Это не измена (СИ)

— Кто последний, тот тухлый огурец? — тихо спрашивает, я невольно улыбаюсь.
— Нечестно. Ты уже раздетый.
— Если будешь и дальше просто сидеть, я забуду о всех правилах.
Странно так. Всего пять минут назад мой мир рушился, а теперь целый. Мы стоим полуголые на берегу, задорно смотрим друг на друга, а когда звучит заветное «три», срываемся с места. Точно. Как в детстве. Только вот одна проблема. Когда мы вдоволь набесились, набрызгались, случается кое что, чего я не помню, потому что не было никогда такого.
Леша аккуратно убирает прядь волос с моего лица, смотрит в глаза, улыбается, а я думаю только о том, как хочу его поцеловать. Мне даже кажется, что он читает эти мысли, это смущает. И пугает. Я отворачиваюсь, притворно чешу щеку, чтобы скрыть румянец, а потом тихо спрашиваю предательски дрогнувшем голосом.
— Поедем? Бабушка, наверно, заждалась.
* * *
— …Ну наконец-то вы приехали!
Бабушка встречает нас широкой улыбкой у самой калитки. Палочка в ее руках — привычный атрибут. Много лет назад, она ходила за грибами, оступилась и сломала ногу, а операцию наотрез отказывается делать — боится. Говорит, что ей замуж не выходить, а со своей хромотой уже сжилась и свыклась. Она ей, мол, не мешает. Брешет, конечно же, действительно боится. Ее к врачу отвести целая история. Этой зимой, например, она сильно кашляла, так я ее так и не смогла отвести в больницу. Пришлось приглашать врача на дом. Ничего серьезного не было, остаток простуды, но вы теперь понимаете, наверно.
— Бабуля!
Леша летит к ней, как безумный — я улыбаюсь, откидывая влажные волосы за спину. Всегда улыбаюсь, когда вижу их вместе. Оба такие счастливые. Леша бабушку обожает, она ему мать заменила, понятное дело. А мне снова выпадает возможность убедиться в том, как он вырос, что он больше не тот босоногий мальчишка. Сгребает вон в охапку свою старушку, поднимает над землей и кружит.
Да, Алиса. Вы оба уже не дети…
Думаю, но потом отодвигаю эти глупости в сторону. Там на озере мне просто показалось, вот и все. Я была расстроена, а Леша был рядом. Это ничего не значит. Глупости. Тебе просто одиноко и больно, рядом с ним нет.
Мотаю головой, чтобы избавиться от этого странного ощущения, беру телефон и тут же на меня сверху наваливается. От Олега миллион пропущенных звонков и сообщений. Очередные извинения…
Предатель
Алис, прости, я сорвался, но, кажется, мы договорились обо всем. Зачем ты усложняешь?
Предатель
Не будь ребенком, возьми трубку. Поговорим
Предатель
Алиса, да твою мать, где ты?!
— Алис, ну что ты там стоишь? — бабушка зовет меня, и я оборачиваюсь, улыбаюсь, а потом быстро набираю ответ.
Вы
Я сегодня не приеду, но со мной все хорошо. Не пиши и не звони, телефон я отключаю
Все. Выключаю свой телефон, кидаю его Леше в салон, а сама беру пакеты с гостинцами и иду к ним.
Как я и помню, у бабушки всегда тепло и уютно. Мы сидим у ее дома за столом, который буквально ломится от угощений. Смеемся. Леша рассказывает про свою жизнь в Испании, о работе, об отце, который женился во второй раз.
— Наконец-то.
Он искренне рад за него. Дядя Женя много лет горевал по своей любимой жене и матери своего единственного сына — Людмиле. Наконец-то, действительно наконец-то, он снова счастлив. Леша рассказывает с упоением о своей мачехе, которая, как оказалась, возраста Олега. Ей тридцать.
— Это ничего, если честно, я своим стариком горжусь. Да и Эльза — шикарная. Веселая вся такая, работает с ним. Специалист по связям с общественностью.
Меня снова колет, если честно. Эти специалисты по связям с общественностью что? Сексуально притягательная профессия? Ох, боже, нет. Только не сейчас. Не хочу думать ни о ней, ни о муже, тем более не о их рандеву, хочу быть здесь и сейчас. Физически и ментально далекой от всего этого ада, поэтому делаю большой глоток домашнего, сладкого вина бабушки Маруси и улыбаюсь. Искренне при том, ведь возвращаюсь за стол, впервые за долгое время отделенная от своих проблем. Будто их и нет. Как в детстве не было.
