Гений 30 лет Спустя (СИ)

Ван Сюня опешил, но немедленно лицо его расплылось в широченной улыбке. Он сделал мельчайшее движение в сторону и увернулся от стеклянного снаряда. Потом мужчина шагнул вперёд, выставляя перед собой железную саблю. В сердце его вспыхнула жажда крови; он вспомнил приятное ощущение, когда тёплый кровавый дождь брызгает на руки и на лицо… Ван Сюн облизнулся и посмотрел на Фан Линя и Маю с вожделением. Он уже предвкушал, как порубит эту парочку на куски…
  
31. Мусор
 
Ван Сюн шагнул вперёд. Его просторные мышцы надулись и теперь распирали грубый красный халат. Сабля у него в руках зазвенела протяжённым металлическим эхом. Всё спокойствие у него на лице, вся его былая сдержанность испарились, — его зубы сверкнули полумесяцем в ужасающей улыбке… А потом грянул треск, посыпалось стекло, и заревел бешеный писк.
Ван Сюн вздрогнул, повернулся и посмотрел на другой конец просторного дворика. Взгляд мужчины прошёлся по оранжевой стене многоэтажки и остановился на окошке первого этажа. В нём зияла дыра, по всей видимости оставленная брошенной бутылкой. Из дыры доносился тревожный рёв сирены.
Ван Сюн и Шу Хунлэй растерялись; грохот сигнализации на пару мгновений заглушил их мысли. Этот неприятный пульсирующий звук наполнил собою весь дворик, все находящиеся в нём уши, и даже стал разливаться на улицу…
Для Маи визг сигнализации тоже оказался большой неожиданностью, — девочка поморщилась, — и только Фан Лин воспринял его как само собой разумеющееся, и даже слегка улыбнулся, закрывая уши ладонями. Всё шло в точности по его плану.
В этом спальном райончике находилось целое гнездо бездомных, так что разумеется любой человек, который вообще думал сюда поселиться, обезопасил бы себя охранной системой. А даже если бы он сам этого не сделал, этим занялась бы строительная фирма, чтобы бездомные не проникали в ещё непроданные квартиры и не оккупировали их себе.
Именно поэтому Фан Линь, как только появилась парочка преследователей, начал бегать глазами по стенам дома — он искал окошко, прикрытое шторами, за которым кто-то живёт и где совершенно наверняка будет сигнализация.
— Полиция… Копы, они патрулируют улицы, он хочет привести их сюда! — опомнился и воскликнул Шу Хунлэй. Он вдруг вспомнил, что улицы этого района патрулировало очень много полицейских, и не просто так. Строительная фирма доплачивала местному участку, чтобы он работал особенно активно, выслеживая любых «нежелательных» жильцов. Чем больше их находили, тем больше у фирмы было аргументов в суде, что свалку нужно закрыть… Так что на сигнализацию полиция ответит моментально, у них было совсем немного времени… Что теперь делать… Шу Хунлэй неуверенно посмотрел на Ван Сюна, и вдруг перепугался и вздрогнул.
Рослый мужчина пошёл вперёд с саблей наперевес. Шу Хунлэй понял: его напарник хочет немедленно, пока ещё не прибежали полицейские, порубить парочку на куски и сбежать. Мужчина сразу бросился его останавливать. Он схватил пояс его красного халата. Ван Сюн повернулся и уставился на Шу Хунлэя жадными на кровь глазами. Мужчина немедленно отпрянул, — и случайно дёрнул его за пояс, потому что забыл отпустить — а потом испугано вскинул руки, сделал шаг назад и затараторил:
— Стой, ненужно… Ненужно это… Всё схвачено, — сказал он с испугом, а потом и некоторым самодовольством в глазах.
— Подождём, — проговорил Шу Хунлэй и слегка улыбнулся. Ван Сюн некоторое время не сводил с него глаз; затем он сам как будто что-то понял, тоже улыбнулся и так посмотрел на Фан Линя и Маю, как будто намечалось какое-то занятное представление с ними в главных ролях.
Девочка сжала губки и перевела глаза на Фан Линя; тот её взгляд заметил и кивнул. И немедленно Мая совершенно успокоилась и опустила свой меч…
— Спрячь, — вдруг шепнул мужчина. Девочка встрепенулась. Её оружие снова превратилось в обыкновенный чёрный браслет, и как раз в это мгновение новый человек пожаловал во дворик. Это был полный мужчина в тёмно-синей полицейской форме, со значком — серебристой звездой на груди — и с длинным кинжалом с овальной рукояткой и без гарды в пухлых пальцах. Мужчина забежал во двор, осмотрелся. Замер и нахмурился. Он увидел нескольких человек, всех очень примечательных и каких-то даже неправильных в окружении самого обыкновенного спального района. Один и вовсе был в халате и держал на плечах огромную саблю. Толстый полицейский сглотнул и демонстративно положил руку на небольшой камешек у себя на поясе, показывая, что в любой момент может вызвать подкрепление.
 
