Хронос Изгоев (СИ)

Некоторые стволы тускло поблёскивали, если навести на них свет, другие чернели углём и графитом. Кеган подумал, что увиденное является печатью элегического Воздействия, но не решился заговорить. Тишину нарушали лишь шаги компаньонов и его собственные — даже не слышалось птиц.
Эммерих вновь вышел вперёд, выбирая дорогу. Он вёл Нину и Кегана за собой, аккуратно переступая через сухие ветки, иногда расчищая дорогу длинным ножом, выбирая наиболее свободные от валежника участки, пройти по которым было проще всего. Через несколько сотен метров лес принял более естественный облик, появилась трава, листва больше не выглядела мёртвой.
Кеган очень устал: ему приходилось то и дело прикрывать рот, скрывая зевки. Глаза закрывались сами собой, в голове ощутимо шумело. Ноги ощутимо дрожали, и идти стало совсем тяжело — к таким пешим переходам он не привык. Теперь уже музыкант несколько раз оступался и едва не падал, и тогда уже Нина помогала ему сохранить равновесие.
Уже светало, когда Эммерих нашёл неглубокий овраг и разрешил сделать привал. Костёр разводить не стали, лишь вскрыли консервы и развернули спальные мешки. Выросшие на склонах деревья, плотной стеной окружившие низменность, высокая трава и кустарник выглядели надежной защитой.
— Значит, — заговорил Ландони, — за тобой гоняется Красмор, пташка.
— Похоже на то, — вяло сказал Кеган. — Если считаешь моё общество опасным для себя и Нины…
— Только давай без такого, — устало вклинилась Нойр. — Раз уж втроём вышли с ЕВы, втроём дойдём и до Заповедника.
Эммерих согласился:
— Ну как бы да. Тем более, у Боба наверняка инфа насчёт нас всех — раз свалили мы из Градемина сообща… Так что не [выпендривайся]. К тому же, отец всё-таки попросил за тобой присмотреть, и раз Нина всё ещё не против… Не [выноси] мозг.
— Держимся вместе, — подхватила девушка и вздохнула. — Да и… Подумаешь, вот были на хвосте сектанты, теперь ещё и утилизатор. И вообще, ты за кого нас держишь? Если решил, что мы тебя кинем.
— Спасибо, — Кеган выглядел немного смущённым. — Для меня это ценно.
— Да и, если так подумать, втроём у нас больше шансов, чем поодиночке, — неловко продолжила Нина. — С тем же Дирхейлом… Не думаю, что без тебя мы смогли бы его одолеть.
— История не терпит сослагательного наклонения, — произнёс Ландони, — но да, лир с ним, тогда каждый сыграл свою роль.
— Ну вот, — Нойр неуверенно кивнула и вновь посмотрела на Кегана. — Ты шаришь за эти Воплощения, я могу заглядывать в их прошлое — если мы поймём, как это использовать, из нас выйдет отличная команда.
— А меня в твоём плане нет? — засопел странник.
— Есть, — она тепло ухмыльнулась, — ты наш верный сопартиец и гард.
— Обосраться можно.
— Ещё слово, — Нина шутливо пригрозила пальцем, — и станешь оруженосцем.
— Ветряные мельницы мне симпатичней спятивших сектантов, — весело сказал Аматрис, хотя во взгляде его мелькнула тоска.
— Эй, — девушка отреагировала быстро и коснулась плеча мужчины, — мы узнаём, кто это сделал с твоим отцом.
Аматрис поглядел на её руку и, украдкой кивнув, несмело дотронулся до неё.
Тушёнка оказалась жилистой и невкусной, банки набивал жир, но перекусить кое-как удалось. Эммерих вызвался дежурить первым, усевшись лицом к склону, по которому они спускались, с винтовкой на коленях. Рассвет занимался холодным и серым, на стеблях травы легла влага.
Кеган и Нина завернулись в спальные мешки, но несмотря на усталость, сон не шёл. У Аматриса сильно колотилось сердце, то и дело вспоминался голос по радио, сообщивший о смерти отца и пожаре в «Клюкве». Кеган постарался выровнять дыхание, чтобы замедлить сердечный ритм. Получилось не сразу, а напряжение и тревога всё равно никуда не делись. Кеган поглядел на Нину — та лежала с открытыми глазами, подложив ладонь под щёку, и смотрела в пространство между ними.
— Я никогда не спал вот так, на земле, — Аматрис первым нарушил молчание. — Не то чтобы я жалуюсь, просто непривычно… и беспокойно. В любой момент я жду, что появится тот человек и начнёт стрелять.