 
— Алис, у тебя все хорошо? — тихо спрашивает меня бабушка, когда мы заносим посуду в дом, чтобы спокойно лечь спать.
Черт. Поняла. Нет. Не хочу ее грузить, киваю.
— Да, бабуль, я просто охмелела совсем.
Бабушка подходит ко мне со спины и обнимает за плечи, пару раз трет их и шепчет.
— Все наладится, вот увидишь. Брак — это всегда сложно. Все ссорятся.
— Как ты поняла?
— А что тут понимать? У девочек всегда глаза грустные из-за мужчин, но Олежа у тебя хороший.
— Ты его не знаешь.
— И вот это меня сильно беспокоит. Почему я до сих пор с ним не знакома?!
Потому что ему насрать. Каждый раз, когда я ездила к ней, он говорил, что у него слишком много работы, а по факту ему просто было наплевать. Зачем знакомиться с еще какими-то родственниками, особенно если это формально и не родственники? Ему за это никто по голове не собирался давать, значит и неважно совсем. Я даже не жалею больше, что бабушка во время моей свадьбы была не здесь. Она тогда срочно улетела на восемь месяцев к сестре в Воронеж. И хорошо, что так, правда ведь хорошо. Хотя бы она не участвовала во всем этом представлении лицемерия и лжи…
— Он постоянно работает, — вру тихо, — Тендер на носу.
— Ох, он у тебя работяга, конечно, но жить же когда? Поговори с ним об этом, а потом бери и приезжайте ко мне. Накормлю вас…
Киваю пару раз, а когда она отстраняется и возвращается к полке, выдыхаю с облегчением. Пока, по крайней мере. Да и как тут не выдохнуть? Невольно поднимаю глаза и вижу, как Леша лазает по кустам смородины и собирает ее в банку. Для меня. На утро. Знает, как я люблю кашу с ягодами, а мы их забыли купить, и я расстроилась. Исправляет ситуацию. Забавно так, его комары жрут, он себя стукает по ногам, но не перестает. Это вызывает улыбку.
— Вот упрямец, весь в отца! — бабушка снова встает рядом, качает головой, — Вот почему с утра этого не сделать? Нет же, пойдет сейчас. Алиса, да оставь ты посуду, завтра все уберем.
— Да мне несложно.
— Ох, а я устала совсем. Не против если спать пойду?
— Конечно, иди, мы разберемся.
— Хорошо. Знаешь? — останавливается в пол-оборота, смотрит на внука, потом на меня и улыбается, — Я, если честно, думала, что вы поженитесь когда-нибудь. С его то упрямством…
— Что?
— Влюблен он в тебя был по уши с самого детства, но отступил. Сказал, мол, бабуль, она любит Олега, куда я полезу?
— Поэтому его не было на свадьбе?
— Поэтому. Только тссс, я тебе этого не говорила. Вино выдало. Крепкое получилось в этот раз. Ох, пойду. Спокойной ночи, лисенок.
Какой там спокойной ночи? Я остаюсь с такой правдой наедине. Прохладная вода льется на тарелки, а я их даже не касаюсь, меня как обухом по голове ударили. Так неожиданно…
— Ягоды добыл!
Лешин голос выводит меня из транса. Я вздрагиваю и оборачиваюсь, а он стоит передо мной счастливый и гордый. Держит ведерочко смородины, улыбается, только я больше не могу смотреть на него, как прежде. Видимо очевидно это. Леша в миг хмурится, перестает светиться от счастья, а делает ко мне шаг и тихо спрашивает.
— Алис, ты чего? Все нормально?
— Да…да, я просто. Испугалась.
Вру, но что еще мне сказать? Я растеряна. И он мне не верит. Чувствует что ли, точнее как? Не до конца верит. Улыбается неловко, чешет затылок, потом смотрит на раковину и цыкает. Подходит.
— Алис, забей на посуду, завтра я все сделаю сам. Поздно уже.
— Да мне несложно…
— Знаю, но иди отдохни. День был сложный и долгий.
— Бабушка уже спать ушла, — улыбаюсь, он кивает.
— Это понятно, она уже два часа, как спит обычно. С нами вот засиделась. И ты засиделась. Где ляжешь? На первом, как обычно, или хочешь я тебе свою комнату уступлю?
— Да нет, мне в гостевой нормально будет.
— Тогда иди, не стой тут истуканом.
— Хорошо.