Хронос Изгоев (СИ)

Визитёр, выйдя из тьмы, чуть качнул головой, и его внешность стала меняться. Он вырос и раздался в плечах, приняв облик взрослого человека. Черты перестали быть детскими — теперь это был мужчина лет тридцати. Волосы удлинились, почернели, потемнели и глаза. Сюртук превратился в дорожное пальто, на поясе возникли два меча и пистолет в кобуре.
Кеган понял, что смотрит в своё собственное лицо — прямо перед ними теперь стоял его двойник, точная копия, как если смотреть в зеркало.
Зал изменился, вновь принимая опустошённый облик — обугленная мебель, пятна копоти на стенах. Из ставших разбитыми окон задул сквозняк, разворошив возникший под ногами пепел. В глаза бросились лежащие на обожжённом паркете кости.
— Мне доставило удовольствие их всех убивать, — теперь двойник имитировал голос самого Аматриса. — Брата, слуг. Жаль, не получилось с матерью. Я действительно их всех ненавидел.
— Заткнись! — рявкнул Кеган и судорожно вздохнул. Затем в его лице нечто неуловимо изменилось, и мужчина цепким взглядом прошёлся по произошедшим с интерьерам метаморфозам, после чего уже ровнее сказал: — Ты врёшь.
— Эй! [Зачем] ты с ним базаришь? — прошипел Эммерих.
Двойник посмотрел на него безучастно:
— Значит, не хотел… Просто случайность, просто психокинетический дебют. Этим ты оправдываешься?
— Если бы я хотел поговорить о гештальтах, я бы записался к психологу, — невозмутимо ответил музыкант, медленно перемещая руку на рукоять меча.
— Мы с Ниной похожи на психологов? — возмутился Ландони.
— Нет, но это было бесплатно, — мельком глянув на него, произнёс Кеган, — к тому же, алкоголь действует на меня не лучшим образом.
— Твоя бравада бессмысленна, Принц Пламени. Мать тебя ненавидит, а все, кто хоть немного любил, умерли или скоро будут мертвы. Ты больше здесь никому не нужен.
Он выхватил мечи и рванулся к Кегану — одним стремительным движением. Эммерих выстрелил несколько раз подряд, но пули не причинили существу вреда. Клинки пронзили воздух совсем рядом с Кеганом, успевшим уклониться. Он выхватил пистолет и выстрелил в двойника в упор, с силой надавливая на спусковой крючок. Одна пуля попала в голову, а другая — в грудь.
Лицо двойника тут же покрылось ожогами и почернело. Сквозь обгоревшую плоть проступили кости. Глаза выгорели, сменившись чёрными провалами. Одежда сделалась изношенной и ветхой. Двойник выпустил мечи и протянул руку к Кегану — ладонь принялась осыпаться пылью да разноситься в воздухе. Пальцы распадались фаланга за фалангой, а вслед за ними локоть и предплечье. Черты обгоревшего лица утратили чёткость и потекли серым прахом. Несколько мгновений, и от него ничего не осталось.
— Не думаю, что это конец, — пробормотал Эммерих, не опуская оружие.
В самом деле, тогда же навстречу им из тьмы шагнул высокий человек в чёрной шинели с серебристыми эполетами. Его лицо закрывала белая сегментированная маска, чьи линзы пылали синевой. Однако едва кошмар приблизился, как Ландони выстрелил — визитёр рассыпался прахом.
— Есть две новости, пташка. Хорошая — убить их несложно. Плохая — грохнуть их можно только самостоятельно.
Комната вернулась к привычному виду почти мгновенно, из гостиной поместья Аматрис снова сделавшись вестибюлем поместья Моран. Изменились паркет и мебель, вновь проступили балкончики второго этажа, в прежде глухой стене обозначилась выводящая на крыльцо дверь, через которую они с Эммерихом зашли.
— А кто это вообще был? — Кеган тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.
Темнота, скопившаяся в углах помещения, оставалась густой. В ней чудилось чужое присутствие, как будто бы чей-то взгляд наблюдал за ним. Аматрис посветил фонариком, ожидая появления новых гостей.
— Да один чел с НуВы, — отмахнулся Ландони, — ещё познакомитесь, к сожалению.
— Так себе анонс, — квёло заметил музыкант.
— Уж прости, какой есть, — проговорил красморовец недовольно. — Слышь, это походу [сраные] кошмары — ну, [твари] Отца Кошмаров. То есть, [междом], в прямом смысле — их породил Лир.
