Вернулся Кернилс, я поплакалась ему на головную боль. И мы уехали домой. Я еле дождалась, пока Нурия уснёт, распаковала шкатулку, нажала завиток на задней части, выехало скрытое дно, там лежал клочок бумаги. Я читала и плакала, почерк сестры никогда ни с чьим не перепутаю:
«Аня, я в большой беде. Надо бежать из этой страны. Сама могу убежать, но у меня сын, он болен, как его вывезти, не знаю, оставить не могу, очень сильно люблю! Лайла может быть посыльным, доверяй ей как себе. Что нужно сделать, скажи. Деньги есть, в любой сумме! Через две недели она будет ждать тебя в Национальной библиотеке. Скажи, что нужно, я всё сделаю! Люблю тебя, мой Ангелинка!»
Две недели… На следующей надо ехать в посольство, брать с собой Нурию. Стоит или нет? Не понимаю, что происходит, боюсь навредить ей. Вроде в то же время мама Кернилса на рынок собиралась, вот и прогуляемся.
Приехали на рынок, потеряться можно от такого разнообразия рыбы и морепродуктов, никогда и нигде не видела такого! И не запомнила всех названий. Я не северный житель, но, прожив на севере десять лет, полюбила мойву, путассу, сиг и сёмгу, в Сочи привыкла к ставриде, селёдочке по- Керченски, скумбрии, рапанам, мидиям.
Купила ставридку, вечером решила, что приготовлю.
После прогулки по рынку подъехали к посольству. Мама Кернилса, и он сам поехали домой. Мне сказал, что заедет за мной через час. Ох ты, красота отдых от них.
Прошла контроль, поднялась в знакомый кабинет. Тихо постучалась.
— Ангелина?! — я удивлённо отпрянула, потом вошла и прикрыла плотно дверь. — Проходите, не стесняйтесь! — Екатерина Петровна в строгом синем костюме также сидела за столом. Всё время поражаюсь этой женщине. На вид она была аскетична, но при этом доброжелательная. — Чай, кофе? — И указала на стул у своего стола.
— Кофе, пожалуйста, не пила его уже полгода, — проговорила я. — пью его редко, а сегодня очень хотелось.
— Хорошо, кофе так кофе, могу предложить что-то покрепче, есть хороший коньяк!
— Нет, не надо. Впечатлений на сегодня хватило, а если выпью в жару, то станет плохо.
Нам принесли кофе, ароматный, бодрящий, я сделала пару глотков.
— Ты сможешь встретиться с сестрой в ближайшее время? — спросила Екатерина Петровна и внимательно на меня посмотрела.
— Не знаю. — Резкий переход на “ты” меня немного смутил, но ведь от неё я видела только хорошее, поэтому продолжила. — У меня появился помощник из окружения сестры, через неё могу передать, если надо, какую-то информацию. Сестра ещё сказала, что у неё малолетний сын, а вы знаете законы, что она его вывезти не может, пока ему не исполнится восемнадцать. Оставить её здесь, ещё и с племянником, я не могу! Четыре года я искала её, поймите! — закружилась голова: видимо, усталость плюс кофе дали такой эффект.
— Понимаю, очень хорошо понимаю. — Пробормотала паспортистка и заглядывая в ноут, как будто искала какую-то информацию. — Это отличные новости, хотела бы попросить тебя узнать: может ли она передать информацию — где она живёт, сколько охраны, и какие данные необходимо внести в документы на выезд, а мы подумаем, как ей помочь. И вытащим вас отсюда. У вас встреча назначена?
— Да, я должна передать записку через неделю. — Мне было уже совсем плохо, но я, пересилив себя, задала ещё один волнующий меня вопрос: — А можно достать лекарства для бабушки Кернилса.
— Да, естественно, — улыбнулась Екатерина Петровна — адрес запомнила? — я кивнула головой. Взяв ручку из рук паспортистки и листочек, который она придвинула мне, написала адрес.
— Наш доктор посмотрит, что ей необходимо, её отвезут в больницу. А на следующей неделе заедь в посольство за её лекарством и отвези в больницу.
Кивнув женщине, я забрала со стола пакет документов и буквально сползла по лестнице. Надо же! Я час была в посольстве. Около входа меня уже ждала машина, за рулём так же сидел Кернилс. Сев в неё, я уснула.
Вечером приготовила ставридку по-нашему, точнее, засолила, но никто даже не притронулся к ней. Сама всё и съела, Нури помогла, пока никто не видел.
Спустя неделю Нури поехала в Национальную библиотеку, там хранятся древние письмена и ценная литература. Хикмет просил привезти несколько редких книг, заодно и отвезла шкатулку.
А я с Салтанат поехала к той самой бабушке Кернилса в больницу. Заехали в посольство. На выходе здания охранник нам передал пакет с лекарствами от Екатерины Петровны. Завезли их в больницу для этой маленькой старушки. Когда вернулись домой, я всё время поглядывала в одно единственное окно домика, приютившего туристку из России. Мое нетерпение витало в воздухе. На улицу выходить не хотелось. Уже не было такой жары. Казалось в тени уже прохладно. Да и воздух морской уже как-то за это время поднадоел. Я была как на иголках, не терпелось узнать новости от Нурии. Да что происходит что так долго. Молитва ждать. Терпение мой друг. Тока терпение.
Хотя Нури и приехала давно, но нам пришлось с ней ужинать в кругу семьи. И я ждала заката, чтоб не вызывать подозрение у Салтанат. А поговорить с Нури удалось только после вечернего намаза. Ответ, который она привезла от Марьянки меня немного порадовал. Нури также сказала, что на встречу приходила Лайла. Я достала письмо из шкатулки:
«Ангелочек, не переживай, пока мы здесь, будем общаться только так. Лайла — моя помощница во всём, мы прошли трудный путь, чтобы понять друг друга. Ты можешь ей полностью доверять, потом при встрече расскажу тебе всё. Прилагаю план нашего дома, посты охраны и примерное время отсутствия мужа, а также копии наших с сыном документов. Как я понимаю, у тебя есть план побега. Держи связь с Лайлой, она единственная может беспрепятственно передать мне от тебя любую информацию». Теперь все эти сведения, что дала мне Марьяна, надо отвезти к Екатерине Петровне. Придумать бы какой-то повод, а то скажут, что зачастила сильно в посольство ездить. Тут вспомнила, что она может прислать мне официальную повестку.
На следующий день позвонила ей, а ещё через два дня посыльный доставил письмо с повесткой. В указанный день Кернилс отвёз меня в Нуакшот. Когда он меня вез, от него исходила волна негодования. Я конечно понимала, что мужчине надоело уже возить меня туда-сюда. Но он пока ничего не говорил. И я лишний раз старалась смолчать, чтоб на конфликт не нарываться. Вот и знакомый кабинет. Получив разрешение войти, я зашла внутрь. Присела всё на тот же стул. За столом всё также сидела женщина, и я ей отдала, то что мне прислала Марьяна.