Убийство в прямом эфире
Когда Джон открыл глаза и увидел ее, на его осунувшемся лице появилась слабая улыбка. Она тоже улыбнулась ему в ответ и наклонилась, чтобы поцеловать его. Прикоснувшись к нему, она почувствовала жар, исходивший от его истощенного болезнью тела.
А потом свистящим шепотом он произнес:
— О, как замечательно ты пахнешь.
Элиза навсегда запомнила это и не сможет забыть уже никогда. Джон понимал, что умирает. И все-таки, даже в таком состоянии, он пытался получить последнее удовольствие в жизни от таких простых вещей, как запах ее духов.
Боже, как она любила его! Но все чаще и чаще Элиза ловила себя на мысли, что должна взглянуть на фотографию, чтобы восстановить в памяти его красивое мужественное лицо. Прошло уже шесть лет, и она думала, что, возможно, она готова полюбить кого-то снова.
Мак потянулся к ней и, убрав ее руку от подбородка, задержал в своей ладони.
— Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливой, Элиза, — сказал он, словно читая ее мысли.
— Как и ты, — ответила она, внимательно глядя ему в глаза.
— Да, но я хочу, чтобы мы с тобой были счастливы вместе, — сказал Мак. Он медленно притянул ее руку к своим губам — Я очень сожалею о том, что сделал, Элиза. Честно. Мне ужасно жаль, что я причинил тебе боль, жаль, что разрушил все то, что было между нами.
— Давай не будем начинать снова, Мак. Ты уже извинился много раз. Я верю тебе, когда ты говоришь, что сожалеешь о происшедшем. И вопрос теперь только в том, смогу ли я отпустить это прошлое.
— Ну и как ты думаешь, сможешь? — напрямую спросил он.
— О, вот этого я и не знаю, — ответила она, — но я точно знаю, что хотела бы этого. Я хочу быть честной с тобой, Мак. Я не страдаю ложной скромностью и не строю из себя недотрогу. Я скучала по тебе.
Официант принес заказ, и тема разговора сменилась. Мак стал расспрашивать о Дженни и о том, как у нее идут дела в школе.
— Я скучаю по этому маленькому человечку, — сказал он.
Элиза рассказала ему, как сильно Дженни расстроил рассказ про Констанс Янг, услышанный по телевизору.
— Чтобы понять это, не нужно быть каким-нибудь разработчиком космических кораблей семи пядей во лбу, — сказал Мак. — Ребенок, наверное, был до смерти напуган тем, что это же может произойти и с тобой.
Элиза кивнула.
— И сегодня вечером мне следовало бы быть с ней дома, разве не так?
По лицу Мака было видно, что он расстроился.
Несчастное выражение его лица развеселило Элизу, и она улыбнулась.
— Не беспокойся. — сказала она. — С Дженни все в порядке, и она совсем не скучает. Сегодня на ночь она осталась в гостях у Виздаков. Это большое дело, учитывая, что завтра ей в школу, да и вообще.
— А где сегодня ночью будешь ты? — спросил Мак.
— В Нью Джерси. Я сказала водителю, чтобы заехал за мной в десять, — ответила она.
Мак взглянул на часы.
— Тогда у нас не так уж много времени, — сказал он.
— Времени на что?
В уголках его глаз появились озорные морщинки, и он улыбнулся.
— О, ну не знаю. Может быть, на то, чтобы посмотреть, как выглядит один из номеров в этом замечательном отеле?
Думая о Маке, Элиза понимала, что по-настоящему любит его. Она определила это по тем бессонным ночам, которые провела после разрыва с ним, по тому, как учащенно начинало биться ее сердце всякий раз, когда она смотрела его репортажи из Лондона, по тому, что за последние несколько месяцев не было ни одного дня, когда бы она не вспоминала о нем или не думала, где он находится и что делает, по тем мучениям, через которые вынуждала себя проходить, сдерживаясь, чтобы не позвонить ему, и отвергая все его непрекращающиеся попытки вновь наладить отношения между ними.
Мак действительно совершил ошибку. Он извинялся снова и снова и просил дать ему еще один шанс. Хотя это и пугало ее, но что-то внутри подсказывало: нужно двигаться вперед и попробовать начать все сначала. Возможно, она еще пожалеет об этом, но сейчас все равно хотела рискнуть.
— Думаю, что я могла бы перезвонить своему водителю и попросить его приехать немного позже, — тихо сказала Элиза.