 
— Зато более неформально, чем на диване, — не удержалась от смешка девушка. — Но я понимаю, да. Я тоже никогда не ходила в походы… Тем более, на НуВу.
— Как ты вообще проводила свободное время?
Нина лениво перевернулась на спину и посмотрела в угрюмое небо.
— Да как все, пожалуй. Ну там, не знаю, в бары иногда ходила, в игры играла, на фесты типа «Визкона» заглядывала. Так сложно сходу ответить… Вот ты сам что можешь о себе рассказать, кроме снов и музыки?
— Я много читаю, — Кеган поёрзал, стараясь лечь поудобнее. — Книги по карпейской и мировой истории, как современной, так и древней, ещё научные журналы выписываю — по археологии, напри…
— Это связано с твоими снами, Кеган, — со смешком оборвала его девушка, — или с учёбой на хранителя. Ты бы ещё сказал, что у тебя собраны все монографии Джестерхейла Опустошённого.
— А что, мне надо было сказать, что у меня собрана вся коллекция «Дейрвейта»? — с плутоватой ухмылкой отозвался мужчина, и Нина перевела на него заинтересованный взгляд. — В научных целях, госпожа Нойр. Отличное пособие по изучению женской анатомии.
Понять, шутил он или говорил искренне, оказалось сложно.
— По тебе такого и не скажешь…
— Я всего лишь человек, и мне не чуждо желание того, чтобы меня видели умнее, чем я есть. В остальное время, впрочем, я посещал и кинотеатры, выбирался в клубы, — признался музыкант. — Или ходил на вечеринки, которые устраивали на крыше «Холданас Коройск» — а там и барбекю, и бассейн были… Правда, вот пловец из меня хуже, чем из Эммериха — фехтовальщик.
— Эй! — тот резко подал голос.
— А ты не подслушивай, — приподнявшись, ответил тому Кеган.
— Ну, так ты вроде больше похож на живого человека, — Нина тихо усмехнулась.
— Вот уж спасибо, — Кеган весело фыркнул. — Так… ты сказала, что ходишь на «Визкон»? Я тоже. Даже, кстати, как-то пришёл в костюме Серебряного Призрака — сам Ишимура мне потом сказал, что не ожидал увидеть его воочию.
— Кого-кого?
Ничуть не смутившись, Кеган принялся объяснять:
— Серебряный Призрак — это финальный босс «Душерождённых», а Ишимура — их создатель. Настоящая живая легенда.
— Постой, серьёзно? «Душерождённые»? Любишь, когда жопу поджигает? — Нина хмыкнула. — Я пробовала как-то, но для меня сложновато. Вот «Elderout» да, норм.
— Ну их я тоже прошёл раза четыре… за сейда с магией разрушения. В итоге закопался в лор настолько, что прочитал там все книги.
— И даже всю «Блудливую снеймисткую девицу»?
— Ну… её тоже, — Кеган едва прекраснел. — В коллекционке даже бумажная версия была.
— А мне, кстати, сейды не нравятся — я за котовейну играла, — повернувшись, Нина вскинула бровь, — Рабство Стали или Потомки Солнца?
— Рабство Стали. У них есть силовые доспехи, дирижабль и огромный робот на вооружении. Разве могут быть ещё варианты?
— Рабство Стали сосёт, — Нина, фыркнув, засмеялась.
— Сама ты сосёшь, — Кеган закатил глаза, а потом опомнился. — Прости, это прозвучало слишком грубо.
— Да ладно, это ещё что. Боюсь представить, во что вылился бы разговор, если бы мы вспомнили о «Мире войны и молота»…
— За Империю, — со стороны донёсся голос Эммериха.
— За Империю, — легко согласился Кеган.
— Вы что, оба за Империю?.. — потрясённо вымолвила Нина, растерянно посмотрев то на Кегана, то на спину Эммериха. — А как же Бездна?
— Сторонники Бездны так часто говорят о Бездне, что если играть на выпивание, можно допиться до цирроза печени, — Кеган усмехнулся.
— Не напоминай… — буркнул Ландони, возвращаясь к дозору.
— Так… — проговорил Аматрис и чуть подался к девушке. — Кейро, Нина, слушай… Я знаю, что уже приставал насчёт музыки, поэтому, может, скажешь, какую сама слушаешь?
— Ну, мне нравится «Пограничный патруль», — ответила она, — но ты тоже ничего. До отъезда я успела послушать немного. Образ замка в конце времён — это красиво, как и, эээ, страдающий трагичный каэльтин…