У Шу Хунлэя, как только он заметил полицейского, засияли глаза. Мужчина улыбнулся. По профессии он был переговорщик. Именно поэтому его отправили вместе с Ван Сюнем, переговаривать с этим безумцем… Дело это было непростое, но вот в полицейском намётанный глаз Шу Хунлэя сразу увидел человека сговорчивого. Мужчина улыбнулся ему, очень ярко:
— Здравствуйте. Ох, говорил я тебе — он очень осторожно хлопнул Ван Сюна по руке. — Блюстители закона сразу явятся на место происшествия!
Полицейский растерялся, но тоже ответил легкой улыбкой.
— Да, это мы можем… Так что тут…
— Понимаете… Понимаете. Мы работаем на свалке, которая тут, рядом, — жестикулировал Шу Хунлэй.
— Скажем так, мы следим, чтобы на ней всё было в порядке. Сами понимаете. Но возник казус. Во время рейса одного из наших кораблей к нам проникло несколько нелегалов с мусорной луны, собственно, вот они, — он показал на Фан Линя и Маю.
— Так уж вышло, простите, что создаём вам проблемы… — мужчина поклонился полицейскому. Тот смутился, но улыбка его стала ещё ярче, и на Фан Линя с Маей он посмотрел с некоторой неприязнью и подозрительностью… А потом толстяк заметил, какие они были грязные и потёртые. Полицейский поморщился: он почувствовал запашок мусора.
— И… Вот вы понимаете, — продолжал Шу Хунлэй. — У нас могло быть поэтому много проблем… Вот мы и придумали сами их поймать, я и мой друг, — он показался взмахом руки на Ван Сюна. — И перевезти назад. Прошу простить, что мы поступили так и не связались с вами сразу!
— Ничего… Ничего, понимаю, — кивнул полицейский, уже немного взволнованный и потирающий свои руки в ожидании, что же будет дальше. Шу Хунлэй и сам потёр руки, а потом застыл на секунду, как будто о чём-то думая, и «подумавши» вытянул свою руку. Полицейский немедленно подошёл и жадно пожал её. Потом ладони разошлись, и между ними блеснула синеватая купюра.
— Вот я и думаю, можем вы нас извините и не будете создавать для нас проблемы? Просто позвольте, прошу вас! Мы их проведём к себе на рабочее место, а потом сами доставим их назад, без проблем, без вреда… — маленькими, как кубики, уточник сам про себя Шу Хунлэй.
— Ну… — протянул полицейский, уже совершенно откровенно похрустывая купюрой. — Можно и так, наверное…
— Нет! — и вдруг зазвенел громкий детский крик. Все шугались, полицейский растерялся и аж скомкал купюру у себя в руках. А девочка, то краснея, то бледнее на глазах шагнула вперёд и посмотрела на мужчину пламенными глазами:
— Они говорят не правду, так нельзя… Вы не должны соглашаться… — проговорила она, едва не срываясь на шёпот.
Полицейский тоже покраснел и засмущался. Он был как будто на перепутье. Но потом его снова уже за другую руку схватил Шу Хунлэй, и снова он пожал её, и снова на лице мужчины заиграла жадная улыбка. Полицейский втолкал обе купюры в узкие карманы своих штанов и прокричал:
— Ничего не знаю, мерзавка. Ты чего закон нарушила!? Благодари этих людей. Они тебя назад отвезут, а так бы ты штраф платила, хотя откуда у тебя деньги… В колонию бы поехала, вот… Так что молчать! Молчать! Бомжи проклятые… — рявкнул мужчина.
 
Мая замолчала. Но глаза её выражали больше, чем могли слова. Девочка смотрела на мужчину одновременно просящим и ясным взором. Полицейскому стало неловко, ему захотелось поскорее отсюда уйти. Он уже развернулся, и Шу Хунлэй с Ван Сюнем уже переглянулись, последний уже даже шагнул на старика, собираясь схватить его, переломать ему кости, заткнуть рот, когда…