 
— Я понял с первого раза, Эммерих.
— Ага, круто. В отличие от происходящего… Этого [гада] низвели с полвека назад, так что явно не прямое Воздействие. Походу, твои родственники заныкали здесь его мощи. А-ля домашняя коллекция. Вы ж аристократы любите собирать всякий элитный хлам, не?
— Элитный хлам… — повторил Кеган и закатил глаза. — Так… Если это кошмары, значит, им нужна наша смерть. Чтобы напитаться жизненной силой и самим обрести жизнь. Они извлекают наши страхи наружу и воплощаются в них.
— Типа того. Так что если кошмар твой, мне стрелять бесполезно. Как и тебе — в мой, так что береги патроны. — Кеган резко направился в сторону гостиной. — Ты куда?
— Надо проверить Нину. Если она не услышала выстрелы…
— Точняк, — Эммерих держал оружие наготове. — Они могут прийти и за ней.
Мужчины осторожно двинулись вперёд, прислушиваясь к каждому шороху — однако поместье оставалось погруженным в тишину. Гостиная, в которой заночевала Нина, оказалась пуста. Фонарик осветил сдвинутые кресла с помятым спальником и застывшие вдоль стен шкафы. На их полках застыла, мерцая бликами, хрустальная посуда.
Одна из небольших атласных подушек, прежде лежавшая на диване, оказалась брошена на пол, рядом лежал рюкзак девушки. Ведущая в дальний коридор дверь была приоткрыта.
— Выглядит так, будто её что-то разбудило, — задумчиво проговорил Эммерих. Его лицо сделалось напряжённым. — Лады, глянем, что там дальше тогда.
Однако пройти Кегану и Эммериху пришлось совсем немного. Едва выглянув за порог, они увидели вышедшую из-за угла Нину. Она шла чуть нетвёрдым шагом, иногда касаясь стены, будто проверяла её на прочность, а на пухлых губах цвела улыбка.
— Нани! — Эммерих подорвался к ней и, крепко обняв, приподнял над землёй. — Ты как? С тобой всё нормально?
— Да, — мечтательно ответила она, когда странник её отпустил, — я встретила тут… того вейта…
— Вейта? — Кеган напрягся. — Он… он пытался тебя убить?
— Нет, — Нина окинула их недоумённым взглядом, — он меня поцеловал.
Услышав это, Кеган вскинул бровь и фыркнул.
— Блестяще, — Эммерих щёлкнул пальцами и возвёл взгляд к потолку, — пока мы превозмогаем с кошмарами, ты с тульпами развлекаешься.
— Тут всюду кошмары, госпожа Нойр, и крайне неосмотрительно поддаваться эмоциям и идти на поводу влечения, — затем проговорил Аматрис и с прищуром огляделся. — Эммерих считает, что имеет место Воздействие мощей Лира.
— Надо же, как ты запел, — со смешком отметил Ландони. — Не поддаваться эмоциям? Приревновал её что ли?
— Протрезвел, — ответил музыкант, — но, если соскучился по минору, могу исполнить балладу с моего первого альбома.
Едва Эммерих собрался ответить, как его перебила Нина:
— Кошмары… Да, Элиот сказал также.
— Кто? — спросил Кеган и тут же кивнул. — Тот вейт, понял.
— Да, — Нина смущённо почесала затылок, — так вот, Элиот сказал, что, в общем, Лир тут не причём. Не припомню, чтобы что-то ещё могло оказывать такое Воздействие, но… Короче, он так и не сказал, в чём дело.
Лицо Аматриса приняло задумчивое выражение.
— В карпейской мифологии немало существ, которые Воздействуют на психику посредством разного рода манипуляций, — сказал он, — как и в византийской… и даже авраамических религиях.
— К чему ты клонишь? — Эммерих повернул голову.
— К тому, что это не кошмары. Если ты не заметил, я специально тянул время — чтобы осмотреться, разумеется, — не без самодовольства отметил Аматрис, — и если мои наблюдения верны, то едва ли этих существ можно назвать кошмарами.
— А кто это тогда? — Нина напряглась.
— Демоны, — уверенно ответил музыкант и нахмурился. — После Нисхождения Лира кошмары не способны оказывать Воздействия на внешнюю среду, видоизменять её. Они самостоятельная единицы. Про демонов, если принять на веру мифы, пишут иное.
— Демоны, — повторила Нина. — Да, кажется, Элиот также их назвал.