Боярин. Князь Рязанский. Книга 1 (СИ)

— … государству Российскому и его государю, царю…
— … Василию Васильевичу…
— … Василию Васильевичу…
— … а также, лично Великому Князю Михаилу Фёдоровичу Рязанову…
— … а также, лично Великому Князю Михаилу Фёдоровичу Рязанову…
— … строго выполнять требования уставов, приказы командиров.
— … строго выполнять требования уставов, приказы командиров.
— … На сём клянусь своей верой и верой своих отцов.
— … На сём клянусь своей верой и верой своих отцов.
— Крещёный православной верой? — Спросил я.
Он смущённо потупил глаза.
— Да тут уже, и так, и так окрестили. — Вздохнул он.
— У нашего Царя-Батюшки нет разницы. Церковь — единая. Коли есть крест, целуй и крестись, нет — просто крестись. — Сказал я, и перекрестился на восходящее солнце.
— А пошто ты на солнце крестишься? Огневик, штоль?
— Христос и Бог на небе?
— Да…
— А солнце? Ты хоть глядя на пенёк крестись, или на куст ракитный, Бог везде один.
Он озадачено почесал под шапкой, а потом перекрестился, глядя на солнце.
— А храма в крепости, пошто нет?
— Татары пожгли два лета тому назад. Лес заготовили просушили, первые венцы заложили, а плотник возьми, да помри… Некому строить…
Я почесал, отросшую за три года, бороду.
— Покаж рукой, где?
— А вон, — показал он на левый по стороне Днепра угол стены, где, действительно стояли стеллажи досок и брёвен.
— Не растащили?
— Как можна, Великий Князь? Храм же… Басурманов у нас нет.
— А поп?
— И попа нет.
— Найдём. У нас на Руси, Царь-Батюшка — глава церкви. И тут так будет. Его волей и я, как его правая рука, тут церквой править обязан. И назначать попов и снимать.
— Иди ты… — вырвалось у Степана. — Прости, Великий Князь, обмолвился.
— Не повторяй ошибок, воевода, держи свой язык, пока он есть, в узде. Я строг, хоть и молод.
Степан упал на колени.
— Прости язык мой…
— Прощаю. Пошли к церкви. Григорий, кликни к храму плотников. Пусть поглядят.
— Есть, командир, — сказал он и бегом стал спускаться по лестнице.
— Видишь, какая служба у меня. Только бегом. И только по команде, по уставу. Устав — это такой список правил. — Ответил я на его вопрос в глазах. — Григорий тебя научит. Будешь у него в подчинении. Он — полковник. В команде у него полк в пятьсот воев — бойцов по-нашему. Ты присматривайся пока, спрашивай, ежели что не понятно, да ему подскажешь, что сам знаешь. Мы тут засеку ставить будем, вон до того холма.
Я показал рукой направо по берегу.
— А… Красная Гора…
— Почему — Красная?
— Глины там красные, а здеся лоевые, как лягуха дохла.
Я смотрел на «Татарский переход». По всему течению Днепр был шириной метров сто, не больше. На мели чуть расширялся. До Красной Горы было километров пять.
— Надо всё до Красной Горы перекрыть частоколом. Сделать ворота.
— И брать мзду… в казну — Добавил Степан.
— Правильно. А народ то тут есть, акромя крепости? В округе?
— Как не быть. Щас много от турка бежит по реке. Увидишь седня.
Я понял, что глядя на бесснежную, только местами запорошенную реку, не замечал санного пути. Спустившись вниз, мы прошли к заложенному на три венца храму, возле которого стоял Григорий и четверо плотников.
— Григорий Иванович, обратился я к полковнику, распорядись, чтобы на реке пост поставили, рогатки поперёк реки и никого наверх не пускали. И на переправе мимо крепости ни-ни. Всех сюда. А ты, Степан… тебя по батюшке как?
— Ильин сын я…
— Степан Ильич… готовься к приёму люда. Через два дни поезд с лесом, фуражом и людишками придет. И тех и этих, всех разместить надо будет.
— А скокма людишек-то?
— С детишками — человек четыреста.
— Матерь Божья… — Перекрестился Степан. — А куды ж мы их?
— Глина добытая есть? — Спросил я, и продолжил, увидев кивок, — Разогреть, замесить прямо в казарме. Построить очаги, как бочки «беременные» с поддувалом снизу. Это прямо сейчас. Срочно. И помни — все команды исполнять бегом. Кого увижу ходящим по крепости — запорю.
