Это не измена (СИ)

— Почему она была под дождем?
— Потому что она следила за мной и все узнала.
Степан Андреевич резко переводит на меня взгляд, мне остается только поднять брови. Ну и? Чего ты хотел то по итогу?! Не зря ведь говорят: все тайное становится явным. Рано или поздно, кого я обманываю, это должно было случится…
— Что она знает?
— Все. Она услышала мой разговор.
— С кем?!
— Это вас не касается.
— С твоей шлюхой?!
— Полегче! — мой настрой в миг меняется, брови падают на глаза, а голос становится стальным, — Выражения выбирай.
— А кто она, а?! Трахает женатого мужика!
— Я женатый мужик не по своему выбору, и ты это знаешь.
— Мы перешли на «ты»?!
— Считай перешли. Она все знает, нет больше смысла притворяться.
— Ты плохо соображаешь, Олежа? — елейно протягивает Степан Андреевич, — Я же сказал, что этот брак мне нужен. Мы договорились на пять лет. Пять лет еще не прошли.
— Она…
— Она подчинится!
Вдруг маска «примерного» отца падает, и он показывает свою истинную суть. Жадный, алчный мудак, которому плевать на свою дочь по факту то. Раньше он хоть как-то старался демонстрировать другие чувства — сейчас нет. Ему действительно насрать, что она меня видеть не может. Она подчинится.
— Сделаешь ей ребенка и успокоится.
— Нет.
— Это не вопрос выбора, Олег. Алиса хочет ребенка, он отвлечет ее от твоего бл…
— Я сказал — нет!
Двое из ларца делают угрожающий шаг в мою сторону, но я только усмехаюсь.
— Серьезно?! Угрозы побоями?! Трясусь и плачу. Нет.
— Не боишься, значит?!
— Абсолютно. Мне насрать, что со мной будет, но никакого ребенка я никому делать не собираюсь. Если только женщине, которую люблю.
— Если бы ты лучше скрывал свои похождения…
— Ты сам дал мне карт-бланш на измены, забыл?
— Но я предупредил, что она не должна узнать.
— Она не такая дура, как ты думаешь.
— Алиса то? — Степан Андреевич прыскает, а потом снисходительно смотрит на меня, — Она моя дочь, поэтому я знаю, что звезд с неба в плане интеллекта никогда не хватала и не будет.
В это мгновение меня дико кроет. Ты охренел вообще?! Сжимаю кулаки, разжимаю их, снова сжимаю и снова разжимаю. Мэр за этим наблюдает скучающе, потом кивает своим мордоворотам, и они четко поставленным шагом идут на меня.
Я набрасываюсь первым. Искренне устал быть в этой позиции, зажатого в тисках идиота, но ожидаемо проигрываю схватку очень быстро. Я крупный, я умею драться, но я не Рэмбо в конце концов. Получаю удар под дых, потом по ребрам, а потом еще один под дых. Кажется, я сейчас задохнусь. Жадно глотая воздух ртом, сижу на полу. Из носа течет кровь, но сейчас фингалы — это меньшее, что меня волнует. Я. Не. Могу. Дышать.
— Значит так, Олежа. Слушай очень внимательно…
— Пошел…ты.
— Что ты сказал?!
Поднимаю на него глаза, полные ярости, и выплевываю снова. Более доходчиво.
— Пошел. Ты. На. Хер. У нас не будет ребенка, хоть убей меня здесь!
— Ты сильный парень, крепкий. А твоя эта сучка такая же?!
Дергаюсь, но меня сразу хватают за плечи и прижимают к полу — сидеть, к ноге, я все эти команды уже, кажется, отлично знаю…
— Тронешь ее — я тебя убью.
— Помирись с Алисой, Олег. Как хочешь мирись. Мне нужны красивые снимки и красивый фасад. Я тебя предупреждал, ты помнишь? Теперь выкручивайся, как угодно, но если она не будет красивой и счастливой — я тебя в лес вывезу вместе с твоей конченной семейкой алкашей и твоей шлюхой. Ты уяснил?!
— Да, — выплевываю, он слегка улыбается и кивает.
— Хорошо. Съезди к ней в больницу, придумай легенду — я буду все отрицать. Алиса мне поверит, потом все не просри, будь добр.
— Ты за все мне ответишь, старый мудак, — яростно выдыхаю ему в спину, а он лишь на миг останавливается, чтобы сказать.
— Олег, очнись. Я всегда буду старшим по званию, и у тебя всегда будет недостаточно власти, чтобы мне противостоять. Прими это, как данность. Все. Не рассиживайся тут, как баба. Езжай к Алисе.
* * *
Я стою у прозрачного окна частной, шикарной палаты, и смотрю на нее. Алиса на этой кровати кажется такой маленькой. Вся сжалась в комок, плачет. Мне не надо этого слышать или видеть, достаточно лишь мелко подрагивающих плечей, чтобы все понять. А еще одного простого факта: я ее уничтожил. Она даже в больницу, которую на дух не переносит, готова была сбежать, лишь бы меня не видеть.
 