Принесли счет Мак подписал его и поднялся с дивана. Он протянул Элизе руку, и она приняла ее.
Вторник, 22 мая
Глава 59
Под непрерывным проливным дождем, такси и шикарные лимузины высаживали пассажиров перед зданием похоронного дома «Кэмерон Финлей» в Восточном Манхэттене. Приглашенные на панихиду торопливо пробегали мимо десятка насквозь промокших съемочных групп, расположившихся здесь же на мокром тротуаре. Бойд присоединился к остальным гостям, которые стряхивали воду с зонтиков и развешивали свои плащи на вешалках, специально расставленных в вестибюле главного фойе. Один за другим приехавшие проходили в часовню и рассаживались; в конце концов все ряды скамей заполнились и остались только стоячие места.
Бойд прошел по боковому проходу до середины и остановился, прислонившись к стене. Он оглядывал помещение и думал о том, что в кафетерии «КИ Ньюс» наступило время ленча. Ему были знакомы практически все эти мрачные лица. Элиза Блейк была здесь в окружении доктора Марго Гонсалес и Рейнджа Баллока. Позади них сидела Аннабель Мерфи. С противоположной стороны через проход сидел Лайнус Назарет, вокруг которого расположился практически весь персонал «КТА». Бойд видел, как по центральному проходу прошествовала Лорен Адамс и села на место, которое занял для нее Лайнус.
В первом ряду Бойд увидел сестру Констанс и догадался, что мужчина глуповатого вида рядом с ней, должно быть, ее муж.
По другую сторону от Фейс сидели два мальчика. Вероятно, это те самые дети, которым он, по команде Констанс, в прошлом году покупал подарки на Рождество. Она тогда даже не намекнула, что могло бы быть интересно ее племянникам, потому что понятия об этом не имела. Бойд подумал, насколько целесообразно было сегодня вести детей сюда, учитывая, что в бронзовом ящике, стоящем на столе, покоятся останки их тети.
Он нащупал лежавший в боковом кармане его пиджака конверт, в котором находилась копия завещания Констанс. «Пройдет совсем немного времени, — подумал Бойд, — и Фейс почувствует себя совершенно несчастной».
В дальнем конце зала сидела женщина средних лет, которую Бойд не знал. Он внимательно изучил ее морщинистое лицо без всякого макияжа. Поняв, что никогда раньше не встречал ее, Бойд догадался, что это может быть Урсула Бейлс, экономка Констанс. Когда он позвонил ей вчера, чтобы сообщить о похоронах, она сказала, что собирается прийти.
Среди гостей находился и Стюарт Уитакер, который выглядел так, будто потерял единственного друга. Бойд видел, как он снял очки и устало потер покрасневшие глаза. Должно быть, Стюарт почувствовал на себе взгляд, потому что поднял голову и кивнул Бойду. «Бедный мерзавец, — подумал Бойд, кивая ему в ответ. — Ты ведь на самом деле любил эту женщину».
В зале сидело также несколько гладко выбритых мужчин в траурных костюмах; Бойд решил, что это могут быть полицейские в штатском, пришедшие, чтобы поближе рассмотреть приглашенных. Известно, что убийц тянет прийти на похороны своих жертв — по крайней мере, так всегда говорят в разных криминальных сериалах по телевидению.
Стоя у стены и ожидая начала церемонии, Бойд размышлял над тем, что совершенно не удивляется тому, что на похоронах Констанс ему приходится стоять. До самого последнего момента Бойду напоминают о его значении в ее жизни: его присутствие как бы предполагается, но при этом он не рассматривается как достаточно важная персона, чтобы иметь свое место на скамье.
Краем глаза Бойд заметил, что в зал вошел еще кто-то. Обернувшись и узнав этого мужчину с темными взъерошенными волосами, принявшегося искать свободное место, Бойд почувствовал выброс адреналина. Джейсона Воана он не приглашал. Этот что еще тут делает?
Глава 60
— Господи, славный и милостивый, сегодня мы поминаем перед Тобою сестру нашу, Констанс. Мы благодарим Тебя, что дал ее нам, близким и друзьям, чтобы мы знали и любили ее как спутницу нашу по жизненному пути на этой земле. Утешь нас, всех скорбящих по ней, своим безграничным участием. Дай нам веру, чтобы мы могли в смерти видеть ворота к жизни вечной, чтобы со спокойной уверенностью могли продолжить свой путь по этой земле, пока Ты не призовешь нас к Себе, и мы не воссоединимся с теми, кто ушел до нас.