Я увидел ко мне приближающегося бегом Григория и сказал:
 
— Видишь, как у меня целые полковники бегают, гляди…
— Я побёг, тоды?
— Беги, Степан Ильич.
Подбежавший Григорий доложил.
— За лесом сотня ушла, посты по реке выставлены, Михал Фёдорович.
— Пусть там время даром не теряют, снасти им выдай.
— Так выдал. Уже долбятся… — Засмеялся Григорий.
— Дело! Пошли крепость обойдём. Надо место для жилья разметить.
Ставить село решили вверх по реке, сразу от стен крепости.
Левая стена крепости отходила от побережной стены почти под прямым углом.
— Эту стену используйте, для сруба. Тут метров пять высоты будет. Оставляйте два метра, остальное пилите и вкапывайте как вторую стену. Дальше плотники сами пусть думают. Помнишь, я на привале в Польше тандыр татарский делал? По всей длине барака таких налепите. И крышки двускатные с отверстиями для трубы. На расстоянии четыре метра друг от друга поставьте. Понятно?
— Так точно, Михал Фёдорович!
— Командуй. Остальных, — половина за дровами, половина пусть дерьмо из крепости вычистят. Местных поставь на довольствие, и тоже… дерьмо выгребать. Загадили всё… Плотникам сперва «испражняльню» построить на сто «гнёзд», как мы ставили в Польше, помнишь? Корм на вечер варить с учётом новых ртов.
— Есть! — Сказал Гришка и убежал.
— А ты, что будешь делать командир? — Спросил я сам себя. — Смотреть на огонь и на то, как работают другие люди?
Ещё раз обойдя крепость внутри, я остановился перед будущим храмом. Основание, выполненное в виде неправильного шестиугольника, было поднято больше чем на метр. Сужающаяся его часть должна была стать алтарём храма, потому что была направлена на восток. Я прикинул мысленно направление на город Мекку — юг-юго-восток. Нормально. Пойдёт. Главное, чтобы молились не спиной друг к другу.
Остановив пробегавшего мимо Степана, я спросил:
— А инструмента после плотника не осталось?
— Как не остаться? Остался. В сенях воеводиных стоит… сундук плотницкий. Принесть?
— Сам возьму, что надо.
Я прошёл в сени, нашёл сундук, покрытый рогожей, открыл вставленным в него ключом замок, достал топор, короткую пилу и тесло. Всё было обмотано в пропитанные маслом тряпицы и остро наточено. Пила правильно разведена. Тут же в сундуке лежало лекало для продольного паза. Оставив масляные тряпки в сундуке, и взяв инструмент, я вернулся к срубу. Выбрав бревно, стал работать. Когда я протесал весь паз, пробегавший мимо Степан спросил:
— Подсобить?
Он пробегал мимо меня, уже раз десятый, и я стал подозревать неладное.
— Ты пошто, Степан бегаш, туда-сюда?
— Дык… Тыж сам велел…
— Я не велел бегать, а велел дело делать. А от дела до дела не идти, а бежать, Понятно? — Меня дурить за три года моего тут проживания пытались многие, да и за язык «поймать», так что схема, «наезда» у меня была отработана чётко.
— Теперича понятно.
— Ещё одну пустую пробежку узрю, — разжалую в рядовые вои, и будешь дерьмо с ними вместе носить. Усёк?
— Усёк.
— А теперь — подсоби. Будешь со мной пока трудиться.
Степан — ростом два метра с лишком, легко справлялся с пятиметровыми брёвнами, но мы особо и не напрягались, пользуясь рычагами. К полудню мы подняли венцы сруба на высоту своего роста. Степан, взяв у моих плотников второе тесло, работал без устали, как швейная машинка «зингер». Я еле успевал размечать. Григорий несколько раз тоже пробегал мимо, явно с интересом поглядывая на нашу работу.
В очередной его пробег, я не выдержал.
— Ты тоже, просто так бегаешь?
— Шас по делу, Князь. Каюсь, пробегал разок мимо, ради интересу, а щас… Ходоков задержали на реке. Ревут-ревмя, не хочут в крепость идтить.
— Ну, раз тебе интересно, как руками работают… Поработай пока вместо меня, а я на реку спущусь.