И не пускает…Медсестра сказала, что «госпожа Елагина» спит, я с боем сюда прорвался. Стою, как дурак, с охапкой красных роз — ее любимых, — а зайти не могу. Дальше над ней издеваться? Не получается. Она не поверит. Степан Андреевич думает, что его дочь дурочка, но это не так. Алиса умная, на самом деле. Я думал, как он, лишь в первые полгода нашей совместной жизни, пока не понял одну простую вещь: в своем возрасте она смогла раскидать наш «скудный» бюджет так, чтобы на все хватило. Да и к тому же без особых ужимок! Я же домом вообще не занимался. Бухал, как идиот, и работал, как проклятый, но всегда, когда возвращался, на столе меня ждал горячий ужин, все было чисто, и она никогда не жаловалась. Алиса для меня многое сделала, и, черт возьми, я не могу просто взять и закрыть на это глаза. Не могу ее больше обманывать.
И не буду пытаться. Вместо того укладываю цветы на скамейку рядом с палатой, разворачиваюсь и ухожу, разнося эхо своих шагов по пространству. Достаю телефон.
— Нам надо поговорить. Думаю, я созрел на твое предложение.
  
Глава 14
 
Алиса
У меня есть три дня на то, чтобы подумать. Первый я, к сожалению, трачу исключительно на слезы. Не могу успокоиться, унять их, перестать себя жалеть. Еще хуже становится, когда медсестра заносит мне огромный букет красных роз, на которые я больше, наверно, никогда не смогу смотреть — они прочно ассоциируются у меня с мужем. Ха! Муж…Мне становится неловко, когда я даже мысленно называю так Олега.
Какой же я была идиоткой! Сколько знаков было, сколько очевидных моментов, чтобы понять — ты ему не нужна. Но я тем не менее верила. Сейчас, прокручивая в голове два года замужества, я понимаю, как глубоко я заблуждалась. Во всем. Он был таким молчаливым, потому что говорить со мной не хотел, да и не о чем, наверное, было. Он всегда уходил из нашей постели первым и ложился последним, не из-за работы и своей нагрузки, просто не хотел там находиться. А главное…он пил не из-за того, что на него давило общество, а из-за того, что его заставили на мне жениться. Его заставили. Шантажом. Теперь я уверена на сто процентов, что именно так и было. Прятать голову в песок и дальше, просто глупо! К тому же я сама просила Лешу — так зовут того самого парня, на которого напал брат Олега, — забрать заявление из полиции и не продолжать охоту на ведьм. Знала, что он ради меня это сделает: мы с Лешей росли вместе, он был и всегда будет моим лучшим другом, даже не смотря на то, что после моей свадьбы он уехал в Испанию.
Отец…После того, что я узнала, уверена: он действительно шантажировал Олега. Наверно угрожал…Сомневаюсь, что он так просто согласился бы, учитывая тот факт, как я его на самом деле раздражала. Осознавать это не просто больно, это дико унизительно — я теперь чувствую себя даже не грязной, недостойной. Второсортной. Да любой, черт возьми, только не такой, какой нужно. Потому что я не Алена.
Хочу я того или нет, память подбрасывает мне картинку, как они сидят на той кровати, в том чертовом номере. Как он на нее смотрит. Я, знаете, пытаюсь нащупать хотя бы один момент, где он смотрел также на меня, а все мимо. Он меня ненавидит и со мной он грубый — это я хорошо помню. Наверно, каждый раз, когда он ложился со мной в постель, представлял ее на моем месте. А когда понимал, что я не она и никогда такой не буду, ненавидел еще сильнее.
Господи, за что?
Я искренне задаю этот вопрос каждый раз, когда готова на стену лезть от разрывающей внутри меня боли. Это какое-то проклятие, наказание, только за что? Я искренне не понимаю. За всю мою жизнь я никому не сделала ничего плохого, уважала окружающих себя людей, старалась помогать, а в результате что? В результате, я действительно стала Алисой в стране чудес, только вот она там показала себя отлично, а я заблудилась окончательно.